Глава 57

Настя

Меня на самом деле запирают в подвале. Если Шевцов думает, что это благоприятные условия для чудом забеременевшей женщины, ребенка которой он так жаждет сохранить, то у меня для него плохие новости. Здесь просто ужасно.

Обшарпанные стены, пожелтевший в подтеках потолок и каменный пол. Окно маленькое и находится высоко под потолком. Подстраховался, чтобы я не сбежала? Так я сейчас лишнее движение сделать боюсь, потому что тоже очень заинтересована сохранить беременность.

А самое главное здесь душно и воняет сыростью. В самом углу стоит кровать с грязным тюфяком. Туалет явно не предусмотрен. Из всех удобств здесь только бутылка чистой воды, которая стоят на облезлом столе.

Я присаживаюсь на край кровати и прислушиваюсь к сигналам своего организма. Самое главное, чтобы живот не болел. Моя беременность настоящее чудо и возможно, это мой последний шанс родить ребенка. Я должна приложить максимум усилий, чтобы сохранить беременность. Это значит не нервничать, насколько это возможно в данной ситуации.

Сначала я хожу из угла в угол, чтобы хоть чем-то себя занять, потом просто сижу на кровати. Не знаю точно сколько проходит времени, но внезапно слышу щелчок замка. В подвал входит один из охранников и ставит на стол тарелку. Судя по всему, мне принесли ужин. В другой руке у него замечаю ведро, которое он оставляет в самом углу. Не могу поверить глазам. Это что туалет такой?

После того как дверь за ним закрывается и снова громко щелкает замок, я встаю с кровати, чтобы посмотреть, что у меня сегодня на ужин. Несмотря на небольшую тошноту, мне все равно хочется есть. Едва успеваю подойти, чувствую противный запах тушеной капусты и мой желудок жалобно сжимается. Отскакиваю назад, но успеваю вдохнуть этот мерзкий запах и меня сразу выворачивает наизнанку несколько раз подряд. Вот и ведро пригодилось.

Теперь я лишилась еще и обеда, который был съеден несколько часов назад. Пью немного воды и ложусь на кровать. Неприятно, но другого выхода нет. После рвоты, чувствую головокружение и сильную слабость. Интересно, где в доме Шевцова нашли эту мерзкую капусту, специально для меня приготовили? Я уверена, что у него даже собаки питаются лучше. Странное у него понятие о моей ценности. Тут быстрее поверишь, что он решил угробить нас с ребенком.

Все дальнейшие события сливаются в одно мрачное пятно, потому что мое состояние катится по наклонной вниз. Мне становится хуже буквально с каждым следующим часом. И охранники Шевцова всячески этому способствуют. Мне приносят еду еще три раза и каждый раз она с отвратительным запахом. Меня выворачивает сразу, как только этот запах расходится по всему помещению.

В итоге я пью только воду, есть не могу вообще, да и кто сможет такую гадость. Силы покидают меня и большую часть дня я сплю на этом чертовом грязном тюфяке. Не способна понять сколько проходит времени, когда в подвал приходят два охранника и встают рядом с моей кроватью. Я с трудом приоткрываю глаза и с ужасом зажмуриваю их обратно. В голове сразу начинают крутиться страшные мысли. Я не смогу сопротивляться даже одному, а их двое. Господи! Может, будет лучше, если я все-таки умру.

Я не замечаю сразу, что в руках у одного из них ведро и уже в следующую секунду чувствую, как ледяная вода из этого ведра выплескивается прямо на меня. Слабо вскрикиваю, потому что на громкие звуки у меня просто нет сил и почти сразу начинаю дрожать от холода.

– Вставай, – командует один из них.

Я с трудом сажусь на кровати, но подняться дальше не могу. Тогда охранник подхватывает меня под руки и куда-то ведет. Голова кружится, а перед глазами стоит мутная пелена. Меня почти силой усаживают на стул и связывают сзади руки. Не понимаю только зачем, убежать в таком состоянии я вряд ли куда-то смогу.

