Глава 24

Когда я возвращаюсь с ведрами обратно, уже издалека замечаю на крыльце тетку. Чувство тревоги сразу заполняет всю грудную клетку, я даже замираю на месте ненадолго. А еще я иду с наполовину заполненными ведрами. Сейчас она точно это увидит. Подхожу ближе и вижу, что она очень злая. Не просто злая, она в бешенстве.

– Ах, ты дрянь такая, – начинает кричать на меня и замахивается полотенцем.

Я уворачиваюсь, бросаю ведра и отскакиваю в сторону. Но мне все равно ощутимо прилетает несколько раз по спине.

– А я думаю, чего ты вдруг про меня вспомнила. А она в подоле мне принести решила. Тварь, шлюха. Недалеко от мамаши ушла.

Последняя фраза быстро помогаем мне окончательно очнуться. Поворачиваюсь в бешенстве к тетке лицом, ловлю последнюю оплеуху и выхватываю у нее полотенце. Хватаю ее за грудки и со всей силы встряхиваю.

– Никогда не смей говорить про мою мать, – ору не своим голосом.

Резко отпускаю ее и отталкиваю в сторону. Захожу в дом и нахожу свой рюкзак. Он валяется на полу, весь выпотрошенный. Все документы из медицинского центра тоже разбросаны. Так вот как она узнала. Рылась в моих вещах.

Я аккуратно собираю все свои вещи и складываю в рюкзак. Даже то, что на дворе уже глубокий вечер сейчас не остановит меня. Деньги у меня есть, справлюсь. Переночевать можно будет у знакомых. Здесь деревня, все друг друга знают и помогают.

Одеваюсь теплее, потому что на улице уже стало прохладно. Тетка заходит в дом и копошится на кухне, на меня больше не смотрит. Прохожу мимо нее, не говоря ни слова. Почти бегом влетаю в сарай, в тот самый, где прятала деньги. Включаю фонарик на телефоне и пихаю руку в углубление. Проверяю раз, второй, третий. Но ничего там не нахожу. Не понимаю. Как такое может быть? Сюда сунуться вообще никто не мог, даже догадаться нереально, что здесь могут прятать деньги.

В груди начинает зарождаться паника, из глаз вышибает слезы. Это же все мои деньги. Я даже из последних, заработанных на репетиторстве, ничего себе не откладывала.

Просматриваю все вокруг, но уже понимаю, что это бесполезно. Сажусь прямо на холодную мокрую землю, закрываю лицо ладонями и начинаю рыдать. Куда мне идти без копейки. Как выжить без крыши над головой и еды?

Встаю на ноги и плетусь на улицу. В любом случае я не смогу здесь оставаться. Теперь, зная о моей беременности, тетка может опуститься до нанесения вреда не только мне, но и ребенку. Никогда не знаешь, что взбредет в ее больную голову.

Иду по тропинке в самый край деревни, сажусь на ветхую скамейку и плотнее закутываюсь в свою кофту. Слезы опять льются по щекам от безысходности, изредка вытираю их ладошками, но они снова набегают.

Чувствую, как сзади на мои плечи ложатся чьи-то руки, вздрагиваю и оборачиваюсь. Передо мной стоит Энни, мама мальчика, которому я даю уроки английского. Хорошая женщина, добрая. Маму мою хорошо знала.

– Ты чего сидишь здесь ночью?

– Мне некуда больше идти, – отвечаю правду.

– Как это некуда, к нам пошли, – берет меня за руку и тянет в сторону своего дома.

Сразу приглашает на кухню. Ставит передо мной целую тарелку тушеных овощей с мясом.

– Ешь, давай и рассказывай. Что опять учудила твоя ненормальная тетка?

А я не знаю, что сказать. Вариант, что выгнала, не совсем правда. Просто вынудила уйти.

– Я знаю, что ты беременна, Настя. Догадалась. Она из-за этого тебя прогнала?

– Она разозлилась очень, отхлестала полотенцем. Я просто не могла там больше оставаться. Хотела найти что-нибудь подходящее и съехать.

В глазах снова застывают слезы, и я быстро смахиваю их.

– Зря ты к ней приехала, Настасья. Ой, зря. Не даст она тебе жизни.

– Мне работа нужна. Не знаете, куда можно устроиться учительницей? Так, чтобы меня взяли беременную.

– В город тебе надо ехать. Там всегда недобор. Возьмут, еще и с руками оторвут. Ты иди, ложись, отдыхай, а я по знакомым завтра позвоню, все узнаю. Там даже жилье вроде какое-то предоставляют молодым кадрам. Скромное очень, конечно, но все же лучше, чем ничего.

Я послушно иду в спальню, потому что ноги меня уже практически не держат, и с удовольствием растягиваюсь на удобной кровати. У меня так давно не было такой роскоши. Несмотря на тяжелые мысли, моментально проваливаюсь в крепкий сон, все-таки усталость берет свое.

Утром просыпаюсь, как от толчка, соскакиваю с кровати и иду на аппетитные запахи.

– Проснулась? – приветствует меня хозяйка, – как ты? Лучше сегодня?

– Да, спасибо. У вас очень удобная кровать.

– Обычная кровать, ты устала просто. Завтракай, и поедем в город. Есть у меня там знакомые хорошие в одной школе, обещали помочь.

Я после завтрака провожу еще одно занятие с сыном хозяйки в благодарность за помощь. Ведь если бы не она, ночевала бы я вчера на скамейке на улице.

В город едем на автобусе, который вообще не внушает никакого доверия. Ко мне даже все признаки токсикоза разом возвращаются. С трудом удается дотерпеть до места. Приходится какое-то время на улице гулять, чтобы надышаться воздухом.

В школе находим кабинет завуча и, постучавшись, заходим внутрь. Нас встречает немолодая женщина в старомодном брючном костюме. Она сморит мои документы, задает несколько вопросов, а потом вовсе переключается на сплетни с Энни. Странная.

Работу я получаю без проблем, даже несмотря на честное признание о беременности. Вдобавок мне еще и квартиру предоставляют, очень маленькую, конечно, и скромную, но я и такому очень рада.

Соседка при прощании, несмотря на все мои протесты, оставляет мне небольшую сумму денег, в благодарность за мое репетиторство. Думаю, этого вполне хватит до первой зарплаты.  А я начинаю потихоньку обживаться. Раскладываю свои вещи в шкаф, делаю генеральную уборку и иду в ближайший магазин за продуктами.

Уверена, пока в моей жизни есть добрые и отзывчивые люди, все наладится. Теперь у меня все получится.