Глава 12

Полтора года назад

Даша

Первое сентября в этом году было жарким. Солнце палило нещадно. Тяжелая рука Олега давила на мою шею так, что я ощущала себя гвоздем, который вот-вот намертво забьют в землю. Хотелось сбросить его руку, но я не могла этого допустить. Потому что все до единого смотрели на нас с Игнатовым и ждали. Сквозь солнечные очки я видела эти взгляды: оценивающие и осуждающие, завистливые и презрительные.

Мы произвели эффект взорвавшейся бомбы, заявившись на линейку, держась за руки, одетые в одной цветовой, песочно-бирюзовой гамме.

Те, кто не знал о нас, были в шоке. Те, кто знал, тоже были в шоке. Все думали, что Игнатов поматросит и бросит. А получилось наоборот. Он держал меня рядом с собой, обнимал и прижимал, показывая всем, что Даша Алексеева теперь принадлежит ему. Игнатов тоже был в очках, и я не видела его глаз, но чувствовала, что он кайфовал, находясь в центре внимания.

Моя внешность хоть и не сильно, но претерпела изменения. Я немного подстригла свои волосы, а периодические процедуры и окрашивания предали им блеск и лоск. Мое платье было с открытыми плечами, обтягивающее, как перчатка, и короткое, но в рамках приличия, и как ни странно мне было в нем комфортно. Наверное, привыкла.

Все лето я провела с Олегом, таскаясь с ним по клубам, вечеринкам, пару раз были на праздничном приеме в честь города и открытия какого-то завода. Чтобы не ударить лицом в грязь мне пришлось примерить образ девушки одного из самых завидных женихов города, вжиться в него и использовать его в повседневной жизни.

Внутри я оставалась той же маленькой наивной девчонкой, которая до сих пор не верила, что попала туда, куда не горела желанием попасть. Не верила, что стала игрушкой. Не верила, что может быть актрисой. И много во что еще не верила, но делала. Делала безупречно. Уничтожая настоящую себя.

Тем временем Игнатов пользовался мной, так же безупречно выполняя все пункты договора, начиная от предоставления статуса и защиты и заканчивая сексом там, где ему захочется. Время я смогла себе отвоевать.

Ночевала я всегда дома. Но утром, чаще ближе к обеду ехала к нему, что бы удовлетворить его потребности. Родителям врала, что устроилась на работу в универ на все лето в учебную часть со свободным графиком посещения, а сама спешила к своему парню. Убивала сразу двух зайцев. И парень был доволен. И для родителей не нужно было объяснять, откуда деньги.

Деньги, кстати, я научилась брать не задумываясь. Это только первый раз они жгли мой карман и вызвали слезы. После того как через несколько дней после первого нашего раза, Игнатов имел меня так как ему вздумается, сомнения и стыд отпали сами собой.

Первый месяц Олег меня вообще не выпускал из квартиры. Я даже удивлялась, сколько в нем энергии. Этот секс-марафон был бесконечным. Всего лишь за месяц ему удалось вытрахать из моей головы стыд, совесть, стеснительность и от чего я там еще слезы лила?

Обидно было, что удовольствия я с ним не испытывала. Нет, мне не было плохо, противно или еще что-то. Просто не получалось и все. Видит бог, я хотела получать удовольствие, но мне было просто хорошо. Я сначала переживала. Думала, что со мной что-то не так, а потом забила. Игнатова все устраивало, значит и меня ничего в этом вопросе не должно беспокоить.

А еще открыла для себя Америку. Если немного постонать, то Игнатов финишировал в разы быстрее. Так что в постели у нас была почти идиллия.

Первое время его друзья приняли наши отношения в штыки. Но Игнатов в очередной раз сдержал свое слово. Парни из его компании стали относиться ко мне уважительно. Нет, презирать они меня не перестали, но актеры из них были похлеще, чем я. Мне у них учиться и учиться. И я никогда не позволяла себе забывать, кто они и кто я. В любой момент Игнатов мог сказать фас и меня бы сожрали с потрохами.

С женской частью богатеньких высокомерных сучек было сложнее. Они не могли поверить, что Игнатов со мной в отношениях. Чем я могла его зацепить? Такая простая и обыденная. Да он поиграет со мной и бросит. Если бы они только знали, что я мечтала об этом каждый день. Я хотела, что бы одна из них так приворожила его, что он забыл бы про меня и отпустил.

Везде, где бы мы ни оказались с Игнатовым, находилась очередная кукла с мешком денег за спиной, которая считала, что мы не пара и Олег портит свою репутацию, общаясь со мной.

Они были жестоки со мной, он был жесток с ними.

Я сама не знала, какие мотивы двигали Олегом, когда он привязывал меня к себе, но была благодарна, что он никому не давал смешивать меня с грязью.

Помню, в начале лета Игнатов привез меня в ресторан. Это было первое мое посещение такого раскошного места, поэтому я немного стеснялась и чувствовала себя неловко.

Мы ждали заказ, когда к нам подошла Инна Воронова. Она училась с нами в универе, на одном курсе с Игнатовым. С ней я никогда не пересекалась, но знала, что она дочка одного из высокопоставленных чиновников. Красивая, эффектная, но такая же амбициозная, избалованная стерва. Информация проверенная. Источник Кристина Усачева.

- Привет, Олег! – на лице лживая улыбка.

- Привет, - Олег даже не взглянул на нее.

- Игнатов, мне, конечно, все равно, с кем ты спишь, но таскать в приличные места всякую шваль – это слишком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ - Повтори, - а сам смотрит на меня и улыбается.

Я вся сжалась. Если бы не это приличное места, я бы ее волосы модного черного оттенка повыдергивала с корнями. А так приходилось быть благоразумной и послушной.

- Ну чего не ясно? Сюда ходят порядочные люди! Твоей подстилке здесь не место.

- Говорю один раз. Даша – приличная девушка. А вот тебе здесь дешевой шлюхе не место! – на этот раз Олег повернулся к своей знакомой.

- В смысле? Ты охренел?

- Не поняла? Надо прямым текстом?

Его голос был настолько ледяным, что, казалось, даже температура воздуха упала на несколько градусов.

Инна не могла подобрать слов и лишь хватала ртом воздух. А Игнатов добил ее:

- У меня есть добротное кино, где два мачо еб*т тебя во все щели. Мне тоже плевать с кем ты спишь. Еще раз услышу хоть слово о Даше или увижу тебя рядом с ней, скину видео твоему любимому Торопову. А еще лучше открою общий доступ к фильму. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Фарфоровое ухоженное лицо девушки покрылось красными пятнами. В глазах заблестели слезы.

- Ну, ты и козел! – всхлипнула Инна и убежала.

Я была в шоке, не меньше, чем Воронова. Я знала, что Олег не совсем белый и пушистый, но со мной он всегда был вежлив и дружелюбен, не считая некоторых моментов. Но даже тогда я не видела в нем такой злости и жестокости. В тот день я открыла для себя другого Олега Игнатова.

Позже мы с Инной столкнулись в дамской комнате. Она не сказала мне ни слова, но в ее взгляде было столько ненависти.

Я боялась представить, что меня ждало в случае, если Олег отпустит меня, лишив своей поддержки.

Но переживала я напрасно. Игнатов о расставании со мной даже не думал, тем самым с каждым днем наживая мне все больше и больше врагов из змеиного семейства.

Со временем я научилась не обращать на них внимания. Научилась прятать свои чувства. Я научилась улыбаться, когда на душе скребут кошки. Я научилась говорить то, что хотел слышать от меня Олег. Конечно, в моей игре было не так много мастерства, но для идеального освоения перевоплощений у меня впереди было три года.

Уже тогда знала, что Игнатов меня не отпустит, даже если будет умирать, потащит за собой. Чему он руководствовался, я не знаю. Будь его воля, он держал бы меня рядом с собой двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Может все-таки влюбился в меня? Но глядя на наши отношения, смело могу сказать, что в моем представлении любовь выглядела немного по-другому.

Единственный, кто был рад нашим отношения – это Крис. Она была искренне рада за меня, и считала нас с Игнатовым идеальной парой. Мне удалось обмануть даже ее. Хотя так хотелось рассказать ей обо всем. О своих настоящих чувствах. Но даже эту возможность Игнатов у меня забрал.

Место, куда Олег пока не смог дотянуть свои руки - этой мой дом. Именно там я чувствовала себя настоящей и защищенной. Именно это место я пыталась уберечь от другой своей жизни, совершенствуя навыки вранья.

Из воспоминаний о проведенном лете меня выдернул звонок. Звонила Крис. Она сегодня должна была отправиться на госпитализацию в роддом. Я предлагала ей свою помощь, но она отказалась. Ее родители сдували пушинки со своей беременной дочери, хотя вначале были категорически против становиться бабушкой и дедушкой. Именно они и должны были отвезти ее в роддом, что было на самом деле единственным правильным решением. И вот сейчас, увидев на дисплее телефона имя своей подруги, я была удивлена ее звонком.

- Алло?

- Крис?! У меня мальчик! Три восемьсот! Пятьдесят два сантиметра!

На улице было очень шумно, играла музыка, кто-то из преподавательского состава громко приветствовал студентов, но все же мне удалось разобрать слова подруги. Ноги ослабли от какой-то неконтролируемой радости. Немного растерявшись от такой новости, я даже не могла подобрать слов:

- О, Боже, Крис…

В ответ услышала слабый заливистый смех подруги:

- У меня все хорошо. И у малыша тоже. Сейчас к нам приезжать не надо. А на выписку жду. С цветами. И шарами. И можно на крутой тачке твоего бойфренда.

Я улыбалась и плакала от счастья. Последние недели Крис приходилась несладко и мы все ждали, когда наступить день икс и подруга наконец-то сможет немного вздохнуть. По прогнозам врачей это должно было случиться не раньше двенадцатого сентября, а произошло в первый день осени.

- Хорошо. Я рада. И люблю тебя, - мне было трудно выразить эмоции и подобрать к ним слова.

- Спасибо. Я отдыхать. Потом все расскажу.

Игнатов, заметив дорожки слез, вытекающие из под моих очков, наклонился и тихонько спросил:

- Что случилось?

- Крис… Она родила.

- Отлично. Поздравляю с будущим крестником!

Мне хотелось видеть насколько искренне его поздравления, но очки по прежнему закрывали его глаза, а на лице была натянута улыбка. Стандартная улыбка. Без глаз она была просто улыбкой и не несла никакого эмоционального значения.

Я не успела ничего ответить ему, потому что Игнатов меня поцеловал. Поцелуй получился долгим. Длился столько, сколько хотел Олег. А еще он хотел, что бы сотни глаз видели, как он целует меня, и как я ему отвечаю. Чтобы ни у кого не осталось вопросов.

А мне было обидно и неприятно. Из моей личной маленькой радости он устроил представление для всего универа. Но кто я такая, что бы возмущаться? Молча приняла его поцелуй, подарила улыбку, а радоваться буду дома. Куплю торт и вместе со своей семьей отпразднуем рождение новой жизни.

Крис взяла академический отпуск на этот год и теперь в универ мне придется ходить одной. Но это было к лучшему. Теперь я находилась рядом с Игнатовым в его компании, и времени на общение с подругой у меня было бы ограниченным. Крис этого не поняла бы.

Одногруппники, узнав о моем новом статусе, резко изменили свое отношение ко мне. Кто-то заискивал, особенно девочки, надеясь через меня получить путевку в мир Игнатова и его богатеньких дружков. Глупые мотыльки. Кото-то кривил лица, считая меня меркантильной сукой, которая повелась на бабки и статус Игнатова. В чем-то они были правы. Открыто никто не показывал своего отношения ко мне, но и друзьями, как в прошлом учебному году мы уже не были. Это был еще одни кусочек моей жизни, который Игнатов у меня забрал.

Нас с Олегом можно было назвать идеальной парой. Мы не ссорились. Я всегда с ним соглашалась. Он меня баловал. Я с этим почти смирилась. Раньше у меня не было парня, и Игнатов, который им стал, был совсем не самым худшим вариантом. Так что вроде жаловаться было не на что.

Первая размолвка случилась на следующий день после моего дня рождения.

Накануне ссоры, Игнатов подарил мне цветы и золотой браслет. Банально для парня с деньгами, но дареному коню в зубы не смотрят. Если бы он разрешил мне провести вечер с родителями и Крис, которая уже была дома и познавала азы материнства, я была бы в восторге, и многое списала с его кармы. Но Игнатов был в своем репертуаре. Заказал столик в шикарном ресторане на десять вечера и обещал заехать со мной. Стисну зубы, я промолчала. Снова с три короба наврала родителям и принялась готовиться к празднованию своего девятнадцатого дня рождения.

