Глава 27

Следующий день снова начался с головной боли. Я так и не поняла, было это последствием визита к наследному принцу или продолжением прежних приступов. К тому же всю ночь меня терзали спутанные сны: в них события обеих жизней перемешивались так, что я не понимала, где кончалась прежняя Ялань и начиналась нынешняя.

Впрочем, после легкого завтрака боль немного утихла. Я решила перечитать старые записи, как часто делала в последние дни, и обнаружила, что многое кажется мне незнакомым. Словно это было написано не мной, а кем-то другим. Имена, события, даты лежали на бумаге ровными столбцами и не отзывались во мне ничем. Уверенно я помнила лишь радужную лисицу Сяо Цай, брак с Сюэ Сюэ и смерть родителей. Прочее же, если вдруг и проступало через пелену, всё равно оставалось размытым.

Ши Хэ подала нижнюю рубаху и юбку-цюнь, а потом снова посетовала на мою худобу. В последние дни я почти ничего не ела, только пила целебные отвары, и теперь всю одежду приходилось затягивать, перешивать или подхватывать поясом. На кухне каждый день готовили мои любимые блюда, но есть совсем не хотелось. Мясо казалось тяжелым, птица — сухой, каши и рис застревали в горле, овощи были то слишком пресными, то чересчур горькими, а пирожные — липкими и приторными.

Я вышла во двор, села под белую сосну и посмотрела на низкое серое небо. Там парил журавль, изредка взмахивая огромными крыльями. Наверное, это был Мовей. Осенью он часто кружил над поместьем, но никогда не улетал дальше внешней стены.

— Юная госпожа Ли? — ко мне подошла Хао Ань, личная служанка мамы. — Госпожа Ли просит подойти в Бамбуковый двор, как только юной госпоже будет удобно.

Я вздохнула, поднялась и медленно пошла к внешней половине поместья. Ши Хэ и Хао Ань последовали за мной.

Бамбуковый двор уже привели в порядок к приёму гостя. Каменные дорожки вымели, у порога сменили циновки, в открытых окнах висели свежие занавеси. Высокие зелёные стебли бамбука покачивались на ветру и шуршали листьями, будто перешёптывались между собой. Хао Ань открыла передо мной калитку и отступила в сторону, пропуская к дому.

Внутри уже сидели мои родители. Рядом с ними так спокойно, будто приходил сюда каждое утро пить чай, находился девятый принц. Они обсуждали что-то вполголоса и даже смеялись, как старые знакомые. Я остановилась на пороге.

— Лань-Лань, проходи, садись с нами, — позвал отец.

Юн Хао поднялся, поклонился мне по всем правилам и опустился на подушки лишь тогда, когда села я.

— Девятый принц принёс добрые вести. Я решил, что моя дочь должна услышать их первой и порадоваться вместе с нами.

Я вежливо улыбнулась, но даже лицо Юн Хао не подняло мне настроения.

— Юная госпожа Ли, — заговорил девятый принц, — я посмел явиться в поместье Ли так рано, потому что хотел, чтобы семья Ли узнала добрые вести первой.

Он посмотрел на отца, и тот едва заметно кивнул.

— Вчера ночью Го Вэньцзюнь рассказал всё, что знал о Сюэ Сюэ и моём четвёртом брате. Сюэ Сюэ уже схвачен. Его допрашивают. В обоих домах до сих пор идут обыски. Полагаю, в поместье Сюэ вряд ли найдут что-то важное. А вот мой четвёртый брат достаточно самоуверен, чтобы хранить опасные бумаги в собственном дворце. Когда расследование завершится, отец-император непременно вознаградит юную госпожу Ли. На этот раз одного почётного прозвания будет явно недостаточно.

— Боюсь, спасение сыновей императора слишком дорого мне обходится, — еле слышно сказала я.

После спасения наследного принца меня ранила стрела, ради Юн Хао я едва не умерла от жары. Разве дары и титулы сотрут шрам с моего тела? Или вернут вкус к жизни?

— Первый брат был неправ. Он обязательно извинится перед юной госпожой Ли.

Юн Хао вглядывался в мое лицо и, видимо, не находил того, что искал. Он посмотрел на моего отца, словно хотел о чем-то спросить.

— Моя дочь еще не пришла в себя после нескольких часов ожидания перед воротами наследного принца, — пояснил отец. — Она почти не ест и плохо спит.

Девятый принц больше не улыбался.

— Это и моя ошибка тоже. Я не должен был приходить так внезапно. До меня дошли разговоры, что семья Ли открыла столовую для нищих, и решил, что юной госпоже Ли стало лучше.

— Я хочу увидеть Сюэ Сюэ, — неожиданно для самой себя сказала я. — Девятый принц сможет устроить эту встречу?

Отец и мама встревоженно переглянулись.

