Глава 27

София

Прошло больше недели после похода в кино, а я так и не поговорила с Каримом по душам.

При виде него, такого домашнего и расслабленного, страх парализует тело. Я не в силах подойти к нему и открыть рот, чтобы сказать что-то стоящее. Да и он не торопится расставить точки над i. Порой мне кажется, что находиться в подвешенном состоянии ему даже удобно.

Неделю назад Карим делегировал свои полномочия на работе, пополнив штат доверенных лиц и набрав новых сотрудников. Одним словом — сделал перестановку кадров в свою пользу. Он стал больше времени проводить дома, что меня несказанно радует. Амира так вообще светится от счастья едва замечает ключи от машины на трюмо в коридоре у входной двери.

А вот с салоном ничего не ясно. По просьбе Карима я сижу дома и не сую свой любопытный нос во взрослые дела. Он же молчит, будто в рот воды набрал. Только обещает, что скоро все наладится и я смогу работать как прежде. Мне хочется ему верить, очень хочется.

Я пыталась дозвониться до Егора, мне необходимо было с ним поговорить, но абонент оказался «вне зоны действия сети». Все попытки понять мужчину канули в лету, когда я узнала о банкротстве его отца. В бизнес-кругах Андрея Леонидовича уважали за его хватку. Кто-то даже в шутку прозвал его «ищейкой» — он знал, куда стоит вложить свой капитал, а куда лучше не совать нос. Единственная его ошибка — доверить бизнес сыну. Саяров-младший проиграл все, что только было в его распоряжении.

— Ты чего не спишь? — вздрагиваю, слыша за спиной тихий шепот.

Пожимаю плечами и продолжаю задумчивым взглядом пялиться на электрический камин. Искусственные языки пламени танцуют страстный танец, будоражат сознание и тревожат душу. Мягкий ворс ковра согревает тело, но не душу.

Душа по-прежнему пребывает в ледяном царстве.

Чтобы согреть и излечить израненную душу мне необходимо его искреннее тело, а чтобы признаться в этом — смелость, которой нет.

— Бессонница, — выдыхаю, когда в поле моего зрения появляются голые ступни мужчины.

Моргаю, прогоняя прочь разбушевавшуюся фантазию. Боковым зрением замечаю, что на нем только серые пижамные штаны в английскую клетку и на этом, пожалуй, все. Засмущавшись, словно восемнадцатилетняя девчонка, которая впервые увидела голого парня, пытаюсь отвести взгляд в сторону. И плевать, что тем парнем был он. Даже несмотря на общее прошлое, я не готова лицезреть его полуголым.

Достаточно того, что я вижу его во снах, которые возбуждают, а затем дико раздражают и лишают сна.

Он невероятно красив и притягателен. Особенно сейчас, в полумраке, способном обнажить наши души.

— Можно? — кивает на пустое место рядом со мной.

— Конечно.

Он присаживается рядом, оставляя между нами буквально сантиметров десять расстояния. Чертовски мало, чтобы не сорваться в пропасть. Сгибает ноги в коленях и облокачивается на них. В руках полупустая бутылка виски, в воздухе легкий перегар. Языки пламени продолжают свой танец, я завороженно продолжаю наблюдать за танцем, но глаза то и дело косятся на мужчину, аромат тела которого сводит с ума.

— Ты могла сказать о ней раньше, — произносит, устало следя за искусственным танцем в камине.

Резко отворачиваюсь и прикусываю изнутри щеки. Жмурюсь до боли в висках. Что я должна на это ответить? Не думаю, что его удовлетворит ответ. Тогда я была восемнадцатилетней дурочкой. Глупой и наивной. Верила в вечную любовь и ждала принца на белом коне.

— Не могла, — немного подумав, добавляю: — Точнее, не хотела.

— Почему?

Глаза цвета ночи впиваются в меня мертвой хваткой, цепляют за живое и выворачивают наизнанку. Смотрю на него, ловлю алые языки пламени в затягивающей черноте его глаз и растворяюсь, теряя последние капли самоуважения.

— Я была на вашем последнем концерте, — выдыхаю и замираю, ожидая его реакции.

Которой не следует.

— И? — по-прежнему холодный голос звучит спустя минуту молчаливой битвы взглядами.

— Кто она? Та девка, с которой ты зажимался около буса?

Проходит секунда, другая. Карим хмурится, между бровей появляется заметная складка, к которой так и хочется прикоснуться и разгладить. Впиваюсь пальцами в ворс ковра, запрещая себе даже думать в эту сторону. Из последних сил пытаюсь унять покалывание в пальцах.

— Софа, — выдает, растирая переносицу и устремив задумчивый взгляд на свои босые ноги. — Прости меня.

— Невеста? Выбранная жена? — не могу молчать, мне необходимо высказать все о наболевшем. Прямо крик души какой-то.

— Да, — кивает и отворачивается, пряча взгляд. — Я тянул со свадьбой до последнего. И ни разу с ней не спал. Планировал вернуться, но… не получилось.

— Ты ко мне что-то чувствовал? Только честно, Карим. Хватит уже вранья.