А Олег просто не приехал. Ну, да, взял и не приехал. Телефон его молчал, и я так и просидела весь вечер дома в красивом платье, ожидая своего ненаглядного.

И мне бы вроде радоваться, ведь обстоятельства складывались так, что я все-таки осталась дома, как и хотела, но за окном была уже ночь, и ни о каком праздновании и речи не могло быть.

Ночь была ужасной. Я спала плохо и мало. Где-то в глубине души я, конечно же переживала, что с ним могло что-то случиться, но плохих предчувствий не было, и меня съедала обида.

Дождавшись утра, я собралась и на такси поехала к Игнатову. Его машина стояла около двора, значит, Олег был дома.

Я долго звонила в домофон, но мне никто не открывал. Собиралась уже уйти, но кто-то из жильцов вышел из подъезда, и я воспользовалась этой возможностью.

В дверь я не только звонила, но и стучала руками и ногами, портя дорогую обивку своей обувью. Не зря. Заспанный Игнатов все же отрыл мне дверь.

Видок у него был тот еще. Глаза красные, запах перегара, на бедрах расстегнутые джинсы.

- Даша?

А меня душила злоба от осознания того, что с ним ничего не случилось, и он просто бухал где-то всю ночь.

- Ты не приехал! – громко высказалась я, стараясь сдержать свою злость.

- Даш! Не кричи! Башка болит, - пропуская меня в квартиру, простонал Олег.

- Олег! Это был мой день рождения!

- Я помню! Извини, планы изменились, и батарейка села, чтобы предупредить тебя.

Он прошел на кухню, я на автомате последовала за ним.

- Планы изменились? Вот так просто? Я же тебя ждала!

- Даш, не истери!

А у меня действительно начиналась истерика. Он совсем не чувствовал себя виноватым.

- Не истерить?

От переизбытка эмоций я повторяла за ним все, как попугай.

- Даш! Серьезно? Ты так хотела в этот ресторан? Ну, давай сегодня туда сходим, - Олег пытался меня успокоить.

Хотела ли я ресторан? Нет, конечно. Я хотела быть рядом со своей семьей, чувствовать их любовь, принимать от них поздравления. Но вместо этого я ждала идиота, у которого неожиданно изменились планы. Из-за которого мне снова пришлось весь вечер лгать.

Но для Игнатова все это не имело никакого значения. Так, в самом деле? Чего это я?

Мне в одно мгновение стало безразлично на все.

- Сегодня не хочу. В следующий раз, - мои чувства ему были не интересны, поэтому я решила, что выяснять отношения не было смысла.

- Даш, ты обиделась, что ли? – Игнатов подошел ко мне со спины и принялся покрывать мою шею легкими поцелуями. – Ну, прости меня, придурка. Ну, правда, встретил пацанов, и все пошло не по плану.

Я не шевелилась. И почти не дышала.

- Ну, не злись, малыш, - продолжал шептать Олег.

- Я не злюсь.

Его руки спустились на бедра, задирая мою юбку и стаскивая капроновые колготки вниз.

- Хочу, что бы ты носила чулки, - его голос был хриплым.

А мне было все равно. Мой взгляд был прикован к окну, за которым была другая жизнь.

Игнатов подтолкнул меня к столу и, нажав на спину, заставил распластаться на столешнице. Трусы снимать он не стал, просто отодвинул их в сторону. Мое возбуждение сегодня его не интересовало.

Я радовалась, что не вижу выражение его лица. Увидела, убила бы.

Зашелестела упаковка от презервативов, и, не обращая внимания, что между ног у меня сухо, как в пустыне, Игнатов проник в меня.

Где-то на задворках моего сознания промелькнула мысль о том, что именно Олег настояла о принятии мной противозачаточных таблеток, что бы он мог отказаться от использования презервативов.

А сейчас я каждой клеточкой своего тела чувствовала холодный латекс, который причинял мне дискомфорт в виде жжения во время телодвижений Игнатова. Постепенно, я, конечно, тоже возбудилась, но чисто из-за трения, и неприятные ощущения стали менее ощутимы.

Олег вдалбливался в меня мощно, на всю глубину, а все мое внимание было обращено на изучение его кофемашины, моля, что бы Олег быстрее кончил и уже отпустил меня.

Хотела воспользоваться своей фишкой со стонами, но Игнатов остановил меня:

- Нет, тише, хочу иметь тебя все утро!

Ну, отлично. Это тебе, Даша, за твою несостоявшуюся истерику.

Игнатов все-таки кончил, когда мои ноги затекли, а спина онемела. Но за то Игнатов, был счастлив.

Я смотрела на презерватив, который он завязал в узел и выкинул в мусорное ведро.

- Почему мы предохранялись? – задала вопрос на автомате.

- Просто был, решил использовать.

- Я же пью таблетки.

- Не заморачивайся. Я спать хочу, ты со мной?

Я тоже была не выспавшаяся, но находиться рядом с Олегом вообще не было желания.

- Нет, я к Крис.

- Деньги на такси?

- Да.

Никогда не спрашивал, просто оставлял на столике. Я никогда не просила, просто брала.

И сейчас, мне было так неловко отвечать положительно на его вопрос, но еще совсем молодая и неопытная стерва во мне велела наплевать на гордость.

- Это все, что осталось из налички, остальное на карте, - он протягивал мне пятитысячную купюру.

Я молча взяла ее и без слов пошла на выход.

В зеркало, которое висело у входа, я увидела, как Игнатов смотрит мне вслед и довольно улыбается. Я тоже ему улыбнулась. Хотя в этот момент ненавидела его всей душой.

Пары в универе никто не отменял, но ехать в универ совсем не хотелось. Поэтому, как и обещала Игнатову, поехала к Крис. После того, как мы забрали ее из роддома, а я еще не была у новоиспеченной мамочки.

Предварительно заехала в торговый центр накупила целый ворох одежды для новорожденных. Пока выбирала, немного успокоилась. На некоторое время даже удалось забыть об Олеге.

Когда приехала к Крис и увидела ее и малыша, мысли об испорченном празднике и отвратительном поступке Игнатова стерлись из моей головы. Розовощекий пухлый малыш спал, вызывая щемящую нежность на душе, а Крис была самой счастливой мамой на свете. У меня на глаза даже навернулись слезы умиления.

Я провела почти весь день у подруги. Мы наболтались с ней от души. Говорили в основном о ней и ее родах. Слава богу, о своих делах я смогла отвертеться дежурными фразами.

Ближе к вечеру вернулась домой. Игнатов не звонил весь день, и я решила, что даже если позвонит, не отвечу. Лучше проведу время со своей семьей. Мне даже удалось немного погулять с сестрой. Она стала уже совсем взрослой, и со всей своей личной жизнью мы слишком мало проводили время вместе. Я по ней очень скучала.

Но унывать себе не разрешила. Все, что сейчас происходило – это цена за жизнь Вики. И оно того стоило. Одна ее улыбка освещала мой день тысячами солнц.

Утром проснулась вовремя, умудрившись не проспать. Хоть и думала о нашей размолвке с Игнатовым, но спала как убитая. Впервые за долгое время я легла спать рано и теперь чувствовала себя выспавшейся. Хотя настроение было угрюмым.

Игнатов так и не звонил. Но я зря переживала. Его высочество стоял на остановке в ожидании меня. Хотела взбрыкнуть и поехать на автобусе, но вовремя сообразила, что от этого будет только хуже мне.

Я не успела сесть, как Игнатов сразу же полез с поцелуями. Ответила, хотя как минимум сгорала от желания хотя бы укусить его так сильно, что бы на месяц забыл о поцелуях.

Сегодня он был свеж, выбрит, выспавшийся и даже в хорошем расположении духа.

- Привет, малыш.

- Привет.

- Все дуешься?

- Нет.

- Алексеева, я же тебя через неделю, как целый год знаю.

А вот сейчас удивил. Я лишь вопросительно приподняла бровь.

- Можем отметить, - Олег не спрашивал.

- В ресторан сходим?

- Бука.

В универ как всегда зашли вместе. Времени до пар оставалось ничтожно мало, и я рискнула сбежать. Побег не удался без исполнения ежедневной церемонии поцелуев. Снова напоказ.

- Не злись, - прошептал Игнатов, - заехал к парням решить кое-какие вопросы в сауну, выпил, потом много выпил и потерял счет времени. Был в клубе, но это помню смутно. Правда, хотел позвонить, но номер не знаю наизусть. Сегодня выучу, как таблицу умножения.

Я не хотела на виду у всех выяснять отношения:

- Хорошо. Постарайся заранее мне сообщать об изменении своих планов.

- Без проблем, - легкий поцелуй в щеку и Игнатов меня отпустил.

Я пошла на пару, чувствуя десятки осуждающих взглядов на своей спине.

А через несколько дней отмечали день посвящения в студенты. Как и в прошлом году, на площади, с концертом и фейерверками. Только ведущие были другие, и я наблюдала за все этим фееричным действом с другой стороны. Мы стояли по центру площади недалеко от сцены. Место для обзора было отличным. Правда, нам пришлось потрудиться немного, что бы подобраться к нему, но это была не проблема для Игнатова и его тусовки.

Олег обнимал меня за талию, прижимаясь своей грудью к моей спине. На сцене паренек, явно первокурсник, довольно неплохо пел лиричную песню. Мы с Игнатовым плавно покачивались в такт мелодии.

- Ровно год назад точно на этом месте я впервые увидел тебя. Нежную, ранимую, с ангельским голоском и сногсшибательно красивую, – услышала я голос Олега. – Решил, что в эту ночь ты будешь моей. Но первый раз в жизни обломился. Объездил все клубы, но хрен. Тебя нигде не было. Но за то узнал о тебе все. А утром караулил тебя около аудитории. Я сразу понял, что тебя придется завоевывать. И нисколько не жалею, что тогда принял решение сделать тебя своей.

Впервые Игнатов говорил о своих чувствах. В период нашей дружбы он много рассказывал о себе, но никогда не касался личного. А сейчас я даже не знала, что ему ответить, настолько он поразил меня своим признанием.

Пока переваривала сказанное, Олег потащил меня к выходу. Народу было слишком много, и наши руки расцепились, а уже через минуту я отстала и мы потерялись. Без Олега из этого океана было выбраться сложнее.

Когда я все же это сделала и подошла к месту сбора на плече Олега висела какая-то лошадь в короткой юбке. Она заискивающе смотрела в его глаза и пыталась мило ворковать:

- Олег! Это была потрясающая ночь! Может быть, повторим? Я тебя почти две недели ищу!

Из-за громкой музыки девушка говорила громко, и ее слышали все вокруг, в том числе и я.

Игнатов хотел сбросить ее руку с плеча, но столкнулся взглядом со мной и замер.

Для меня время сначала остановилось, а потом как на кинопленке отмоталось назад. Олег мне изменил. В мой день рождения. Прокручивая события той ссоры, мне удалось расставить все по местам.

Сразу стало понятно, почему в то утро он использовал презерватив. Не успел помыться после своего бл*дства, и от меня отказаться тоже не смог.

Я усмехнулась.

Судя по выражению лица, Игнатов понял, что я обо всем догадалась.

Вокруг все затихли, и наблюдали за нами в ожидании скандала. Узкий круг, знающих о загуле Олега, грозил превратиться во всеобщее достояние.

Лошадь, не понимая, что происходит, продолжала что-то щебетать. Игнатов же стоял молча, словно никого кроме него здесь не было.

Я же в свою очередь не знала, что делать. Сказав, что меня не зацепил этот факт его неверности, я бы солгала, но биться в истерике желания не возникало. Было неприятно. До омерзительности. Но не больно.

Что говорят в таких случаях, я тоже не ведала. Поэтому просто решила уйти, что бы обдумать то, что я узнала.

- Даша! – услышала я крик Игнатова, но не остановилась. Затеряться в толпе было легко.

Уже через пару минут я была в рядом расположенном парке. На улице было темно, но на одной из скамеек мне удалось разглядеть одногруппников. Судя по выражениям их лиц, многие были мне не рады. А те, кто облепил меня и с радостью улыбался, просто преследовали свои цели.

Мне так сильно хотелось изменить свою жизнь, что бы все, что меня окружало сейчас, исчезло. Но тот факт, что я не в сказке, я осознала давно. Спросила у девчонок сигарету и впервые в жизни попробовала затянуться. Ну, естественно я сразу же закашлялась. Ощущения были отвратительные. Я выбросила сигарету под смех своих одногруппников. А потом пошла куда глаза глядят.

И все это было так мерзко. Нет, не измена Игнатова. И не неудавшаяся попытка закурить.