— Лань-Лань, может, стоит подождать, пока тебе станет лучше? — осторожно спросила мама. — Для чего тебе с ним видеться? Разве нам не следует радоваться, что Небеса наконец явили справедливость?

— Я должна, — упрямо повторила я. — Иначе не смогу поверить в его заточение и всю жизнь буду ждать от него удара.

— Первый брат просил передать: теперь он должен юной госпоже Ли исполнение двух просьб, — вмешался девятый принц. — Если юная госпожа Ли того желает, она может обменять одну просьбу на эту встречу.

— Я желаю.

— Тогда я пришлю вестника, когда всё будет готово.

— Благодарю девятого принца за оказанную милость, — равнодушно сказала я. — И наследного принца тоже.

После недолгого молчания мама принесла девятому принцу извинения и увела меня из Бамбукового двора, оставив мужчин наедине. По пути она снова попыталась понять, зачем мне нужно увидеть Сюэ Сюэ, но я повторяла те же слова, что и раньше.

Всё было так странно. Казалось, вместе с воспоминаниями должна была уйти и боль прошлой жизни, но я почему-то погружалась в кошмар всё сильнее. Это давящее чувство, словно кто-то ходил за мной по пятам, но я никак не могла его разглядеть. Нет, хуже: я даже не была уверена, что за спиной вообще кто-то есть. И эта неопределённость не давала вдохнуть полной грудью, не давала есть и спать.

Я боялась, что забыла нечто важное. Вместе с воспоминаниями я утратила и чувство реальности.

Вестник девятого принца пришел на третий день после его визита и передал подписанное императором дозволение повидаться с молодым господином Сюэ. Отец поехал вместе со мной, не желая, чтобы я спускалась в застенки одна.

Повозка остановилась возле Палаты цензоров, где под землей содержали важных подследственных. Я уже была здесь. В прошлой жизни.

С каждой открытой дверью, с каждой ступенькой я всё глубже погружалась в кошмар тех дней. Когда охранник забренчал ключами, чтобы открыть последний проход, я была уверена: сейчас дверь откроется, и там, на грязной соломе, будет лежать моя мать. Лишь твёрдая рука отца на моём локте удержала меня от слез.

Сюэ Сюэ выглядел не таким жалким, как я ожидала. Даже в длинном белом халате узника он сохранил достоинство благородного господина.

— Господин Ли, юная госпожа Ли, — поприветствовал он нас поклоном, словно бы находился не в железной клети, а на приеме циньвана. — Довольно неожиданная встреча.

Я разглядывала его лицо так, словно видела впервые. Утонченный красавец с ленивой улыбкой, мой муж, мой мучитель, убийца моих родителей, изменник престола. За два года он ничуть не изменился, только сейчас он впервые оказался в клетке для преступников.

Так почему же он совсем не боялся?

— А ведь мои неудачи начались именно с юной госпожи Ли, — заметил Сюэ Сюэ, всё так же улыбаясь. — Я так и не сумел понять, когда же обидел юную госпожу Ли. Почему с первой же встречи ты испугалась? Почему снова и снова вставала на моем пути? Юная госпожа Ли всего лишь цветок с внутреннего двора. Такие цветы годятся для любования, а не для сражений.

— Разве не молодой господин Сюэ начал первым? — спросила я. — Похищение на празднике драконьих лодок. Ложная помолвка. Покушение на управляющего Чжоу. Нападение на наши лавки. А недавно ты намеревался переложить вину за отравление наследного принца на моего отца.

Его глаза резко сузились.

— Откуда ты знаешь? Этого же не случилось. Я не давал распоряжений на этот счет, никто не мог проболтаться.

Отец встал между нами, закрыв меня собой. Даже в клетке Сюэ был опасен, как ядовитый скорпион.

— Потому что я всё это уже пережила, — выпалила я, привстав на носки за отцовским плечом. — И наш брак, и смерть наследного принца, и казнь родителей…

Сюэ задумался на мгновение, а после искренне расхохотался. Он смеялся, пока слезы не проступили на его глазах.

— Так вот оно что! — выдохнул он, наконец успокоившись. — Значит, я всё-таки должен был преуспеть. Мои планы действительно были безупречны. Ты с самого начала знала, кто такой Го Вэньцзюнь. А я ломал голову, пытаясь понять, где ошибся. Я ведь нарочно три года держал Вэньцзюня в провинции. Никто в Линьцзине не мог знать, кто он такой.

Он с силой провёл ладонями по лицу, а когда опустил руки, на его губах снова лежала прежняя ленивая улыбка.

— От всей души благодарю юную госпожу Ли за эту встречу. Мне не хотелось умирать с мыслью, что я был глупцом и неудачником. Теперь я умру, зная, что в одной из жизней добился всего, о чём мечтал.

— Достаточно, — сказал отец. — Лань-Лань, ты получила, что хотела?

