Глава 42. Сашка

— Нет, Алекс, ты не понимаешь.

— Чего я не понимаю, малышка? У нас ведь все хорошо. Поводов для ревности больше нет. Лариса в тюрьме. Твой уродец заграницей. Есть еще причины для выноса мне мозга?! — делаю снова шаг назад, но он вжимает пальцы в мои плечи, делая как можно больнее, и меня потряхивает. Внутренний голос говорит, что сейчас не нужна правда, сейчас нужно его успокоить и бежать как можно дальше, но другая сторона, всегда виноватая сторона шепчет, что я заслужила это.

Заслужила этот гнев.

— Я не могу быть с тобой. Я не люблю тебя. Ты не любишь меня. Давай просто…

Он встряхивает меня до стука зубов.

— Я люблю тебя, Малышка. Ну как ты не понимаешь! Начну доказывать тебе это прямо сейчас, — впивается он грубым поцелуем мне в губы, но меня начинает тошнить. Я отталкиваю его, вырываюсь, отбегаю к другой стене и, не думая больше ни о чем, кричу.

— Я трахалась с Мироном, ясно тебе. В Италии я встретила его и трахалась, — не решаюсь упоминать про шантаж, да и глупо, ведь я могла позвонить Алексу, а не стала. Я просто осталась там, просто наслаждалась каждым днем, заранее готовая понести расплату.

Зная, что в итоге она меня настигнет.

И она не заставила себя ждать.

Глаза Алекса налились кровью, скулы сжались, кожа на лице натянулась до предела, делая его совершенно безобразным.

— Ты мне врешь, верно? Ты просто ревнуешь и несешь, — он набирает в рот воздуха. — Полную х*йню!

— Я не вру, я люблю Мирона. Я спала с ним, я…Просто отпусти меня, я ничего не возьму, верну тебе деньги…

Секунда и он так близко. Вспышка света застилает глаза. В ушах звенит, а висок обжигает болью. Я оказываюсь на полу, сбитая ударом его руки.

— Ой, милая, прости я не сдержался, — садится он рядом и убирает с моего лица волосы, потом сжимает их в кулаке и свистяще шепчет.

— Такая красивая, такая невинная… Сука. Сука! Мерзкая бл*дь! Ты же такая же как она. Такая же жадная до членов. Стоило мне столкнуться с проблемой, как ты рванула искать твердый х*й.

— Все не так, Алекс…Пожалуйста, ты делаешь мне больно! — хватаю его руку, пытаюсь от себя отодрать, иначе он вырвет мне волосы.

— Сейчас ты просто скажешь, что соврала, скажи, бл*ть, что соврала, и я больше не сделаю тебе больно. Я буду любить тебя. Очень сильно любить…

— Но я никогда не могла тебе врать, — выдыхаю, сдерживая слезы боли и страха. Хочется кричать себе молчи, молчи, он ведь безумен… Но мне все еще кажется, что каждый крик, каждое оскорбление я заслужила.

— И этим бесила! Что сложного соврать, — дергает он меня и бьет головой об стену. Так сильно, что чувствую рукой влажные волосы… — Что сложного сказать мне то, что я хочу услышать! Трахалась бы со своим Мироном дальше! Зачем извещать об этом меня!

Новый удар, новый, новая боль, застилающая сознание. Он что-то кричит, брызгает слюной, а я слышу словно через стекло, чувствуя, как медленно, но верно теряю сознание.

— Я же все для тебя! Все для тебя, сука ты траханная. Дрянь ты неблагодарная! Ты такая же как она! Ненавижу! Ненавижу!

Чувствую сквозь затмение, как он начинает сдирать одежду, как ткань впивается в кожу, и на миг прихожу в себя. Бью его в ответ, пытаюсь отвоевать хоть трусики.

Бей, господи, убей, но насиловать не надо.

— Сейчас я покажу тебе настоящую любовь. Сейчас ты поймешь, как сильно я тебя люблю. Люблю, люблю, — наваливается он сверху, держит руки, целует опухшее лицо. Пытается тыкаться между ног, пока я вяло отбиваюсь, дергаюсь. Но проникновения не происходит, член так и висит сосиской. И это Алекса только сильнее злит. Он начинает выть и снова бьет меня по лицу.

— Это все ты! Ты виновата! Святая Саша, которая не врет! Сексолог говорит, что нужно сосать. Сейчас ты будешь сосать, пока он не встанет. Именно ты снова сделаешь меня мужчиной!

Он дергает меня за волосы, пока слезы беспрестанно льются по лицу, приставляет губы к вялому отростку, тыкается и орет.

— Соси! Я кому сказал!

А я качаю головой, последние мысли, что у меня один шанс. Откусить его, просто сжать зубы как можно крепче, пока во рту не начнется извержение кровавой лавы. Я уже даю себе установку, как вдруг слышу свое спасение.

— Папа!

— Сашка!

Надежные, знакомые руки прижимают меня к себе, качают на объемной груди, пока я сквозь опухшие веки наблюдаю, как Мирон избивает Алекса. Бьет по лицу снова и снова, словно обезумевший.

Или это очередной сон и его здесь нет. Никого нет…

— Саша, Саша, — слышу такой настоящий голос Даши и пытаюсь улыбнуться. Какая она все-таки хорошая. Как хорошо, что она будет счастливой. Моя Даша.

— Останови его, останови его, пожалуйста.

Мирона оттаскивает высокий силуэт, но я уже не вижу кто.

Я уже ничего не вижу, только слышу.

— Сашка, Сашка, любимая. Как же так…