24

Семён

Наши дни…

— Неужели ты очнулся, брат? — Вера смотрит хмуро. — Я думала, что всё. Пиздец тебе. Сколько не стучала — без толку. А тут появилась твоя училка и пожалуйста — разморозился.

Я вздыхаю и ерошу пальцами волосы. Хочется сжать башку, пока она сама не лопнула. По швам уже две недели трещит от мыслей.

Что делать?

Что мне, блядь, делать?

За Настю в груди горело перед операцией — чудом не выжгло.

Слава Богу, перенесла нормально.

Себя вспомнил. Как страшно было. А рядом только Вера. Мать тоже была, но она то с книгой сидела, то бесконечно отходила куда-то. А Вера рядом была.

Хромым сморчком называла, но при этом книжки читала, танк мой любимый втихаря из дома притащила, пока я после операции на растяжке лежал.

Хорошо, что сейчас медицина вперёд шагнула, и Насте не придётся несколько недель в постели провести.

— Вера, я не просто Василину встретил, — поднимаю голову, когда сестра ставит передо мной кофе, а сама прислоняется к столу бедром, смотрит на меня, постукивая ногтем по стеклу стакана с водой, что держит в руках. — Она тогда беременной сбежала. Дочка у меня, Вер, Настенька.

Сестра смотрит на меня, как на сумасшедшего, не моргая.

— Повтори, — сводит брови. Сомневается в моей адекватности?

— Дочь у Адамовны моей. Пять лет. Настя. Моя она, племянница твоя, — в груди щекотно становится. Вера молчит, а из меня как потоком слова идут. — Красивая такая! Косички эти, Вер… Только ножка у неё больная, та же фигня, что и у меня. Но прооперировали три дня назад. Успешно. Всё хорошо будет… Но я, знаешь, под операционной там, думал, с ума сойду от страха… Эй!

Вскрикнуть приходится и даже подскочить, когда в лицо мне плещет холодная вода. Стекает по шее, намочив рубашку.

— Ты нормальная, блин?! Вера!

— Какое сегодня число, придурок? — сестра поднимает бровь.

— Двадцать восьмое! Ты чего творишь?!

— Посмотри на меня, — требует.

Зараза подходит и, встав на носочки, хватает меня за подбородок, пытаясь заглянуть в глаза.

— Трезвый. Чистый. То есть, ты сейчас серьёзно?

— А ты думала, брежу? — злюсь на неё. Хочется поднять и на шкаф забросить, как я уже делал сто раз, когда стал физически сильнее неё.

— Да закрались подозрения, — отдёргивает руку. — То есть ты сейчас хочешь сказать, что уже недели две как знаешь, что у меня есть племяшка, что несколько дней назад она перенесла сложную операцию, а я об этом узнаю только сейчас?

Блин.

— Вер… прости… я что-то… потерялся во всей этой заднице в моей жизни.

Ну всё, пиздец мне. Она не только водой окатит, ещё и стакан на башке разобьёт.

— Придурок, — говорит сердито, но как-то мягко и ласково, что ли, а потом встаёт на невысокий стул и обнимает.

Внутри шарашит странный калейдоскоп ощущений. Непонятный клубок подкатывает к горлу, душит. Хочется отстраниться и уйти. Но Вера вцепляется крепко, едва ли не душит, так что приходится расслабиться и позволить ей.

— Так, — отпускает и слезает со своей подставки, которую использует, чтобы что нужно достать из шкафов, а вот теперь и меня обнимать, похоже, — ты сегодня к Насте поедешь в клинику?

— Вера, надо бы тебе ещё кое-что рассказать.

Сестра опускается на стул, кивая мне на второй. Молчит, пока я выкладываю. Про Зарину, про то, что она сделала инсеминацию, и результат пока неизвестен. О том, что я пытался поговорить с Василиной, но она не стала меня слушать. И что теперь не знаю, как отреагирует на мой приезд в клинику.