Слышу, как в другой части комнаты щелкает замок и открываются двери. Поднимаю голову и пытаюсь сфокусировать взгляд на только что вошедших. В комнату заходят двое мужчин и по мере приближения, я узнаю их. Шевцов и Алекс. Чувствую волну мощного облегчения, еще не зная толком зачем он пришел сюда. Может, хочет добить, если уже знает всю правду, что я шпионка и предательница.

– Что с ней? – слышу обеспокоенный голос Алекса, который почти сразу срывается на злое рычание, – вы что с ней сделали сволочи?

– Ничего. Она жива, относительно здорова.

– Ей срочно нужна медицинская помощь. Вызывай скорую, иначе никакого сотрудничества не будет. И бога ради, развяжите ее.

– Не ты здесь ставишь условия. Так что поумерь свой пыл и доставай документы. Будем изучать и подписывать.

– Сначала скажи, что с ней сделали твои отморозки?

– А мне вот интересно, что бы ты сам с ней сделал, если бы узнал всю правду.

Я зажмуриваюсь от ужаса, неужели он сейчас ему все расскажет. Тогда у меня вообще не останется шансов выбраться отсюда.

– Какую правду?

– Нелицеприятную. Настя работала все это время на меня. Думал она с тобой по любви? По большой и чистой? Она шпионила за тобой и доносила мне. Вот так.

Алекс застывает на месте, молчит и не двигается какое-то время, но по его напряженной позе, я понимаю, что он ему поверил. Страшно остаться сейчас одной, но наверно в этой ситуации я не заслуживаю помощи.

Когда Алекс отмирает, мне кажется, что проходит целая вечность. Я даже дышу через раз в ожидании его следующего действия. Опускаю голову и незаметно глотаю слезы, он не принял ребенка в прошлый раз, так что изменилось? Не примет и сейчас. А на меня ему вообще теперь плевать после всего, что я натворила.

– Я не осуждаю ее, в свое время я поступил с ней намного хуже.

Его голос ровный и спокойный, в нем нет абсолютно никаких эмоций. Я медленно выдыхаю и не могу поверить своим ушам. Он не собирается бросать меня здесь?

Алекс подходит ближе, опускается передо мной на колени, бережно убирает с лица волосы и нежно проводит горячими ладонями по лицу. Я чувствую приятное тепло и зажмуриваюсь, из глаз сплошным потоком льются слезы. Не бросит.

– Потерпи, маленькая, – выдыхает мне в ушко, – скоро тебе помогут.

Он, полностью игнорируя недовольство Шевцова развязывает мне руки и массирует занемевшие пальчики. Затем снимает пиджак и закутывает меня в него. Встает так, чтобы полностью закрыть собой и осторожно снимает мокрую блузку. Застегивает пиджак на пуговицы и, прихватив с дивана теплый плед, укрывает им мои ноги.

– Какая трогательная забота, – язвит рядом Шевцов.

– Я ничего не буду подписывать, пока не удостоверюсь, что Настя в самом лучшем медицинском центре под пристальным наблюдением врачей.

– Сейчас, как раз от тебя зависит, насколько быстро она там окажется, в этом медицинском центре. В доме полно охраны, моей охраны. Поэтому решать буду я.

– Изучение документов займет много времени, она может потерять ребенка.

 Лицо Шевцова стремительно темнеет, он начинает злиться. Бесится, что все идет не так, как он рассчитывал.

– Единственное, что могу предложить, сюда привезут медсестру, которая поставит ей капельницу. На этом лимит моего благородства заканчивается.

– Вези, – Алекс присаживается на диван рядом со мной и прижимает к себе. Мне становится намного лучше, а самое главное спокойнее, несмотря на то что было между нами в прошлом, сейчас в его руках я чувствую себя в безопасности.

Я закрываю глаза и на какое-то время проваливаюсь в тяжелый сон. А когда снова открываю их, Алекс берет меня на руки и укладывает на кушетку. Поворачиваю голову и замечаю рядом женщину в белом халате. Она готовит для меня капельницу.