Их смех. Смех, который завтра будет звучать из-за каждого угла. Смех над простушкой Дашей, которой Игнатов наставил рога. А я буду слушать и терпеть. Эта роль мне была еще неизвестна. И завтра мне предстояло испытать все прелести насмешек и издевок. Не в глаза, конечно. Но от этого было не легче.

Не знаю, сколько бродила по парку, но решила вернуться к месту, где Игнатов припарковал свою машину. Если мне предстояло пережить новые обстоятельства, то лучше пусть все будет сразу. Откладывать до завтра не имело смысла. И показывать свой страх я не собиралась. Я все равно останусь рядом с Олегом, и никуда он меня не отпустит. Мне просто нужно было смириться.

Около машины его не было. Пришлось ждать. Минут через пятнадцать он пришел, заявив о своем появлении отключением сигнализации, напугав меня до чертиков.

- Я искал тебя, - в темноте мне трудно было прочесть его эмоции.

- Извини.

- Даш! Это было по-пьяни и не имеет значения.

- Хорошо, - настроения спорить с Олегом не было.

- В смысле хорошо? Тебе пох*р что ли?

- А меня должно это волновать? От этого что-то изменится? Ты расторгнешь договор?

- Нет.

Я пожала плечами, давая понять, что его измена не имеет никакого значения для нас обоих.

- Давай сядем в машину, - предложил Игнатов.

Окружающие бросали на нас любопытствующие взгляды.

Мы выехали со стоянки.

- Даш! Я жалею об этом.

- Не нужно.

- То есть истерики не будет? Плакать не будешь? Бить меня, обзывать?

- Нет.

- Я могу каждый день менять подстилок?

- Зачем тебе тогда наши отношения? Хочешь сделать из меня посмешище?

- Ну, слава богу! Я уж думал ты совсем бесчувственная. Никто не будет над тобой смеяться. Там по сути, ничего и не было. Я был пьян в стельку.

- Избавь меня от подробностей.

Дальше мы ехали в тишине. Я смотрела на Игнатова, и вот совсем не понимала, что он за человек. Сначала откровенничает со мной, делится кусочком себя, а сам ведет себя отвратительно. Я понимаю, что любой человек может оступиться, что любому нужен шанс. Но как быть, если человек держит тебя, так словно ты его кислород, а сам делает ошибки и не несет за них ни какой ответственности. За последние десять минут он ни разу не извинился. Хотя я в его извинениях и не нуждалась, но каждый его шаг отдалял меня от него.

В клубе, куда мы приехали, был жарко и тесно. Мне кажется, здесь тусовались все студенты мира. Олег сразу потащил меня на второй этаж, но я ушла попудрить носик, пообещав скоро вернуться.

Немного освежившись, заказала себе безалкогольный коктейль. За стойкой сегодня работал Элвис. За это лето мы даже успели с ним познакомиться. Вообще парня звали Пашей, но так мало кто его называл. Элвис приклеилось к нему намертво, и ему действительно шел этот невероятный образ. Парень подмигнул, приветствуя меня.

Рядом сидел какой-то парень. Хотя как сидел? Просто распластался на столешнице, положив голову на руки. Может ему плохо? Заметив мой обеспокоенный взгляд, Элвис махнул рукой, давая понять, что все нормально.

Я медленно потягивала напиток и разглядывала толпу разношерстной молодежи на танцполе, когда ощутила, что на меня смотрят. А именно, смотрел парень, который только что лежал рядом.

- Я тебя знаю, - парень был пьян.

Его рыжие волосы торчали в разные стороны, а голубые глаза не могли поймать фокус.

Я тоже определенно его знала, но не могла вспомнить. Судорожно начала прокручивать всех знакомых. В голове всплыла фамилия Яроцкий. Имя не помнила. Помнила, что сын прокурора и что в его загородном доме мы с Игнатовым встречали Новый год.

- Я тоже тебя знаю.

- А у меня горе, - в его голосе слышалась подавленность.

- Что случилось?

Яроцкий махнул рукой. Потом еще раз посмотрел на меня:

- Ты кто?

Случай был тяжелый.

- Я Даша.

- Даша, а поехали со мной? У меня дома шикарный бассейн.

- Нет. У меня парень есть.

- Да и хрен с ним, с твоим парнем, поехали.

Яроцкий схватил меня за руки и попытался притянуть к себе.

- Дань! Это Даша. Она девушка Олега Игнатова, - вмешался Элвис.

Яроцкий еще раз внимательно посмотрел на меня, переваривая пьяным мозгом полученную информацию. Когда до него все же дошло, он отпустил мою руку:

- Извини.

- Все нормально, - благодарно улыбнулась Элвису.

- У меня через месяц свадьба, - горестно вздохнул Яроцкий и попросил у Элвиса еще порцию алкоголя. – Она такая страшная, рыжая, правда, сиськи, как я люблю, но я ее не люблю.

Странно, но Яроцкому удалось меня рассмешить.

- Ты же тоже рыжий!

- Я красивый! А она нет. Смотрит на меня своими глазищами, а у меня внутри все переворачивается, - Яроцкий залпом выпил порцию коньяка.

- От страха?

У Дани был такой уморительный вид, что я просто не смогла сдержать улыбку.

- Нееет! Я ее точно не боюсь! Не знаю от чего. Это все отец. Женись на Насте, у нас с ее папой договор. А я может, не хочу на Насте, я может, на Ире хочу. И плевать мне на их договор.

И здесь тоже договор. В мире денег чувств не бывает. И сейчас я понимала Яроцкого, как никто другой. Нестерпимо хотелось рассказать ему, что у меня тоже договор. И я тоже не хотела.

Ответить Дане я ничего не успела, потому что услышала за спиной холодный голос Олега:

- Развлекаешься?

Мы вместе с Яроцким обернулись в сторону Игнатова.

- О, Игнатов, - Яроцкий попытался встать и протянул руку, что бы поздороваться с Олегом, не замечая, того, что подвергается испепелению взглядом со стороны все того же Олега. Олег проигнорировал знак приветствия. - А я твою девочку хотел в бассейн пригласить.

Яроцкого повело и он начала заваливаться на мое хрупкое тело. Олег вовремя успел подхватить его и посадить на место.

Я видела, как Игнатов злится. Его ноздри раздувались, и он с трудом себя сдерживал. Что его так разозлило? Неужели я? Но я ведь даже ничего не сделала! Просто поддержала разговор с пьяным Яроцким, который вряд ли этот разговор и запомнит.

Олег схватил меня за руку и потащил к выходу. Я сопротивлялась, но Игнатов был сильнее и уже через пару минут мы были на улице.

- Что происходит? – рука в том месте, где меня держал Олег, горела огнем. Я потерла ее, чтобы снять неприятные ощущения.

- Мы едим домой.

Я послушно села в машину. Игнатов молчал. Его сильные руки крепко сжимали руль. Он все еще злился. Хотя мне и была интересна причина его злости, заговорить первой я не решалась.

То, что Олег везет меня к себе, я поняла, когда мы уже были почти на парковке около его дома.

- Олег! Уже поздно!

Морально я была не готова к кувырканиям в постели. Вечер для меня выдался крайне тяжелым и все, что я сейчас хотела – это забраться в постель, отключить свою голову и уснуть.

- Останешься до утра.

Перспектива остаться у Олега совсем не радовала. Я никогда этого не делала, кроме первой нашей ночи.

- Может, лучше я приеду утром?

- Нет. Попозже вызовешь такси уедешь.

Олег был неумолим и я тяжко вздохнула.

- Что вздыхаешь? К Яроцкому в бассейн рванула бы, не задумываясь.

Мы сидели в машине, и Олег повернулся в мою сторону всем корпусом. Его глаза блестели от злости.

- Ты о чем?

Своим уставшим мозгом я действительно не понимала Олега.

- Улыбалась ему, как последняя шалава.

Я от изумления открыла рот, а потом меня озарило. Игнатов ревновал. Этот мерзавец, выпрыгнув из чужой постели, ревновал меня.

Я никогда не давала ему повода для ревности. Его высокомерные друзья меня не интересовали. Я их терпеть не могла. И не потому, что я стерва, а потому что они изначально дали мне понять, что терпят меня только из-за Олега. Были среди них исключения, такие как Торопов, Соколов или тот же Яроцкий, но их интерес ко мне ограничивался скорее любопытством, как к неведомой зверушке. Конечно, если бы у них выпал шанс, затащить меня в постель, то они им обязательно бы воспользовались. Один раз. Потом бы забыли. А остальные парни были отважены от меня тем же самым Игнатовым. Вряд ли бы кто рискнул встать на его пути.

Мне стало смешно, и я не смогла сдержаться. По машине разнесся мой звонкий смех. С моей стороны это было непозволительной глупостью. Не было у меня такого права, как смех над Игнатовым. Олег был в ярости. Не знаю, что он себе нафантазировал, но мой разговор с Яроцким зацепил его неслабо. Может, со стороны мы с Даней и выглядели как-то по особенному, но в тот момент Яроцкий на героя-любовника ну никак не тянул. И вообще у него была своя драма в жизни. Он оплакивал свою свободу.

Но Игнатов был не в курсе происходящего, и сейчас, идя за Олегом, я понимала, что меня ждет горячий жесткий секс. Будешь думать, Даша, как улыбаться всяким там Яроцким.

Игнатов не проронил ни слова. Молча разделся и пошел в душ. Обычно он тащил и меня с собой. Совместные водные процедуры были его фетишом. Но сегодня я осталась ждать его в гостиной. Видимо, взбесила я его конкретно.

Не было его долго. Я за это время я успела измерить всю гостиную маленьким и большим шагами, посидеть на диване и даже залезть в верхний ящик огромного комода. Получилось это случайно. Я никогда не трогала его вещи, а тут как-то неосознанно открыла.

Никто не сможет представить, как сильно я удивилась. В ящике лежал мой несостоявшийся новогодний подарок Олегу. Стеклянный шар с надписью о нашей дружбе.

Тогда я думала, что он потерялся, и думать о нем забыла. Вообще ни разу не вспомнила. И уж никак не могла подумать, что он может храниться у адресата.

Опомнившись, я вернула коробку с шаром на место, и отскочила от комода, как от горячей печки. Как раз вовремя. Олег в одном полотенце продефилировал к дивану. Развалившись, он откинул голову назад и прикрыл глаза. Желание сбежать, пока он меня не видит, было невыносимым. Но вместо побега, я расстегнула молнию на платье и стащила его через голову, оставшись в чулках и нижнем белье.

Шорох привлек внимание Игнатова. Он открыл глаза и посмотрел на меня. Его взгляд сегодня был задумчивым, было заметно, что он уже не злится.

- Не надо! – остановил меня Олег, когда я попыталась расстегнуть лифчик. – Подойди!

Я несмело подошла к дивану. Олег поднялся, и, взяв рукой меня за подбородок, яростно впился в мои губы. Жалил, наказывал. А потом неожиданно отпустил.

Его руки легли на мои плечи и легонько надавили, заставляя согнуться меня в коленях. Я не поняла его порыва и вопрошающе посмотрела в его глаза.

- На колени, Даш!

Я, конечно, знала, что когда-нибудь наступит том момент, когда Игнатов захочет реализовать пункт договора об оральном сексе, но не сегодня. Я была не готова, не верила, что сейчас все происходит в реальности.

Отрицательно покачав головой, я поняла, что своим неповиновением всего лишь оттягиваю то, что задумал Игнатов.

- Нет, Олег!

- Да, Даш!

Я даже представить не могла, как я смогу сделать то, о чем он меня просит. Я не боялась своей неопытности. Я боялась, что просто морально не смогу, не справлюсь с чувством брезгливости. От отчаяния в моих глазах заблестели слезы, а тело начал бить легкий озноб.

Игнатов же не обращая внимания на мое состояние, продолжал давить на мои плечи сильнее. Мне пришлось подчиниться ему, медленно опустившись на колени. Игнатов вместе со мной сел на диван.

Его руки распахнули полотенце. Я в панике переводила взгляд с его лица на его вялый член и обратно. Боже, я сотни раз видела Игнатова обнаженным, и думала, что знаю его тело наизусть, и что давно отбросила свою стыдливость. Но сейчас я не могла даже сосредоточить взгляд в одном месте, не то чтобы взять себя в руки.

- Обхвати его руками, - приказал Олег.

А я замерла. Ничего не могла с собой поделать. Мои руки просто отказывались мне повиноваться.

- Чем быстрее начнешь, тем быстрее поедешь домой, - подстегивал Игнатов.

Видя мою нерешительность, Олег сам взял мою руку и вложил в нее свой член, который уже был не таким вялым, как раньше.

- А теперь проведи языком.

Понимала, что мне придется идти до конца, но никак не могла перебороть отвращение. Олег протянул руку и, обхватив меня за затылок, притянул мою голову к своим бедрам.