Я кивнула, не сводя глаз с Сюэ Сюэ. Несмотря на всё, что я пережила из-за него, рядом с ним я всё ещё ощущала себя кроликом перед змеей. Отец обнял меня за плечи и вывел из подземелья.

* * *

После встречи с Сюэ Сюэ я снова начала есть.

Весь Линьцзин сотрясался от громких событий: уважаемых чиновников бросали в темницы, в домах знатных родов проходили обыски. Четвертого сына императора обвинили в отравлении наследного принца и клевете на девятого принца, а Сюэ Сюэ, сын бывшего левого министра, за подготовку мятежа брошен в темницу.

До меня доходили слухи, что после моего визита Сюэ Сюэ перестал отпираться и раскрыл следователям все свои замыслы, назвал имена сообщников, словно победа в некой прошлой жизни полностью его удовлетворила. Вышел указ о низложении четвёртого принца и разжаловании его в простолюдины. Он лишался привилегий, титулов и имущества и должен был покинуть Линьцзин в течение месяца.

Но основная вина легла на Сюэ Сюэ и его отца. Их назвали зачинщиками заговора и подстрекателями четвертого принца. По императорскому указу они лишались всех рангов, их дома и земли передавались в казну. Женщин, детей и стариков рода Сюэ приговорили к удавлению. Самого господина Сюэ и его сыновей приказано было казнить прилюдно.

В прошлой жизни с моей семьёй поступили так же. Тогда Сюэ Сюэ заставил меня смотреть, как умирает отец, поэтому теперь я должна была увидеть его собственную казнь.

Отец не стал меня отговаривать. Только теперь он понял, через что я прошла. В указанный день мы с отцом и Ли Жуем отправились в юго-восточную часть Линьцзина, на площадь, возле которой росла одинокая ива. Именно там казнили знатных господ, признанных виновными в преступлениях против государства.

С раннего утра вокруг площади собралась толпа. Члены императорской семьи и чиновники высокого ранга могли смотреть на казнь с отдельных помостов, укрытых навесами от дождя и солнца.

Я оделась в белые одежды, которые подражали траурному наряду, но всё же не являлись им. Мне не хотелось оскорбить императора скорбью по преступникам, едва не убившим его сыновей. Но я не могла не попрощаться с человеком, который десять лет был моим мужем.

Отец усадил меня на скамью и отошел поприветствовать знакомых чиновников. Сам император не пришел на казнь, как и его сыновья, и без их присутствия под навесом было довольно шумно. Все чиновники Линьцзина хорошо знали господина Сюэ, бывшего левого министра, а многие были знакомы и с его сыном. Они привели на казнь сыновей, племянников и внуков, чтобы показать, что случается с изменниками и мятежниками.

Вскоре толпа зашевелилась, расступилась, и воины вывели на площадь всех взрослых мужчин рода Сюэ. Их обрядили в грубые холщовые халаты, распустили волосы и заставили идти босиком по грязным камням. Каждому мужчине рода Сюэ повесили на грудь деревянную табличку с именем и преступлением, а к ноге приковали его душевного зверя.

Глашатай развернул императорский указ и начал громко зачитывать приговор.

Я смотрела, не двигаясь и не моргая. Всё происходило так же, как и тогда. Только отец был изрядно измучен пытками, а Сюэ Сюэ даже сейчас держал голову высоко и приветливо улыбался. Он скользил взглядом по толпе, пока не отыскал меня, а потом уже не сводил глаз с моего лица, словно желал убедиться в правдивости сказанных ранее слов.

— Юной госпоже Ли не стоило приходить. Это жестокое зрелище не предназначено для женских очей, — послышался справа знакомый голос.

— Девятый принц, — вежливо отозвалась я, глядя на Сюэ Сюэ. — Мне уже сообщили, что женщины, как капризные цветы, годятся только для любования ими.

— Вряд ли такое определение подойдет юной госпоже Ли. По мнению этого принца, стать врагом юной госпожи Ли — худшее, что может случиться с человеком. Господа на площади подтвердили бы мои слова, будь у них такая возможность.

Глашатай закончил читать указ. Воины поставили преступников на колени, подняли копья и вонзили их в спины крест-накрест. Один за другим мужчины Сюэ падали на холодный камень, а вслед за ними умирали их душевные звери, показывая, что хозяева на самом деле мертвы.

Сюэ Сюэ упал последним. Рубиновый скорпион поджал лапы, свернул хвост и застыл, напоминая драгоценный камень причудливой формы.

Это конец.

Он умер.

Дом Сюэ уничтожен полностью.

Тогда почему мне так плохо? Я мечтала об этом дне долгие годы, а дождавшись, ощущала лишь пустоту. Словно пеплом от сожженного дома Сюэ засыпало и меня.

Мою голову пронзила острая боль. Я схватилась за виски и разрыдалась.