– Вы только не волнуйтесь, – мягко обращается ко мне, – это глюкоза и витаминчики для вас и вашего малыша.

Я киваю ей и снова закрываю глаза. Проверить все эти ампулы и бутылочки с лекарствами у меня совсем нет сил, надеюсь Алекс проконтролировал, что они мне вливают. Последнее, что я вижу, перед тем как отрубиться полностью, мужчины садятся за стол и начинают изучать документы.

Не знаю, сколько времени я проспала, но, когда открываю глаза, первым делом слышу довольный голос Шевцова.

– Ну что полдела сделали, а теперь у меня для тебя сюрприз Алекс.

– Что значит полдела, я все подписал. Теперь мы с Настей едем в больницу.

– Вы никуда не едите, это я тебе гарантирую, – и в подтверждение его слов в комнату заходят несколько охранников и перегораживают выход.

– Что все это значит, – на первый взгляд Алекс выглядит спокойно, но в каждом его слове звенит напряжение.

– Ты же азартный человек, по крайней мере, недавно им стал. Ты же не откажешь своему партнеру в игре? Знаю, что не откажешь, потому что у тебя нет выбора. А главным призом станет кто? Настя, конечно. Проиграешь, уедешь без нее. Видишь ли, она мне тоже очень нравится. Аборт сделать еще не поздно, поэтому у меня есть все шансы попробовать эту девочку. Очень жалею, кстати, что не сделал этого раньше.

– Я не играю на людей.

– А придется. У тебя нет выбора, Алекс. Думай быстрее, ты теряешь драгоценное время. Ты можешь отказаться играть, тогда тебя выставят отсюда одного, а Настя сразу поедет на аборт.

Меня передергивает от страха и начинает ощутимо потряхивать. Хочется закрыть глаза, провалиться в темноту и очнуться уже в безопасности.

– Где гарантия, что ты потом нас отпустишь? Изначально условием было только подписать документы, сейчас всплыло еще одно, – слышу злой голос Алекса.

– Даю слово, если ты выиграешь, вы сразу уйдете отсюда вместе. Ты же знаешь, что слово я свое всегда держу, несмотря на то что джентльменом никогда не был.

– Хорошо, – звучит обреченный голос Алекса, – только крупье будет не из твоего казино. Я знаю, что твои легко могут подтасовать нужную комбинацию.

– Выбирай, рулетка? Покер?

– Покер.

Я лежу еле живая от того ужаса, что навалился на меня за последние сутки. Мне очень страшно, потому что ситуация выходит из-под контроля. Даже примерно не представляю, как сейчас пойдет игра, раньше Алекс особым везением не отличался и, вроде как, блефовать так и не научился.

Буквально за несколько минут комната преображается. Появляется стол, крупье, фишки, карты. Все сопутствующие мелочи. Они садятся друг напротив друга и начинают играть. Мне медсестра меняет капельницу и помогает поудобнее устроиться на подушках.

– Играем до трех выигрышных партий подряд.

Дальше начинается самая пытка, потому что я не вижу саму игру, но и смотреть на нее близко, даже, если бы смогла, было бы выше моих сил. Слежу за напряженным лицом Алекса, но оно абсолютно нечитаемое, наверное, так надо сейчас. Наверно, это и есть блеф.

Каждый раз, когда они вскрывают карты, мое сердце в груди обрывается. Сначала игра идет таким образом, что несколько раз подряд никто не выигрывает. Это очень напоминает раскачивание на качелях, преимущество то в одну сторону, то в другую.

Наступает момент, когда Шевцов выигрывает два раза подряд и мое состояние быстро приближается к истерическому. Тело дрожит и трясется, руки сцеплены между собой замком, колени сильно сжаты в каком-то отчаянно-защитном жесте. Медсестра даже предлагает мне сделать укол успокоительного. Я хочу, но очень боюсь. Что, если я усну, а проснусь уже на столе после аборта. Нужно находиться в сознание и быть в курсе ситуации.