- Даш, давай уже! – прорычал он. – Ты же не хочешь, что бы я заставил тебя это сделать.

Я зажмурилась и, проклиная Игнатова, на чем свет стоит, коснулась языком прохладной кожи. Не почувствовав тошноты или брезгливости, робко провела языком вверх от основания до головки. Игнатов шумно вздохнул. Я повторила движение. Игнатов повторил вдох. Его член в считанные секунды стал твердым и увеличился в размерах. Я продолжала его лизать, Олег продолжал судорожно глотать воздух.

И все бы ничего, но Олег попросил:

- Возьми его в рот.

Теперь шумно вздохнула я.

- Даааш, - интонации Игнатова были тягучими, он получал удовольствие.

Мысленно пожелав себе удачи, я обхватила головку губами и втянула ее в себя. Я ждала рвотных позывов, но ничего не произошло. Олег толкнулся бедрами мне навстречу, проникая глубже в рот. Дальше процесс пошел как по маслу. Хотя мои движения были нескладными и неумелыми, я все время останавливалась, но, тем не менее, заставляла Игнатова стонать.

С непривычки мои щеки быстро онемели. Игнатов же обхватил мою голову руками и толкнулся так глубоко, что тошнота подкатила к моему горлу. Запаниковав, я вырвалась и отстранилась от его бедер:

- Я не могу!

- Хорошо, больше не буду. Просто смотри на меня, - прохрипел Олег, притягивая меня обратно.

Как и обещал Олег, проникать глубоко в горло не стал. Его движения были короткими, сильными, но не глубокими. Мы смотрели друг другу в глаза. Игнатов отрешенно, я испуганно.

Что Игнатов кончил, я поняла, когда почувствовала в горле горячую жидкость. Меня затопила волна ужаса и отвращения. К такому я была не готова вообще. Глотая и одновременно пытаясь выплюнуть его сперму, я закашлялась. Рвотные позывы заставили меня содрогнуться. Я вскочила и молниеносно побежала в ванную обниматься с унитазом.

Меня все-таки вырвало. Слезы брызнули из глаз, и, стараясь не разрыдаться, я зажала рот рукой.

Трясущимися руками включила воду и лихорадочно принялась полоскать рот. От страха я даже не чувствовала вкуса, но во рту было противно. Выдавив зубной пасты на палец, я натерла зубы. Мятный вкус немного заглушил тошноту.

Уже потом, приведя себя в порядок, я уверенно вышла в гостиную. Возможно, Олегу не понравилась моя реакция, но мне было плевать точно так же, как ему было плевать на меня.

Игнатов стоял около окна, одетый в спортивное трико. На столике лежало несколько пятитысячных купюр. Я надела свое платье, и молча вышла из квартиры, не прикоснувшись к деньгам. Мне сейчас было так плохо, что никакие деньги не смогли бы стереть воспоминания о моем первом оральном сексе.

Игнатов на мой уход даже не обернулся. А позже, когда я уже ехала в такси, на мой телефон пришло сообщение о пополнении баланса на двадцать тысяч Игнатовым. Мне оставалась только радоваться, что мои услуги оплачивались, как элитной проститутке. Хотя дешевая, элитная – для меня это уже не имело значения.

Потом, спустя время, я научусь доставлять Игнатову удовольствие, не содрогаясь в приступах рвоты, пряча свое отвращение глубоко внутри себя. Научусь быть послушной. Научусь мириться с его действиями. А сейчас меня трясло от ненависти к нему. Плакать уже не хотелось. Да и сколько можно? Мне, кажется, я уже растратила весь запас своих слез на годы вперед.

На следующий день Игнатов вел себя так, словно между нами ничего не произошло. Не было его измены, не было его изощренного для меня наказания за разговор с Яроцким. Его не интересовало, почему я отказалась от денег.

Главное, что бы все видели, что я его игрушка. И если раньше я была заинтригована его интересом ко мне, то теперь была уверена, что я всего лишь очередная игра для избалованного мажора.

Мне как самой обычной девушке, которая мечтала о любви, хотелось высказать ему свои обиды, накричать, но у меня не было такой возможности. Я радовалась, что я не влюблена в Игнатова, иначе мое сердце не выдержало бы такого отношения к себе.

Я молчала, Олега устраивала моя покорность. На таких условиях мы продолжали соблюдать наш договор. Я была девушкой Игнатова, он платил мне деньги, которые я ненавидела не меньше, чем самого хозяина этих бумажек. Конечно, можно было быть гордой и отказаться от его финансового содержания, но Игнатов пользовался мной по полной программе.

Родителям я продолжала лгать про работу в универе с хорошей зарплатой и свободным графиком. Они не могли нарадоваться на свою дочь. И учится, и работает. А я как примерная дочь, отдавала часть денег родителям на оплату коммунальных услуг, а остальное тратила на себя и Вику, незаметно подсовывая ей сувениры. Старалась сильно не шиковать, чтобы не привлечь внимания мамы и папы. И пока мне это удавалось.

Олегу нравилось ставить меня на колени и заставлять дрожать от отвращения. Слава Богу за рамки адекватности его просьбы не выходили. Да и не часто он это делал, иначе я бы сошла с ума. А со временем его интерес и к моему телу начал угасать. Я реже ездила к Игнатову. Я понимала, что он находит удовлетворение на стороне. Прямых доказательств у меня не было, но это было где-то на уровне инстинктов. Любая женщина в силах заметить появление соперницы, а в моем случае соперниц-одноночек.

Игнатов часто брал меня на тусовки и вечеринки, проводил со мной время, а потом отправлял меня на такси домой, не приглашая меня на утреннее кофе. Встречались мы уже в универе. И все шло как раньше. А еще я видела взгляды этих кукол – обещающие зазывные. И видела его – оценивающие. Раньше он не позволял такую вольность. Ни себе, ни девочкам. А когда я все же к нему приезжала, то наш секс был более нежным и медленным. Игнатов наслаждался мной.

Были ли мне обидно, когда поняла, что Олег ходит на сторону? Совсем чуть-чуть. Чисто женская особенность. А в остальном я была этому рада. У меня появилось больше свободного времени, которое я стала проводить с семьей и Крис.

Другие тоже знали, что Олег мне изменяет, но все молчали. Даже, узнав о первой его измене, мне никто ни слова не сказал. Просто смотрели косо. Ну, так все и до этого не отличались прямыми взглядами. Пальцами в меня не тыкали. А больше мне ничего и не надо было.

У меня даже появилась надежда, что Игнатов, может быть, меня отпустит. Что бы приблизить день своей свободы, я даже завела календарь, в котором усердно зачеркивала каждый прожитый день рядом с Олегом. Зачеркнутые дни складывались в недели, а недели в месяца. Время шло, а Игнатов продолжал держать меня рядом с собой, с каждым днем вырабатывая во мне привычку, быть его игрушкой.

Что бы не думать о печальном и грустном, я все свои силы отдавала учебе. Именно она отвлекала меня от самокопания и самоедства. Именно она отвлекала меня от медленного течения времени. Осень мне казалась бесконечной, и когда выпал первый снег в середине декабря, я радовалась, как ребенок.

У меня наконец-то появилось новогоднее настроение. Что бы как-то забыть про Игнатова, я с головой ушла в приобретение подарков для родных и близких. Благодаря ему, в этом году средства позволяли мне сделать хорошие подарки. Тем более я еще ни разу не пользовалась предложением Игнатова, совершая покупки, которые он оплатит. В моменты злости на него, хотела в знак мести потратить приличную сумму на какие-нибудь пустяки, но всегда одергивала себя. Достаточно и карманных расходов, из-за которых мне приходилось чувствовать себя продажной и падшей.

Когда намекнула Олегу, что хочу кое-что купить, он, не задумываясь, выдал мне карту с пин-кодом. В чем, в чем, а в сообразительности и жадности упрекнуть его нельзя.

Поучив в руки карту, дала волю фантазии. Денег не жалела, даже Олегу прикупила дизайнерский кожаный ремень. Стоил он недешево, но это вам не стеклянный шар.

Сам праздник Олег предложил встретить у него на квартире. Вдвоем. А позже можно съездить ненадолго в клуб. Я была удивлена его решением, но обеими руками была за.

С едой заморачиваться не стали. Заказали из ресторана. Шампанское только пригубили. Я не пила совсем, а Олег был за рулем.

После боя курантов, я стала обладательницей именного кошелька-портмоне бежевого цвета. Подарок мне очень понравился. Да и Олег моим подарком был доволен.

После Игнатов отнес меня в свою комнату с определенными намерениями. В этот раз он был нежен. Мы никуда не торопились и я даже в какой-то момент испытала легкое блаженство.

А потом был клуб и поздравления. Для меня это была мука. Я не видела не одного лица, смотрящего на меня искренне. Так же и с поздравлениями.

Домой Олег меня не отпустил, и за все время наших отношений я во второй раз провела ночь в его квартире.

А утром, проводив меня домой, улетел с родителями в Европу к сестре. Совместную поездку не предлагал, но обещал вырваться куда-нибудь вдвоем летом. Так как я не горела желанием ехать куда-то с Игнатовым, то его обещания мне были фиолетовы.

Я лишь радовалась десяти дням свободы.

У меня появилась возможность проводить свое время, как хочу и где хочу. Я даже позволила себе расслабиться и представить, что никакого Игнатова Олега никогда не было в моей жизни.

К сожалению все хорошее когда-нибудь заканчивается, так же произошло и с моими десятью днями рая. Игнатов вернулся из своей поездки, и наши отношения возобновились, протекая в спокойном ритме до середины весны.

В конце апреля Даня Яроцкий пригласил Игнатова и меня, как приложение, на свою свадьбу с рыжей Настей. Об этой свадьбе гудел весь город. Еще бы. Сын главного прокурора области и дочка бизнесмена из столицы.

Увидев впервые невесту, я поразилась ее необычной красоте. Она действительно была рыжей, как и описывал ее Яроцкий. С необыкновенными зелеными глазами и россыпью не ярких веснушек на лице, которые было видно лишь на близком расстоянии. Я разглядела их, когда мы подошли с Игнатовым поздравить новобрачных.

Ее кружевное платье было потрясающе красивым, с открытыми плечами, по которым струились солнечные локоны. В ее замысловатую прическу были вплетены живые цветы, выгодно оттеняющие бледность девушки, и все это выглядело божественно красиво. Признаюсь, я с трудом сдерживала свою зависть от чужих глаз.

Не понимаю, как можно было назвать такую неземную красоту страшной. Яроцкий явно зажрался.

Вместе новобрачные смотрелись идеально. Они гармонично дополняли друг друга. Лишь их кислые лица выдавали недовольство. Нет, они умело скрывали его, но я помнила, что Яроцкий не хотел этой свадьбы.

А в конце вечера, когда подвыпившие гости кричали им горько, я видела, как между ними пролетали разряды молний, и это было далеко от неприязни и ненависти.

Вообще неофициальная часть торжества Яроцких понравилась мне больше всего. В течение дня я успела познакомиться с подружками невесты Яной и моей тезкой Дашей, которые оказались обычными девчонками из других областей, приехавшие в столицу учиться, где и познакомились с Настей Авдеевой. Подружки расхваливали невесту, и мне не верилось, что такая богатая и не обделенная вниманием девушка, может быть нормальной. В тусовке Игнатова вот нормальных не было.

Яна и Даша оказались веселыми и беззаботными гостьями, которые отрывались на всю катушку, втягивая меня в свою компанию.

Может, Олегу и не нравилось мое общение с ними, но деваться ему было некуда. Своим недружелюбием он мог обидеть подружек невесты, тем самым обидев всю семью прокурора. А этого он допустить не мог, поэтому молчал и со снисходительной улыбкой отпустил меня на танцпол, при этом поглощая алкоголь в немереных количествах.

Я сначала стеснялась танцевать, но с каждой мелодией мою стеснительность вытесняло давно забытое мной чувство свободы и расслабленности. Я становилась раскованной и с удовольствием отдалась тому чувству парения, которое полностью меня охватило. Мои движения были плавными и тягучими. Я даже прикрыла глаза от наслаждения. И не сразу почувствовала руки на своей талии и крепкое тело, тесно прижимавшееся ко мне. За все время я настолько привыкла, что Олег всегда рядом со мной, что не могла даже подумать на кого-то другого. Да и раньше никто не осмеливался ко мне подойти, зная что я девушка Игнатова. Поэтому со спокойствием положила руки на руки обнимавшего.

Чужака выдал аромат. Хвойный, интенсивный, совсем не похожий на цитрусовый. Когда я раскрыла глаза и попыталась вырваться, было уже поздно. Пьяный Олег стоял уже рядом с нами. Его бешеный взгляд не оставлял шансов никому. Я даже не успела разглядеть парня, который осмелился позариться на меня. Кулак Олега отправил его в толпу танцующих.