— Поехали, — говорит Вера, резко поднимаясь. — Я хочу видеть племяшку.

— Вер…

— Ты баран, Сём? Совсем мозги в консерву превратились? Девочка же ждёт тебя, ты не понимаешь? Поднимай булки, братец, давай уже, вылезай снова на свет Божий из этой развалины, в которую ты превратился. А Зарина если всё же и беременна, то ребёнка заберёшь, всё равно этой чокнутой никто родительские права не даст, у неё же кукушка съехавшая.

— Так у тебя всё просто, Вера.

— Сам знаешь, что я своего фи“непросто” по самое не хочу наелась. Так что да — теперь проще.

Через десять минут Вера уже готова. По пути мы заезжаем в большой детский магазин, покупаем подарки. Насилу удаётся её уговорить не покупать огромного розового медведя, который ростом не намного меньше самой Веры.

— Его потом как в багаже в Краснодар везти, ну? Если хочешь, я тебе такого же подарю, только не тащи его в больницу, ладно?

Вера закатывает глаза, но соглашается. Надо же.

Через полчаса мы уже в клинике. На ресепшн я объясняю, кто я и к кому приехал, пропускают без проблем. Мы с Верой поднимаемся на нужный этаж и проходим к палате. Когда, постучав, входим, Василина встревоженно поднимается из кресла у койки и замирает, глядя на нас.

— Привет, Настя, — Вера долго не думает. Машет рукой Адамовне, и тут же направляется к замершей полусидя в кровати девочке. — Я твоя тётя Вера. Твой папка сказал, ты хочешь научиться танцевать?

— Хочу, — тихо отвечает Настя, метнув взгляд сначала на меня, а потом обратно на Веру.

— Ну тогда давай-ка начинать, чего тянуть, да? — Вера снимает с плеч плащ и бросает его мне, потом скидывает туфли и становится на высокие пальцы. — Поднимай руки вот так!

Она сама поднимает руки в балетную позицию и кивает Насте, у которой лёгкий шок сменяется лихорадочным блеском в глазах. Дочь переводит взгляд то на Василину, то опять на Веру. Смущается, но видно, что невероятно возбуждена.

— Давай, пробуй! — Вера делает какой-то танцевальный шаг ближе к койке, а потом берёт в ладони Настины руки и мягко поднимает их над её головой, формируя как бы полукруг. — Пальчики мягче, детка. Вот так! Идеально!

Вера делает юркий оборот вокруг себя, а потом показывает Насте, как красиво опустить и снова поднять руки.

Мне кажется, малышка и не дышит.

— Короче, — Вера возвращается к своим туфлям. — У тебя великолепная пластика. Ждём, когда гипс снимут — и к станку. А пока у меня для тебя кое-что есть.

Вера присаживается на край кровати, достаёт подарки, и они с Настей буквально проваливаются друг в друга, ничего не замечая вокруг. Василина что-то печатает в смартфоне, а потом набрасывает кофту и говорит, что отбежит на пару минут.

Когда мимо проходит, на меня не смотрит, глаза отводит. Проскальзывает и скрывается в коридоре.

— Папа, мама приносит мне какао из автомата внизу часто, — говорит Настя, хитро глядя на меня.

Ловлю недоумённый взгляд Веры, типа “ты ещё здесь?”

Да, действительно, сейчас и поймаю Адамовну. Лучше в лифте или у входа. Не пропущу, пока не выслушает.

Хватит. Однажды уже разбежались потому что слушать и слышать друг друга не хотели. Второй раз не отпущу её.

Спускаюсь на первый этаж и иду к автомату с кофе.

— Не видели, куда девушка в белой кофте пошла? — спрашиваю у администратора за стойкой.

— На улицу вышла, — отвечает та.

Выхожу и вижу Василину. Она стоит чуть дальше ступеней со стаканом кофе в руках. Вот только она не одна.