36. Яна

Следующие дни проходят как в тумане. К счастью, моя персона мало кого интересует и в камере, и вне. Следователь не вызывает, адвокат тоже не приходит больше.

Сначала я долго и много думала. Пыталась найти выход. Даже обдумывала побег. Но потом поняла, что все это бред.

Это не кино. Это реальная жизнь. И сейчас эта жизнь бьет меня по щекам.

На одном из свиданий Роман спрашивает меня о родителях. Возможно ли оформить временную опеку на них?

Но отношения с родителями у меня более чем прохладные. Редкие встречи и постоянные упреки — вот все, что нас объединяет. Они никогда не интересовались внуком. Да, и Никита по большому счету не знает ни бабушку, ни дедушку.

После того, как всплыли первые обвинения меня в убийстве Влада, отец однозначно решил, что только я виновата в своей судьбе. Не смогла быть более хитрой, чтобы Влад переписал на меня все имущество.

По мнению отца, сейчас бы не было таких проблем.

Я привыкла, что мать во всем на стороне отца. И в этот раз она не изменила себе. Но я привыкла. Я не ждала от них поддержки. Я всегда рассчитывала только на себя.

Хоть и больно было признаться в этом Роману, но что поделать. Такова моя реальность. К тому же я понимала, что помочь он мне сможет только в том случае, если я буду с ним до конца откровенна.

— У меня хорошие новости! — такой фразой он встречает меня сегодня. — Через пару дней ты выйдешь на свободу.

— Как? — я не верю услышанному. Не может быть.

— Ну, я же обещал, — улыбается Роман.

— Как Никита? Ты его видел? — это волнует меня гораздо больше моей свободы.

— Нет, — сухо отвечает Роман. — Яна, не переживай. С ним все в порядке. Я уверен в этом.

— Откуда ты знаешь? Ты же не виделся с ним? — я беспомощно опускаюсь на стул.

— Они не причинят ему зла. Это точно. Слишком большое внимание к мальчику и от меня, и от… — он запинается. — От Олега…

— Ты разговаривал с ним? — поднимаю на него взгляд. — С Олегом?

— Тоже нет. Зачем? Нам не о чем с ним говорить. У него своя правда. А я… Я лишь помогаю тебе.

Через три дня меня и правда выпускают. Роман встречает меня на выходе.

Солнечный свет непривычно бьет по глазам и я жмурюсь.

— Куда? — спрашивает меня Роман, когда мы садимся в его машину.

— За Никитой, — уверенно произношу я.

Мы едем к Дмитрию. Именно там, по сведениям Романа, находится сейчас мой сын.

Консьерж говорит, что Дмитрия Воронцова нет дома, и мы терпеливо ждем у подъезда в машине. Нет. Не терпеливо, конечно. Я отсчитываю каждую секунду.

Уже ближе к вечеру к дому подъезжает машина Дмитрия. Он выходит и открывает заднюю пассажирскую дверь. За руку тянет из салона Никиту.

Я быстро открываю дверь машины и выскакиваю на улицу. Бегу к сыну.

— Никита!

Он начинает крутить головой по сторонам. Потом выдирает руку из руки Дмитрия и, завидев меня, бежит навстречу. Я падаю на колени, когда мы, наконец, встречаемся. Обнимаю его, прижимаю, целую каждый сантиметр самого дорогого человека.

— Мама, мама, — говорит Никита, — ты вернулась. Мама, почему так долго? Я думал, ты забыла про меня. Почему ты не звонила? Я ждал. Мама…

— Я не могла, сынок, не могла, — слезы сами катятся по моим щекам. — Но я думала о тебе. Всегда думала. Как ты? Все хорошо?

Немного отстраняюсь и осматриваю его.

— Выпустили? — раздается над ухом голос Дмитрия.

Я встаю.

— Почему?! — на его лице легко читаемое удивление и разочарование.

— Пошли, Никита, — я беру сына за руку и хочу уйти, но Дмитрий хватает меня за запястье.

— Ты почему здесь, я спрашиваю, — шипит он.

— Не твое дело. Пусти меня.

— Смелая стала? — ухмыляется Дмитрий и дергает меня за руку.

— Мама! — кричит Никита. — Пусти ее! — и бьет ручонкой Дмитрия по ноге.

— А ну, заткнись, щенок! — огрызается Дмитрий.

— Отпусти! — требую я.

— Ты канадскому ублюдку сказала, что щенок его сын? — Дмитрий заламывает мне руку.

Больно, но его хватка как-то сразу ослабевает.

— Тебе же сказали: отпусти, — это уже голос Романа.

Он заламывает руку Дмитрия со спины. Тот кряхтит, но выпускает меня и Никиту. Мы бежим к машине. Уже возле нее я оборачиваюсь и вижу, что мужчины что-то очень горячо выясняют. Прижимаю к себе Никиту.

Наконец, Роман идет к машине. А я ловлю на себе озлобленный взгляд Дмитрия.