Я не знаю, чем бы все это могло закончиться, но тусующиеся рядом парни, тут же схватили Игнатова, и повели его на выход. Мне ничего не оставалось, как пойти за ними. Игнатов вырывался, пытаясь вернуться назад и закончить начатое.

Когда мы все оказались на улице, Олег больно схватил меня за руку, и потащил меня в сторону стоянки такси. Его не волновало то, что наша верхняя одежда осталась в гардеробе.

Посадив меня в такси и сев рядом со мной, Олег назвал свой адрес. Больше за всю поездку он не произнес ни слова. Его ярость выдавало лишь тяжелое дыхание и руки, сжатые в кулаки.

Никогда не боялась Олега. Страх был только перед неизвестностью рядом с ним, за свои действия, но сейчас меня просто парализовало. Я никогда не видела его таким. Мне казалось, если я произнесу хоть слово, он меня ударит.

Игнатов сдерживал себя ровно до того момента, как мы оказались в лифте. Он накинулся на меня с поцелуями, оттягиваю мою голову назад за волосы. Было очень больно. Но я терпела и продолжала молчать, боясь разозлить его еще больше.

Игнатов шарил руками под моим платьем, пытаясь сорвать его с меня, не расстегивая. Ему это не удалось, и он больно ущипнул меня за бедра. Я вскрикнула, но Олег это даже не услышал. Он был пьян и не контролировал себя. Вот именно этого я и боялась, когда ставила условие быть трезвыми во время секса.

Олег затащил меня в квартиру, и, прижав к стене, снова попытался сорвать платье. Ему удалось задрать его только до талии, а вот шифоновый верх не выдержал его напора и разлетелся в клочья. Обнажив мою грудь, Олег принялся больно сжимать ее. А потом принялся кусать.

Слез я уже не сдерживала. Пыталась сопротивляться, но пьяный Игнатов был как никогда силен.

- Отпусти! – закричала я и укусила его за плечо.

Олег оторвался от моей груди и залепил мне увесистую пощечину. Я не ожидала физической расправы и теперь просто глотала воздух. Щека горела, и боль была нестерпимой. Не знаю, как можно такое вытерпеть. Слезы лились градом.

А еще я не понимала, в чем моя вина. Неужели в том, что на миг позволила себе расслабиться. Скорее всего, парень, который меня обнимал, был пьян и не особо соображал, кого и где он обнимает. Или может за то, что у меня на затылке нет пары дополнительных глаз?

Придя немного в себя, все свои силы отдала на то, чтобы вырваться. Своими кулачками колотила Олега по груди, но он их не чувствовал. Игнатов с легкостью закинул меня на плечо и отнес на кровать. Там он разорвал на мне все вещи, при этом лапая меня, и оставляя на моей коже синяки.

Я вообще не понимала, зачем он это делает. Я никогда не отказывала ему в сексе. А сейчас его действия больше напоминали акт насилия. Он был жесток и беспощаден.

- Ты моя! – слышала я сквозь свои рыдания ответы на свои вопросы. – Только я могу к тебе прикасаться!

На мои слезы и крики не обращал внимания, и обессилев, я не видела выхода, как просто перетерпеть его заскок. Молча, глотая слезы, смотрела в потолок, пока Олег вдалбливался в меня, причиняя боль. Игнатов, как никогда был груб, душил, закрывал мне рот, сжимал грудь так, что искры из глаз сыпались.

А когда он получил все, что хотел, Олег распластался на мне, вдавливая меня своим весом в кровать.

- Моя! Запомни, - и уснул.

Мне было тяжело дышать и стоило неимоверных усилий сбросить его с себя. Он даже не проснулся. Тихонько на цыпочках я вышла из комнаты и хотела принять душ, но меня неожиданно озарило.

Только что Игнатов нарушил пункт договора о том, что секс между нами должен быть без использования алкогольных и наркотических средств. Слабая надежда на свободу забрезжила в моей голове. Если я сейчас докажу, что между нами был секс, и Олег был пьян, то это был реальный шанс расторгнуть этот проклятый договор.

Душ я решила не принимать. За то время, что мы с Игнатовым вместе, я успела завестись своим гардеробом в его квартире. Оставлять новые вещи у Олега было отличным решением скрыть от родителей свои доходы. Поэтому душ не принимала, натянула нижнее белье, джинсы и футболку.

Для начала мне нужно было снять побои и получить справку о физическом сексуальном контакте за последние двадцать четыре часа. Потом взять кровь Олега на анализ. Нужно было ехать в больницу.

Сама я бы без проблем туда съездила, а как быть с пьяным Олегом? Вызвать скорую помощь, но он спал и вряд ли бы проснулся. А мне нужно было все сделать так, чтобы он не смог не к чему подкопаться, и соответственно никого подкупить.

Я металась по квартире, как тигр в клетке. Мои мысли были хаотичными, перепрыгивали с одной на другую, не давая мне сосредоточиться и принять правильное решение. После долгих метаний я все же сделала выбор в пользу поездки в больницу, где я могла сама сдать анализы и найти врача, которого трудно было бы подкупить. Сейчас я жалела, что, общаясь с Олегом, не завела хотя бы одного друга из тусовки богатых и знаменитых, который мог бы мне сейчас помочь.

Натянув кофту, которая совсем не подходила к джинсам, я кинулась к двери. На внешний вид мне сейчас было наплевать. На двери у Игнатова стоял кодовый замок, который я к счастью знала наизусть. Но каково было мое удивление, когда дверь не открылась. Я повторяла и повторяла выученную наизусть комбинацию, но результат был нулевым. Когда Игнатов успел сменить код? Запаниковав, я пыталась набирать различные комбинации цифр, но ничего не менялось. Дверь оставалась закрытой. Я была в ловушке.

В отчаянии я принялась колотить по двери руками и ногами, зарабатывая себе дополнительные синяки. Слезы безысходности текли по моим щекам. Я прижалась спиной к двери, а потом медленно сползла на пол. Обхватив голову руками, я горько зарыдала. Это было так глупо. Быть от свободы всего в двух шагах, и по какой-то нелепой случайности отдалиться на сотни километров. Я уговаривала себя не расстраиваться. Утро вечера мудренее. Завтра я что-то придумаю. Я буду наставать на расторжении договора, чего бы мне это не стоило.

Вытерев слезы рукавом, я прошла в гостиную и, не умываясь, легла на диван. Усталость и пережитый всплеск эмоций взяли верх надо мной, и я тут же уснула.

Утром я проснулась от божественного аромата кофе.

Долго не могла разлепить веки, а когда у меня это получилось, первое, что я увидела, был поднос с кофе и свежими круассанами, стоящий на столике рядом с диваном. Губы растянулись в улыбке, а потом так же вернулись в прежнее состояние. Через столик сидел Игнатов. Ноги его были широко расставлены, опирался локтями на колени, голова опущена на ладони. Мое пробуждение он не видел, и я старалась не дышать, чтобы дать себе время вспомнить в подробностях вчерашний вечер и подготовиться к предстоящему разговору. Не знаю, чем я себя выдала, но Игнатов поднял голову и уставился на меня. В его взгляде было столько боли и безнадежности, что на миг мне показалось, что это я вчера зверствовала и издевалась над его телом.

Олег поднялся и протянул руку в мою сторону, пытаясь погладить меня по щеке. В ужасе я отпрянула от него, кутаясь в плед, которого кстати, не было, когда я засыпала.

- Не трогай меня!

Голос ото сна и пролитых слез был тихим и сиплым.

Игнатов выставил две руки вперед, затем медленно поднял их вверх, давая понять, что я в безопасности.

- Давай поговорим, - он вернулся в кресло, но глаз не отводил.

- Давай поговорим, - я старалось казаться смелой и уверенной, хотя у самой сердце грозилось вот-вот выскочить из груди.

- Я виноват.

Я просто кивнула в ответ.

- Ты тоже.

- В чем? – моему изумлению не было предела.

- Ты обнималась с каким-то сопляком. Позволяла лапать себя. Виляла своей задницей и терлась об него, как сучка в течке. Я все видел собственными глазами, - Игнатов показал двумя пальцами на свои глаза.

- Я ни с кем не обнималась. Это был просто танец. И это подтвердят все, кто там был. А вот ты был пьян. До потери пульса. И я это почувствовала на себе.

Я не понимала, зачем я оправдываюсь.

- Я знаю, это было лишним.

- Это было слишком.

- Прости!

- Ты нарушил договор, и я хочу расторгнуть его, - ну вот, я это сказала.

Когда Олег понял, о чем я прошу, его виноватый взгляд сразу же стал колючим, режущим.

- Нет.

- Ты был пьян! Ты затащил насильно меня в свою постель и изнасиловал! – я хотела напомнить ему про вчерашний вечер.

- А ты мне вчера пыталась изменить! – не остался в долгу Олег.

Как истец, я проигрывала Игнатову. За его спиной годы тренировок в красноречии со своими друзьями и подругами. В его мире было трудно выжить тем, кто не мог дать достойный отпор даже в словесном поединке. А я так совсем была не из его мира. Но проигрывать не собиралась.

- Что? Я пыталась? А ничего, что ты уже полгода трахаешь, все что движется? Это не в счет?

- А ничего что ты холодна, как айсберг. Ничего, что у тебя нет ко мне никаких чувств?

Мы разговаривали на повышенных тонах, жестикулируя при этом руками.

- А ты разве не знал об этом, когда ставил свою подпись?

- Даш! Ну, ведь между нами было много хорошего. Были дни, когда нам было вместе интересно и приятно проводить время.

- Это было, когда между нами была дружба. Когда ты не спал со мной и не платил мне денег, а я не претворялась, что мне все это нравится.

- Я, между прочим, никогда ни к кому не относился так, как к тебе. Я же все, что у меня есть, тебе отдаю.

- А зачем?

- Даш, я люблю тебя.

Его признание выбило почву из-под моих ног. Я не знала, что сказать ему в ответ. Лгать я не хотела, а правда была обратной его словам. И даже после того, что Игнатов со мной, сделал, я не смогла сказать ему в глаза, что ненавижу его. Для меня это было жестоко.

Олег сам прервал мое молчание:

- Я знаю, что ты ничего подобного ко мне не испытываешь, но каждый день я надеюсь, что однажды растоплю твое ледяное сердце.

Мне снова хотелось плакать. Мне первый раз в жизни признавались в любви. И это делал парень, от которого я хотела бы слышать это признание в последнюю очередь. И сейчас, чувствуя ломоту во всем теле, я не понимала его чувств. Насколько его слова были правдивы? Или насколько лживы?

- А то, что было вчера, это такой своеобразный путь к моему сердцу?

- А то, что было вчера, больше никогда не повториться!

- Я настаиваю на расторжении!

- Я тебя никуда не отпущу. Хочешь свободы? Будь добра выполнить все условия!

- Но ты их нарушаешь!

- Ты меня провоцируешь! – Олег вскочил с кресла.

Эмоции у обоих были на запредельной высоте. Я понимала, что проиграю Олегу, но сдаваться не собиралась. Что бы чувствовать себя на равных, тоже встала с дивана.

- Я никогда не давала тебе повода!

- Мы можем спорить хоть целый день, я не отпущу тебя, Даш!

- Я не люблю тебя!

- Это не важно! Важно, что ты рядом! Мне достаточно!

- Ты меня ударил!

- Я готов просить прощения вечность. Это было непозволительно с моей стороны. Подобного больше не повториться.

- Тебе каждый раз придется меня насиловать, чтобы удовлетворить свои желания. Я не позволю тебе ко мне прикоснуться. Никогда.

В этот момент зазвонил мой мобильный, и мне пришлось отвлечься от нашего разговора. Звонила мама, и мне сразу стало стыдно, что я совсем отбилась от рук, и со вчерашнего дня ни разу ей не позвонила.

Руки тряслись от возбуждения, и, стараясь говорить как можно спокойнее, я сразу же принялась успокаивать маму:

- Алло, мам? Со мной все в порядке!

- Дааш, - мама плакала.

Мое сердце сжало ледяными пальцами ужаса, и мне кажется, я забыла, как дышать.

- Мам, что случилось?

Перед глазами встал образ Вики, обессиленной и истощенной, такой, какой я видела ее перед отлетом в Германию.

- Папа, Даш! У нас такое горе.

Мама снова разрыдалась и я поняла, что не смогу вытянуть с нее ни слова.

- Я сейчас приеду.

Я сбросила звонок и посмотрела на Игнатова. Весь наш разговор отступил на задний план.

- Даш, что случилось?