Внезапно, лицо Алекса разглаживается, и я понимаю, что буря миновала. Он выиграл эту партию. Да, я даже слышу, как дилер четко произносит «флеш». Выдыхаю. Пока живем.

Напряжение до конца не отпускает, потому что нужно еще две выигрышные партии. Я закрываю лицо ладонями каждый раз, когда они вскрывают карты.

Вторая игра. У Алекса выпадает «стрит», у Шевцова «тройка». Выигрывает снова Алекс, но они идут все время рядом, нос к носу. Это как-то зловеще.

Медсестра снимает капельницу, но встать и подойти к столу я не в силах. Это для меня слишком.

Третья игра. Я сжимаю руки в кулаки, стискиваю зубы и зажмуриваюсь. Сердце разгоняется и долбит в висках. Когда до меня доносится «каре» я открываю глаза и понимаю, что это была комбинация карт у Шевцова. Черт. Ее побить практически нереально, наверное, не может так сильно повезти. Хотя, если разобраться я заслуживаю везения, до этого моя жизнь была один сплошной кошмар.

«Стрит флеш» звучит в напряженной тишине, а я от облегчения чувствую, как из глаз брызгают слезы. Закрываю лицо ладонями и реву в голос. Мы выиграли. Выиграли.

– Мда, повезло, – со злостью выплевывает Шевцов.

Алекс сразу вытаскивает телефон и начинает кому-то звонить. Затем подходит ко мне и очень осторожно берет на руки. Так и везет до самого медицинского центра, не выпуская из рук.

– Как ты? – шепчет на ухо.

– Я не знаю, мне очень страшно его потерять, – сквозь слезы отвечаю и накрываю живот ладонью.

– Не потеряешь. Мы все сделаем, чтобы не потерять.

Я мысленно собираюсь силами, потому что должна рассказать Алексу про сына. Нужно срочно принять какие-то меры, попробовать задействовать нужных людей. Машина останавливается возле того же медицинского центра, где мне должны были сделать аборт. Меня ощутимо передергивает, и я поднимаю глаза на Алекса.

– Прости меня, пожалуйста, прости. Но мне сказали, что здесь самые лучшие врачи.

Я просто киваю ему, и он заносит меня на руках внутрь здания. Сама я даже пошевелиться боюсь, потому что у меня начинает неприятно тянуть низ живота. Думаю, мое нестабильное эмоциональное состояние добавляет дополнительные риски.

Нас уже встречают врачи с каталкой, видимо Алекс предупредил их заранее. Он аккуратно перекладывает меня, но я тут же хватаю его за рукав и прошу наклониться поближе.

– Алекс… пожалуйста, выслушай меня внимательно. Это очень важно и срочно. В тот раз, год назад, мне не сделали аборт. У меня родился сын. Но моя тетка в тайне от меня заключила договор о суррогатном материнстве и заставила меня подписать документы, когда я была в тяжелом состоянии практически без сознания. Все необходимое хранится у меня в квартире, в сейфе.

Выхватываю у медсестры ручку и быстро пишу на ладони Алекса пароль от сейфа.

– Там указан адрес этих людей и есть все, что накопал частный детектив. Нужно поторопиться, потому что Шевцову все известно. Он может принять меры быстрее. Пожалуйста, Алекс, верни мне сына. Нам…

Алекс замирает возле меня, когда я только начинаю говорить, и продолжает стоять также неподвижно, спустя несколько минут. Очень бледный, почти серого цвета. Он несколько раз протирает ладонями лицо и ослабляет узел галстука. А потом … переводит взгляд на меня, и я вижу в его глазах слезы.

– У нас мало времени, – напоминает нам медсестра и увозит каталку в кабинет ультразвукового обследования.

В кабинет заходит молодой мужчина – врач, здоровается, надевает перчатки и выдавливает мне на живот холодный гель. Я ежусь и прикрываю глаза. Он начинает смотреть, а я молиться, чтобы с ребенком было все хорошо.

– Мне очень жаль, – прерывает зловещую тишину механическим голосом, – но у вас замершая беременность. Нужно чистить.