- Ничего, - мой голос дрожал, хотя я старалась говорить ровно. Рыдания подкатывали к горлу. Я не знала, что произошло, но мне было так страшно. – Это семейное.

- Тебе нужна помощь? - Игнатов выглядел по-настоящему обеспокоенным.

-Нет. Да. Вызови мне такси.

- Я могу сам тебя отвезти.

- Нет. Мне нужно побыть одной.

- Хорошо.

Пока я умывалась, у меня было несколько минут, чтобы разглядеть свое лицо. Оно было опухшим после вчерашних слез. На скуле проступил небольшой отек после удара. Достав тональный крем, я попыталась замаскировать синяк. Вроде получилось.

Делала все на автомате, потому что боялась думать. Боялась придумать себе что-то, что не смогу вынести.

Олег вызвал мне такси, открыл дверь, сказав, что вчера утром он сменил код. Если бы не беспокойство, которое росло как снежный ком, я бы его растерзала прямо у двери.

- Тебе точно не нужна моя помощь? – услышала я, когда уже стояла у лифта.

Игнатов стоял в дверях своей квартиры. Я на него не смотрела, но голос его был взволнованным. Ну, конечно! Ему же надо было как-то заглаживать свою вину.

- Нет, спасибо, - принять его помощь я не могла. Игнатов тот еще сукин сын. В два счета продлит мою каторгу еще на три года.

- Даш, я не расторгну договор.

- Потом поговорим. Я позвоню.

Сейчас я не могла сосредоточиться на Олеге, потому что все мои мысли крутились вокруг звонка мамы. Неведение было еще хуже, чем владение информацией. В голову лез такой бред, что я удивлялась своей фантазии.

Всю дорогу до дома я нервничала. Крутила в руках телефон, боясь позвонить маме и выяснить, что же все-таки произошло.

Лифт так долго не приходил, что я просто побежала по ступенькам. В нашей квартире пахло лекарствами. Корвалол, валериана. Этот запах у меня ассоциировался с бедой.

Первым делом я заглянула в комнату сестры. Сегодня было воскресенье, и как всегда по выходным Вика спала до обеда. Ее дыхание было ровным и ничего не говорило об ухудшении состояния.

Я прошла на кухню и увидела заплаканную маму. Вокруг нее на столе и даже на полу валялись таблетки. Видимо она просыпала аптечку.

Помимо слез под глазами пролегли тени, губы тряслись, и она смотрела в одну точку, до смерти меня напугав.

- Мам! Что случилось?

Она посмотрела на меня. В глазах апатия. Плечи затряслись в рыданиях, и я кинулась к ней, упав на колени, чтобы обнять и успокоить.

- Папу сбила машина.

Три слова. Три слова, которые я не услышала. Не услышала, потому что не хотела верить в них. Я молчала, не то ли прижимая маму к себе, не то ли прижимаясь к ней сама, ища защиту от горькой правды.

Я не знаю, сколько мы бы смогли так обниматься, каждая уйдя в свое горе, но осознание того, что нам нельзя сейчас вместе впадать в депрессию, иначе некому будет нас вытаскивать из этой бездны, заставила меня говорить и думать.

- Мам, он жив?

Мама закивала головой.

Не могу сказать, что мне стало легче, но тиски, сдавливающие грудь, немного ослабли.

- Как это случилось?

- Он пошел в автосервис. Крупный заказ. А по дороге его сбила машина. Мне позвонили и сказали, что он в больнице без сознания.

Слезы струились по ее лицу. Для нас всех это был еще один удар судьбы, а для мамы вдвойне. Не хватало, чтобы ее сердце не выдержало. Поэтому свои слезы я сдерживала, решив, что поплачу потом. Только дрожь не могла контролировать.

- Мам! Успокойся! Мы ему сейчас нужны!

Мама смотрела на меня невидящим взглядом. Что бы немного привести ее в чувство, я встала с колен и встряхнула ее за плечи.

- Мы сейчас поедем в больницу, и все узнаем.

Мама встала и молча пошла умываться. Глядя на ее серое осунувшееся лицо, мне даже показалась, что она сегодня стала на несколько лет старше. Если папа не выживет, мама тоже не сможет жить без него.

Я позвонила Крис и, объяснив ситуацию, попросила посидеть с Викой. Крис прилетела, когда мы уже были готовы выдвигаться. Заверив нас, что все будет хорошо, она осталась у нас, пока Вика не проснется. Потом они пойдут к ней и отлично проведут вместе время. Своего малыша она оставила с родителями, благо был выходной.

В больнице медсестра сообщила, что идет операция, и пока информации никакой нет.

Часы ожидания были адскими. Я молилась не останавливаясь. Я не могла поверить, что больше никогда не увижу своего героя, пример лучшего отца, своего советчика и просто друга, живым.

На улице был уже вечер, когда врач вышел из операционной и позвал нас к себе в кабинет.

Я слушала его и не верила, что с папой могло такое произойти.

Удар пришелся на голову и позвоночник. Если с головой было сильное сотрясение, то позвоночник пострадал намного серьезнее. Перелом со смещением позвонков. По словам врача, нужно радоваться, что перелом без осколков. Восьмичасовая операция была сложной, но прошла успешно. Справились без столичных хирургов. Пока папа не придет в себя делать какие-то выводы сложно. Сейчас в нашем случае оставалось только ждать и молиться.

Мы с мамой были в шоке от услышанного. Лишь присутствие врача удерживало нас обеих от истерики.

Папа находился в реанимации, и к нему пока что не пускали. Я уговаривала маму поехать домой. Но она была непреклонна. Объяснила, что здесь ей легче ждать, а дома она с ума сойдет. Договорились, что утром сменю ее, и, я скрепя сердце, отправилась домой.

Забрав Вику от Крис, вернулась в квартиру. Сестре о случившемся ничего говорить не стала. Вернее, не смогла. Я была морально вымотана и сейчас просто не выдержала бы ее слез. Придумала историю с командировкой. Вика вроде поверила, но словно на подсознательном уровне чувствовала, что что-то не так. Постоянно спрашивала про родителей, интересуясь, куда и с кем они уехали. Ныла, что скучает по ним. Поэтому, когда она уснула, я выдохнула с облегчением.

Наконец-то можно было дать волю своим чувствам. Плакала в душе, пока не обессилила. А потом звонила маме. Все было без изменений. Но, по крайней мере, ее голос не дрожал, это тоже было для меня хорошей новостью, хотя от переживаний я сама не могла найти себе места.

В течение дня несколько раз звонил Игнатов. Я настолько была поглощена постигшем нас горем, что даже ни разу не вспомнила ни о нем, ни о вчерашней ночи. К сожалению, шанс расторгнуть договор и обрести свободу был упущен. Доказательств у меня не было, а добровольно Олег ни за что не согласится на мое предложение. Но сейчас меня это мало волновало. Я готова была терпеть Игнатова хоть десять лет, лишь бы мой папа остался жив, и с ним все было нормально.

Я лежала в кровати, проклиная свою фантазию, которая подкидывала различные варианты развития событий, и ни один из них не был со счастливым концом. От размышлений меня отвлек звонок. Еще не видя звонившего, внутри промелькнула надежда, что это звонит мама для того, чтобы сообщить хорошие новости. Или плохие?

Но звонил Игнатов. Я несколько секунд сомневалась, но все-таки решилась ответить. Ведь между нами все осталось по-прежнему.

- Алло.

- Ну, наконец! Даш, что там у тебя случилось?

- Ничего страшного.

Я не хотела, чтобы он узнал о трагедии в моей семье.

- Я звоню целый день. Ты не отвечаешь.

- Я была немного занята. Решали семейные проблемы. Но сейчас уже все хорошо, - а у самой глаза на мокром месте.

Нужно было срочно придумать причину, по которой я не смогу видеться с ним в ближайшее время. Вряд ли я смогу разрываться между семьей и Олегом. Но Игнатов сам меня выручил:

- Даш! Я завтра утром улетаю с отцом к сестре на две недели. Но это совсем ничего не значит. Я вернусь, и мы продолжим наши отношения. Мы еще раз все обсудим. У тебя будет время на то, чтобы остыть и посмотреть на наши отношения под другим углом.

- Хорошо.

- Ты согласна? – не поверил мне Олег.

Парень явно не ожидал, что я так быстро сдамся. А разве у меня был выбор? Да и спорить сил не было.

- Да.

- Отлично, - в его голосе проскользнули веселые нотки.

А у меня на душе было так хреново, что выть хотелось.

Почему в жизни все так несправедливо? Кому-то деньги, статус, развлечения, поездки за границу. Но я даже не этому завидовала. А полному отсутствию проблем. Такие, как Игнатов, представления не имели, что такое жилье в ипотеку или жизнь от зарплаты до зарплаты. Не знали, что такое потерять любимого человека, просто потому что у тебя нет достаточного количества денег. Или считать минуты, молиться, надеясь только на волю божью. И нет, я ни в коем случае не желала кому-либо испытать подобное, но обида жгла сердце.

Так жгла, что говорить было трудно:

- Олег, я устала, созвонимся позже.

Перед тем как завершить разговор, Игнатов что-то сказал, но я уже не слышала его. Мне было все равно.

Единственное, что меня сейчас беспокоило – это папа. И мама с сестрой. Папа был нашей опорой во всем. Это он поддерживал нас, когда Вика болела. Он обеспечивал семью и был нашим тотемом от всех жизненных невзгод.

А теперь, чтобы не сломаться, нам нужно было держаться вместе и верить в него. Ему мы теперь были нужны как никогда раньше.

Я не помню, как уснула, но вставать было тяжело. Нужно было вести Вику в школу, а потом ехать в больницу. Уже перед самым выходом из дома позвонила мама, переживая за нас. Голос был уставшим и печальным, потому что изменений в состоянии папы не было. Но это тоже было хорошей новостью. Ведь и ухудшения не было.

Проводив Вику до крыльца школы, сразу же помчалась в больницу. Маму я застала в коридоре, там же где и оставила вчера. Уткнувшись в ладони, она тихонько вздрагивала от рыданий. Мне кажется от страха, я даже позеленела. Но вместо плохих новостей меня ожидала хорошая. Папа несколько минут назад пришел в себя. Сейчас ему проведут несколько исследований и тестов, и к обеду переведут в палату. Так что, возможно, что мы даже сегодня его увидим.

С этого момента наша жизнь сильно изменилась.

Мы с мамой очень много проводили времени рядом с папой, сменяя друг друга. Как говорил доктор, папе очень повезло и на нем все заживает, как на собаке. Представления не имею, как все заживают на собаке, но папа очень быстро шел на поправку.

С головой, у папы, слава богу, все было в порядке. Сотрясение средней тяжести, которое поддавалось лечению. Да и с позвоночником все обошлось, единственное, что очень тревожило нас – это отсутствие чувствительности на ногах.

Как объяснили в больнице, это нормальная реакция организма на перенесенную травму. И чувствительность со временем восстановится и папа сможет ходить, как нормальный человек. Спринтером ему, конечно, уже не быть, но к своей прежней жизни вернуться было возможно.

Только начиная с дня выписки, требовалось продолжать лечение, которое заключалось в приеме дорогостоящих лекарств, массажей и различных медицинских процедур, а так же в профессиональном уходе на протяжении всего процесса восстановления. И все это нужно сделать, чем раньше, тем лучше. Чем дольше отсутствует чувствительность, тем меньше шансов встать на ноги.

И все бы ничего, но было одно большое но. На все это в нашей семье не было денег. Мама с папой молчали по этому поводу. Мама плакала в одиночестве, а папа замкнулся в себе. И снова не было выхода. И снова еще одно испытание нашей семье. И у меня возникал вопрос: а последнее ли оно?

Пока папа находился в больнице, решение этого вопроса временно откладывалось. Но то, что эту проблему придется решать, я точно знала. И знала, что нашей семье придется очень тяжело. Фактически мы будем жить только на мамину зарплату, которой бы хватало на оплату ипотеки и.… И все. Основным добытчиком был папа, но сейчас он был не в строю.

И вот тут, круг замыкался. А замыкался он на Игнатове. Я сейчас в его помощи нуждалась, как никогда. Но стоит ему только узнать об этом, и меня ждала роль его подружки с пожизненным сроком использования. Продолжать отношения с ним особого желания не было, но и у этой медали была обратная сторона – чем дольше я была с Олегом, тем больше и дольше я могла помогать своей семье материально.

Пожизненное пользование моим телом могло стать пожизненной гарантией материального благополучия моей семьи. Нужно только было все хорошо обдумать и принять решение.

Плюсов в продлении договора было много. Начиная от безбедной жизни и заканчивая моим спокойствием за семью. Конечно, мешал один большой минус. Я не любила Олега, но это было для меня не критично. Мое сердце было свободно, и занимать я его глупостями типа любви не собиралась, а если закрыть глаза на последнюю выходку Олега и поверить его оправданиям, то можно признаться, что в целом между нами сложились довольно неплохие отношения.

Для начала меня ждали два варианта: либо я возвращаюсь к Игнатову и получаю деньги на лечение отца, играя с ним в любовь, либо мою семью ждет крах. И сейчас, я уже не раздумывая, была готова перешагнуть через себя и свою гордость, и снова помочь своей семье преодолеть очередные трудности. А уже потом можно было разрабатывать план по завоеванию Игнатова.

Только в этот раз я не могу допустить ошибки, и я должна переиграть Олега в его игре. Если бы он сейчас слышал мои мысли, то поаплодировал бы. Я научилась использовать людей.

До приезда Игнатова оставалось два дня. К этому времени у меня созрел план, который мне всего лишь навсего нужно было привести в исполнение. Главное запустить первый механизм, а на выполнение остальной части у меня было два года в запасе.

Нервничала я не по-детски.

Наверно, и повод был далеко не детский.

Я решила выйти замуж за Игнатова.

Да, да, да! Я не сошла с ума и приняла это решение в трезвом уме и светлой памяти.

Игнатов в ближайшее время должен стать моим мужем.

Только так я могла помочь своей семье вылезти их той ямы бедности, в которой мы жили последние несколько лет. Можно было просто попросить его о помощи, но мне нужна была гарантия, что какие бы трудности и невзгоды не ждали бы моих родных, я всегда могла бы им помочь. То, что Игнатов не жадный скряга, в этом я убедилась давно. И на место обеспеченного щедрого мужа его кандидатура лидировала во всех отношениях.

Ради своей семьи я готова была отказаться от любви и счастья. И всегда можно воспользоваться вариантом стерпится, слюбится.

Конечно, я не собиралась замуж ни завтра, ни через неделю, ни через месяц, ведь у меня было время, и я собиралась добиться от него предложения руки и сердца, чего бы мне ни стоило. Для начала усыплю его бдительность, потом приручу, а затем стану госпожой Игнатовой.

К моменту приезда Олега папа был уже в хорошем состоянии и его в ближайшие несколько недель готовили к выписке для дальнейшего лечения в домашних условиях. Кризис миновал, и мы с мамой уже не дежурили у его кровати. Я собиралась вернуться в универ, а мама на работу.

Сейчас папе на день выписки требовалась инвалидная коляска, которую мама искала по родным и знакомым, обзванивая каждого лично. Я собрала все свои заначки, которые у меня получилось сделать, пользуясь деньгами Игнатова, и у меня набралась приличная сумма. Ее хватало на хорошее инвалидное кресло.

Положив деньги перед мамой, мысленно приготовилась к допросу.

- Откуда? – мама даже боялась смотреть на деньги.

- На работе написала заявление на материальную помощь в связи с тяжелым положением в семье.

- И так много?

Мама сомневалась в правдивости моих слов. Но я готовилась к ее вопросам, да и врать мне приходилось не впервой.

- Здесь еще помощь от профсоюза.

Убедившись, что я не украла и еще бог знает что сделала, мама осторожно дотронулась до купюр.

- Мам! Мы должны помочь папе встать на ноги!

- Я знаю. Я больше всех этого хочу. Но у нас нет таких средств. И я не знаю где их взять. Вчера в больнице нам предоставили список услуг и специалистов, которые могут понадобиться папе на первые полгода. Есть бесплатные услуги, но они минимальны. На остальное, конечно, сделали скидку, но сумма все равно большая. Мы не потянем. Мне пришлось отказаться. А папа …, - в ее глазах заблестели слезы, - он сломается.

Я еще не видела Игнатова, но я уже не сомневалась в принятом мной решении.

- Мам, все мы потянем. Мне обещают повысить зарплату. А еще возьмусь за подработку, в универе ребята хорошие деньги получают. Работают с текстами. Не то ли переводят, не то ли пишут. Это не важно. Правда, придется много времени проводить в библиотеке. Но ради папы я готова на все.

- Родная моя девочка, - мама взяла меня за руки, - я не могу заставить тебя идти на такие жертвы. Тебе самой нужно учиться.

Мама качала головой, а меня несло дальше.

- А еще мне давно предлагают помощником администратора в ночной клуб, - я уже не могла остановиться. Но мне нужно было алиби для ночёвок у Олега. Пока родителям рано знать о нем. – Я не соглашалась, потому что не было нужды. А сейчас пойду. И даже если ты будешь против, все равно пойду.

- Даш! Это не лучший вариант для молодой девушки. И такой красавицы как ты.

Конечно, мама была против. Ведь мамы такие мамы. И моя беспокоилась за свою дочь.

- Мам, это хороший клуб! Приличный. И я не официантка, и не бармен, и не танцовщица. А помощник администратора. Это работа с бумагами, заказами и персоналом. Организация банкетов и вечеринок. И не каждую ночь, а в дни, когда много посетителей. Но это тоже не важно. Там платят очень хорошо. Нам на все хватит.

- Даш! Я не могу это допустить.

- А я не могу допустить, что бы на ша семья развалилась. Подумай о Вике. И ведь это временно. Как только все наладится, я все брошу.

Больше мама ничего не ответила. Она прижала меня к своей груди, пряча в моих волосах слезы. Может я выбрала не самый лучший способ спасения семьи, но на войне все средства хороши. Так, кажется, говорят.

Игнатов не сообщил о своем приезде. Но я знала, что если у него ничего не случилось, то утром он будет в универе.

Дорогой до универа я наслаждалась солнечной погодой. Начало мая было теплым, по-настоящему весенним, и обещало всем новую жизнь. Вокруг всё и все просыпались. Девчонки уже смело щеголяли в коротких юбках. Из машин звучали весенние хиты. И вокруг пахло любовью.

Я была не исключением и решила тоже немного принарядиться. Что бы быть достойной Игнатова, я должна выглядеть хорошо. Он любил, когда я уделяла внимание своему внешнему виду, и меняла осточертевшие ему джинсы на платья и юбки.

Сегодня я была в нежно розовой юбке солнце-клеш до середины колена и строгой белой рубашке с коротким рукавом. Образ дополнял тонкий черный ремешок. Хотелось обуть кеды, но Олег бы не одобрил. Поэтому шпилька, которая придавала мне роста и стройности. Волосы собраны в незамысловатую прическу, позволяя некоторым прядям выпасть и придать хозяйке больше легкомысленности.

Сегодня я решила быть смелой и не прятать глаза, как всегда скромничая. Как только увидела Игнатова, уверенно пошла к нему, глядя прямо в глаза. Мне удалось его удивить. Он замер в ожидании. А я сомневалась лишь три секунды. Именно столько мне нужно было, что бы понять, что Игнатов меня не оттолкнет.

А потом я поцеловала его. У всех на виду. И он мне ответил. Жадно, как будто скучал. Или, как будто всю жизнь ждал этого поцелуя.

- Ты с ума сошла, или я укурился? – прошептал он, одновременно восстанавливая дыхание.

Я улыбнулась ему настолько нежно, насколько могла.

- Надо поговорить. Давай встретимся вечером у тебя. Закажи еду на свой вкус.

- Ты накосячила, - сощурил он глаза, – да?

- Нет. Накосячил ты перед своим отъездом. И у нас остался незаконченный разговор, который нужно завершить.

- Судя по твоему поцелую, ты меня простила. Мне стоит ожидать сюрприза или подвоха?

Я тихо рассмеялась, снова заглядывая в его глаза.

Мы были в центре внимания, и Олегу это нравилось.

- Тебе стоит ожидать разговора. Буду у тебя в десять. А сейчас мне нужно идти. – Оставила на щеке Игнатова легкий поцелуй и ушла, не оглядываясь.

Но, даже не видя Олега, знала, что смотрит мне вслед. Руки в карманах. На лице довольный оскал.

Первое действие моей пьесы было сыграно. Без сучка и задоринки. Но это было только начало, и расслабляться мне было нельзя.

Вечером я надела чулки и черное кружевное белье. Сверху черную юбку-карандаш и снова строгую белую блузку с рукавами. Французская коса и я похожу на учительницу начальных классов. Маме понравилось, что я выгляжу строго и скромно. Ведь я шла в клуб на собеседование.

Уже в такси распустила волосы, расстегнула верхние пуговки, накрасила губы красной помадой и стоя у домофона к Игнатову, готовая к еще одной маленькой роли, от которой зависело мое будущее и здоровье моего отца.

Переигрывать тоже не стоило. Поэтому в квартиру зашла скромно. Но не успела и слова сказать, как Игнатов прижал меня к двери и принялся покрывать жадными поцелуями мое лицо. Останавливать его сейчас не имело смысла. Пока он не удовлетворит свои желания, его внимание будет трудно привлечь, поэтому выгнулась ему навстречу и подставила лицо для его прохладных губ.

Игнатов скучал. Его рычание и нетерпеливость говорили сами за себя. И мне практически ничего самой не пришлось делать, ну кроме как отвечать на его ласки.

Моя юбка осталась лежать у дверей. Подхватив меня под ягодицы, Олег отнес меня в свою комнату и бросил на кровать. Скинув с себя всю одежду, он присоединился ко мне.

Его движения были торопливыми, дыхание судорожным. А я просто постаралась расслабиться, выкинуть все мысли из головы и быть отзывчивой.

Когда все закончилось, я удобно устроилась на плече Олега и пальцем выводила узоры на его груди. Его рука массировала мою голову, и я испытывала такое блаженство, какого ни разу не чувствовала во время секса с ним. Меня клонило в сон.

- Я тебя слушаю.

Игнатов был готов к разговору. Мне нужно было взять себя в руки, поэтому я нехотя освободилась из его объятий и села рядом.

- Я забуду ночь после свадьбы Яроцких на определенных условиях.

Игнатов усмехнулся. А в глазах сразу засверкал мороз. Этот парень не любил, что бы ему ставили условия.

- Откуда столько смелости? У тебя все равно нет доказательств.

Смелости, как и доказательств не было и в помине, но об этом Игнатову знать не нужно.

Я ничего не ответила. Просто сощурила глаза и прикусила губу. Дома мне казалась, что я смогу, но сейчас моя уверенность таяла как снег под весенним солнцем.

- Что за условия? – смилостивился Олег.

- Ты больше никогда не поднимешь на меня руку. Что бы ни случилось. Никакого физического насилия, - я сразу же воспользовалась предоставленным шансом.

- Дальше.

- Мне нужны деньги.

Олег рассмеялся.

- Ты серьезно? Мне, кажется, по нашему договору я более чем достаточно выделяю тебе.

- Я не пользуюсь предложением с покупками.

Игнатов пожал плечами.

- Ты сама так захотела. Пожалуйста, в любое время можешь пользоваться моей карточкой.

- Мне нужно, что бы ты перечислял эту сумму на мою карту ежемесячно.

Теперь пришла его очередь щуриться. Я же старалась смотреть смело в его глаза. Пусть лучше он сочтет меня бесстрашной и наглой, чем догадается, что я сейчас в нем нуждаюсь, как в кислороде.

- Зачем тебе деньги?

- Привыкла к красивой жизни. Хочу шмотки, спа-салоны, фитнес клуб хороший.

- Ты и спа-салоны?

- Хочу записаться на курсы английского и на курсы…. Ты будешь смеяться.

Немного интриги. Эффект был достигнут. Игнатов с интересом выгнул бровь.

- На курсы кройки и шитья. Профессиональные.

Он молчал, постукивая пальцами по своим губам. Конечно, первая часть моих запросов его устроила намного больше. Но он знал, как я отношусь к вышеперечисленному. Поэтому правду сказать было логичнее. Ну и если у меня все выгорит, то я действительно хотела бы записаться на эти курсы.

- И вообще, по договору я не должна отчитываться, куда я трачу деньги.

- Что я получу взамен.

- Меня.

- Ты и так моя.

- Я стану для тебя той, которую ты хочешь видеть рядом с собой. Я буду верна и никогда не предам. Что бы ни случилось, я буду всегда рядом. Я не хочу врать, да ты и сам знаешь, что я тебя не люблю, но для меня ты значишь больше чем кто-либо. Я никогда не позволю тебе усомниться во мне. В общем, патроны буду подавать за спиной, если понадобиться, я буду открыта перед тобой и честна, - я верила сама себе.

- Если не соглашусь?

- Только мое тело. И ненависть.

- Зачем тебе все это?

Все-таки Игнатов сомневался.

- Пока есть возможность, хочу ей воспользоваться. Не знаю, будет ли у меня еще случай приблизиться к мечте. Хочу быть готовой к жизни, быть самодостаточной и подготовленной, когда наш договор закончит свое действие.

Сейчас все мои планы висели на волоске и зависели только от слова Игнатова, которое я ждала, перестав дышать.

- Это все?

- Да,- я пожала плечами.

Хотела намекнуть на его измены, но, по сути, ни во время нашей дружбы, ни сейчас интрижки Игнатова меня не интересовали. И вообще он мне ясно дал понять, что его походы налево зависят напрямую от меня. Чем горячее и страстнее Алексеева, тем реже Игнатов смотрит по сторонам.

Мне было пофиг. Если Олег будет выполнять все условия договора, он может иметь весь наш город, я даже слова не скажу. И даже не буду обращать внимание на насмешки и издевки.

- Я согласен.

От радости хотелось подпрыгнуть и даже станцевать чунга-чангу, но я всего лишь мило улыбнулась Игнатову и снова пристроилась на его плече.

- Значит, модельером хочешь стать?

- Ну, что-то типа того.

- А почему только сейчас?

Ну не рассказывать мне, что у некоторых людей обстоятельства заставляют отказаться от мечты или отдаляют мечту на более поздние сроки, или заставляют совершать совсем противоестественные им вещи, вроде торговли телом и душой.

- Не знаю. Не могла решиться, а сейчас поняла, что просто теряю время.

- Все с тобой ясно. Пошли ужинать, модельер, - он взъерошил мои волосы и оставил на голове поцелуй.

С этого вечера на мой счет ежемесячно поступали денежные средства, которые позволяли мне оплачивать лечение отца. Плюсуя деньги на карманные расходы от Игнатова, которые он кстати, не жалел, я действительно записалась на курсы английского языка. Мои школьные знания английского языка и знания, полученные в универе, были выше среднего, но как говорится, совершенству нет предела. Полугодовой курс был мной оплачен, и с сентября месяца я должна была начать три раза в неделю посещать двухчасовые занятия. Вариант для меня был идеальным. Для родителей не нужно было ничего придумывать с подработкой.

Для папы мы наняли массажиста. Артем приходил три раза в неделю, и мама была от него в восторге. Молодой парень, интерн, учился и работал, а еще общительный, воспитанный и симпатичный. Ну, чем не жених. Мама превратилась в сваху. Но, к счастью, мой английский совпадал с сеансами массажа, и мне удавалось избегать встреч с потенциальным женихом, за исключением пары раз. Но Артем, ко всем своим достоинствам был еще и скромен, поэтому кроме вежливого здравствуйте и до свидания больше ничего себе не позволял.

Ежедневно к папе приходила сиделка, которая находилась с ним в течение дня, три раза в неделю возила в медицинский центр на физиопроцедуры, лечебную гимнастику, и один раз в бассейн. Анна Петровна была специалистом с медицинским образованием и двадцатипятилетним стажем. На вид вроде приличная женщина, замужем, двое детей. Я это к чему?

Просто от трех молоденьких кандидаток отказалась мама. А через несколько дней появилась серьезная Анна Петровна, которая внушала доверие у мамы и была строга с папой, который не верил в успех и не проявлял особого энтузиазма.

Когда приходили студентки медучилища, в маминых глазах я прочла ревность, что меня несколько удивило. Не думала, что у родителей до сих пор горит огонь любви и страсти. Вечером случайно подслушала, как мама признавалась папе в любви, а папа отвечал ей взаимностью. Это было так мило. Жаль, что у меня все совершенно по-другому.

Но сейчас это было не важно. Важно было то, что у меня все получилось. Папа получал медицинскую помощь, мама верила, что я тружусь, как пчелка. А это было действительно так. Быть второй половинкой Игнатова дело не простое, и я выкладывалась на все сто.

Иногда мне казалось, что Олег узнает, куда я трачу его деньги и разорвет договор. Поэтому для отвода глаз периодически ходила в спа-салоны, несколько раз даже таскала с собой Крис, которая все свое время посвящала малышу. Эти походы были для нее как глоток воздуха, и я по нескольку раз за день слышала от нее в свой адрес признания в вечной любви. А если честно, спа-салоны – это рай. Там я забывала обо всем на свете. Не понимаю, почему я раньше от них отказывалась.

Когда мы с Игнатовым были наедине, просила его позаниматься со мной над произношением. Его английский был более совершенен, потому что он часто бывал за границей и имел возможность подтянуть знания на практике. Может, это было и глупо, но я хотела, чтобы Игнатов знал о моих занятиях. Знал, что я не вру, и его деньги идут туда, куда я и собиралась их потратить.

Покупала на распродажах и акциях буквально за копейки ворохи брендовой одежды и устраивала ему показы мод. То, что эти вещи, достались мне совсем подешевке, ему знать не обязательно. В его понятиях бренд, значит, дорого. В моих интересах было показать, куда я спускаю его деньги.

В общем, все шло, как по маслу. Я была стильной, образованной, послушной. Практически научилась читать желания Игнатова по глазам. День проходил за днем, а мы с Олегом были идеальной парой.

Конечно, иногда он мне изменял, но я мудро закрывала глаза.

Единственное, что я хотела, так это залезть Игнатову в голову и узнать, а собирается ли он вообще делать мне предложение руки и сердца.

Но Олег молчал, а я не настаивала.

Мне было смешно. Еще совсем недавно я мечтала о том, чтобы больше никогда не видеть этого человека, а сейчас хотела, во что бы то ни стало выйти за него замуж.

В ожидании я не заметила, как прошло лето, и началась осень.

Летом мы могли тусить всю ночь, потом ехали к Олегу, занимались любовью, и рано утром я возвращалась домой. «Тяжелый и хорошо оплачиваемый труд в ночном клубе» высасывал из меня все силы, но я могла отоспаться и к обеду быть в норме.

А теперь утром нужно было ходить на занятия. Я перестала высыпаться. Игнатов предлагал оставаться у него, но я не соглашалась. Ночевать дома было изначально моим правилом и, нарушать его мне пока что не хотелось.

Видя, что каждый день я вела борьбу со сном не только по утрам, но и в течение дня, Игнатов сжалился надо мной, и к себе вез только по выходным. Я была ему признательна.

Несколько раз мы получали приглашение на шашлыки в загородный дом Яроцких. Мы с удовольствием принимали их. Даня Яроцкий оказался нормальным парнем, правда по непонятным мне причинам скрывал свою дружелюбность и широту души за иронией, сарказмом и безразличием к происходящему вокруг.

С Настей мы тоже подружились. Несмотря на то, что девушка была из богатой столичной семьи, в ней действительно не было высокомерия и стервозности, присущих девушкам из компании Игнатова и Яроцкого. Она оказалась проста в общении и легка на подъем. Она умела поднять настроение одной только улыбкой. Перед ней можно было оставаться собой и не претворяться послушной куклой Игнатова.

В отношениях Яроцких были свои сложности, но они умело их скрывали. Лезть с расспросами к Насте я себе не позволяла, а она упорно молчала. Хотя иногда видела, что она готова вот-вот сорваться и поделиться своей историей. И каждый раз отворачивалась, пряча блестящие от слез глаза. Видимо ей было тяжело носить все в себе. Она была одна в чужом городе, и подруг здесь у нее не было. А мы с ней слишком мало знакомы, чтобы делиться личными проблемами.

А вот просто поболтать ни о чем получалось довольно легко. Нам было приятно находиться в обществе друг друга. Так что посиделки у Яроцких были мне в радость, и я всегда была готова променять клубы и тусовки на вечер в их летнем саду.

Так же в этом году я была благодарна Игнатову за свой день рождения. В этом году он разительно отличался от предыдущего. На него были приглашены Яроцкие и Крис.

Олег устроил для нас квест по городу в поисках моих подарков от друзей, которые он с них собрал и отдал организаторам. В конце нашего приключения я стала счастливой обладательницей фоторамки, обрамленной стразами Сваровски от Яроцких, клатчем из кожи варана от Крис, которая, наверное, потратила все свои сбережения, и индивидуального парфюма по дате рождения и имени от Игнатова. Все подарки мне понравились, и я была безмерно счастлива.

После квеста мы поехали в клуб, где пили шампанское и танцевали до утра. Парни, правда, не отрывались с нами, но и из поля зрения не выпускали. Но мне и этого было достаточно. На танцполе я выплеснула все негативные эмоции, позволив себе расслабиться и на время забыть, кто я и что делаю в этом бренном мире.

Под утро, когда Олег привез меня домой, я чувствовала себя довольной и уставшей.

- Спасибо, - прошептала Игнатову в губы.

- Не за что. Я могу быть и не говнюком.

Я рассмеялась. Намек на прошлый день рождения поняла, но портить текущий воспоминаниями о нем не хотела. Поэтому просто приложила палец к его губам, а затем поцеловала.

Если бы не наш поздний рассвет и народ, который собирался на остановке, то, может быть, наш поцелуй закончился бы на заднем сиденье его машины. Но все же капельки совести остались у нас обоих и мы просто распрощались.

А в первую пятницу октября Игнатов надрался в клубе так, что с трудом стоял на ногах. Он был неадекватен настолько, что потащил меня к себе. На следующий день был выходной и все ничего, но я помнила, чем закончилась его последняя попойка на свадьбе Яроцких.

Пока ехали в такси, Олег спал на моих коленях, а меня потряхивало от воспоминаний. Уговаривая, что в одну реку дважды не входят, пыталась взять себя в руки.

Но Игнатов был пьян в стельку. Мне даже пришлось доплатить таксисту, что бы он помог довести Олега до квартиры.

Когда мы очутились в квартире, Игнатов прошелся по мне заинтересованным взглядом, и ушел в душ. А я ужаснулась в предвкушении утех, которые мне предстояло выдержать в эту ночь. Конечно, можно было напомнить про договор, но вряд ли бы Олег сейчас меня услышал.

Игнатов вернулся в одежде. Его голова и рубашка были мокрыми, а глаза немного протрезвели. Он подошел и очень нежно меня поцеловал.

- Я помню, что по-пьяни ни-ни,- язык предательски заплетался, - но домой не отпущу.

Я с облегчением выдохнула. Все, что угодно, только не секс с пьяным Игнатовым.

Он попытался подхватить меня на руки, но, слава богу, сам засомневался в своих силах и просто потянул меня в свою комнату. Мы легли прямо в одежде. Он прижимал меня к себе, словно боялся, что я исчезну.

- Я на тебе женюсь, - отчетливо произнес Олег и мирно засопел, оставив меня переваривать информацию.

Я не спала практически всю ночь, проваливалась в беспокойный сон и снова открывала глаза, не в силах поверить в слова Олега. И лишь под утро меня сморило, и я уснула без задних ног.

Когда проснулась, Олега в постели уже не было. Я нервничала. Неизвестность пугала меня. Действительно ли Игнатов готов к тому, что произнес, либо это был просто пьяный бред.

У меня был только один способ выяснить это.

Я переоделась в футболку Олега и пошла на кухню, откуда доносился дразнящий аромат кофе.

Игнатов стоял в одних трусах с чашкой кофе в руках и старался унять дрожь. Видимо, ему было хреново после принятого вчера на грудь алкоголя в немереных количествах.

Я налила себе бодрящего напитка и села напротив него, что бы видеть его глаза.

- Я согласна.

Игнатов выгнул бровь. Похоже, с похмелья ему было даже тяжело говорить.

- Я согласна выйти за тебя замуж.

Олег не растерялся. Значит, помнил свои слова. Оставалось надеяться, что он не рассмеется и не пошлет меня, куда подальше с моим согласием.

- Ты уверена?

- Да.

- То есть мне не надо тебя умолять, уговаривать, перечислять плюсы замужества со мной.

Игнатов не верил своему счастью. А я, глупая, сомневалась в себе. Хотела победно улыбнуться, но сдержалась. Еще слишком рано радоваться.

- Нет.

- А как же договор?

- Составим новый.

Наш разговор напоминал переговоры между двумя дипломатами. Мы обсуждали нашу свадьбу, как два бизнесмена, заключающие сделку между своими фирмами. Обыденно, бесчувственно, словно два робота.

- Есть определенная дата, когда бы ты хотела узаконить наши отношения.

- На твое усмотрение.

- После Нового года знакомимся с родителями, а летом женимся.

- Устраивает.

- Ну, тогда это один из пи*датых дней в моей жизни, - Олег глотнул кофе, - и он стал бы еще о*еренней, если бы ты вернулась сейчас в мою постель.

Я послушно встала и направилась в указанном направлении. На ходу стянула с себя футболку и бросила ее на пол. Под ней у меня ничего не было. Услышала довольный смешок Игнатова.

Мне было все равно. Я сегодня вытянула выигрышный билет.