Глава 14

Три месяца назад

Даша

Как долго длится чувство эйфории после достижения цели? День? Два? Неделю? Месяц? А если достигнутая цель далеко не предел твоих мечтаний?

Меня хватило на две недели, а потом я осознала всю абсурдность ситуации. Я не любила Игнатова, и своим рвением спасти семью, обрекла себя на пожизненное существование с нелюбимым человеком. Чем больше проходило времени с нашего разговора о свадьбе, тем больше я сомневалась в правильности своего решения. И лишь напоминание о моей семье придавало мне уверенности в моем выборе. В один день я впадала в депрессию, представляя свою совместную жизнь с Игнатовым, а на следующий чувствовала себя счастливчиком, которому удалось сорвать джек-пот. Ведь многие мечтали оказаться на моем месте, и ни одна из мечтавших не задумывалась о любви. Главное, жить в роскоши и богатстве, а чувства – вымысел поэтов и неудачников.

Но мало того, что я теперь металась, как тигр в клетке, так еще Игнатов на радостях словно с цепи сорвался. Как будто чувствовал мои сомнения и хотел вытрахать их из меня. В лифте, в машине, даже в кинотеатре. Вот так запросто расстегнул свои джинсы и, надавив на шею, склонил мою голову к своим бедрам.

- Привыкай, и радуйся, что я пока один так делаю, - говорил он, подавая мне салфетки.

- В смысле один?

Очередной заскок от счастья?

- В следующий раз снимем на видео. Хочу видеть твой рот на моем члене, даже когда тебя нет рядом, - проигнорировал мой вопрос Игнатов.

- Ты меня пугаешь!

Игнатов лишь улыбался. А потом выяснилось, что он был под дозой. Друг дал попробовать. Но это было в первый и последний раз. А мне пофиг, в какой. Меня пугали его мысли и желания. Конечно, угрозы остались угрозами, но Олег расслабился. Вел себя так, словно вопрос со свадьбой был решенный. И теперь я его собственность до конца своих дней. Такое потребительское отношение раздражало меня, но пока папе требовалась медицинская помощь, мне приходилось молчать.

У меня была возможность пойти на попятную, но буквально на днях из больницы сообщили хорошую новость. У папы появилась чувствительность на пальцах левой ноги. Это говорило о том, что курс лечения выбран правильно, и сейчас ни в коем случае нельзя останавливаться на достигнутом. Что в свою очередь говорило о том, что я по-прежнему нуждаюсь в Игнатове, а вернее в его деньгах. Поэтому приходилось терпеть его выходки. Хотя кроме действий сексуального характера, Игнатов больше меня ничем не пугал. Видео не снимал. С друзьями не делился. Изменял, и при этом держал меня рядом. Акция в кинотеатре была разовой.

В последующие дни Олег стал нервным и раздраженным. Я не могла понять причин его поведения, но то, что Игнатов во что-то ввязался, было понятно без слов.

У Игнатова появился новый друг – Денис Макеев. Кто-то из друзей Олега еще летом привел его на тусовку в клуб, где ему удалось завладеть вниманием всех присутствующих. Игнатов так вообще с ним сдружился. Макеев был довольно симпатичным парнем, но все равно в нем было что-то отталкивающее. С первой нашей встречи каждый раз, когда Макеев смотрел на меня, мне казалось, что он в любой момент может наброситься на меня. Его хищная, чуть кривоватая улыбка нравилась девушкам, но у меня она вызывала лишь дрожь отвращения. Его взгляд был озабоченным и ничего кроме страха не вызывал. Я боялась его. Мне казалась, что если бы не Игнатов, Макеев изнасиловал бы меня при первом удобном случае. Мне было противно и страшно. Я всегда старалась избегать общения с ним, и вообще никогда не пересекаться с ним ни в разговоре, ни взглядом.

Игнатов с самого начала установил мне жесткие рамки по поводу общения с другими парнями и у меня никогда, даже в мыслях, не возникало желание посмотреть налево. Но бешеный негатив, который исходил от Макеева, было трудно не заметить. И, к сожалению, замечала его только я. Все почему-то смотрели ему в рот и считали классным парнем. Макеев это знал, и стоило ему случайно поймать мой взгляд, как он сразу же противно улыбался, как бы говоря, что его время придет, и никуда я от него не денусь. В общем, мерзкий тип.

Как позже выяснилось, именно он был тем другом, который снабдил Игнатова наркотой. Игнатова я не любила, но все же он мне давно уже был не чужим, и я пыталась с ним поговорить на эту тему. Олег клялся и божился, что это был единичный случай и больше повторять у него нет желания. Мне ничего не оставалась, как поверить ему. Хотя Игнатов все реже встречался со мной, и все чаще с Макеевым.

Именно Макеев пристрастил Олега к ночным гонкам. Слава Богу, Игнатов сам участия не принимал, но деньги просаживал немалые. Я пыталась ограничить его общение с Макеевым, но Олег меня не слушал. Для отвода глаз он стал больше уделять мне внимания в дневное время, а ночи проводил в компании Дениса.

Последний день октября выпал на воскресенье. Было уже довольно прохладно, но все-таки осень еще боролась с подступающим холодом. День выдался солнечный. Именно в этот день мы с Игнатовым были приглашены в загородный дом Яроцких на шашлыки, устроить проводы осени и в последний раз посидеть в их летней беседке, наслаждаясь последними отголосками тепла.

Мы приехали к десяти часам утра, и пока наши парни готовили мясо и беседку мы с Настей занимались овощами на кухне, огромные окна которой выходили прямо на летнюю беседку. Все что происходило во дворе, было видно, как на ладони. Доступный обзор позволял нам периодически бросать взгляды на своих парней.

Времени было предостаточно, и мы с Настей никуда не торопясь, пили чай и смотрели в окно, когда во двор въехала Renault Duster, и из нее вылез Макеев с двумя девицами явно легкого поведения.

- А этот придурок что здесь делает?

Моему изумлению не было предела.

- Макеев? – Настя скорчила гримасу, давая понять, что тоже не в восторге от его присутствия. – Даня пригласил еще несколько друзей, и он тоже навязался. Хотя насколько я знаю, они не особо дружат. Друзья позвонили рано утром и сказали, что не смогут приехать, но видимо Дениса либо не поставили в известность, либо ему пофиг, что ему могут быть здесь не рады. Ты с ним знакома?

Наше внимание было приковано к происходящему во дворе.

- Да. Терпеть его не могу. Вернее кроме ужаса он у меня никаких эмоций не вызывает. Лучше умереть, чем оказаться рядом с ним, - мое настроение стразу же опустилось до нулевой отметки.

- Такая же фигня. Но в его присутствии я просто не отхожу от Дани, - почему-то с грустью сказала Настя.

Пока мы обсуждали Макеева, он со своим кортежем прошел в беседку. Девицы сразу же принялись обниматься с Яроцким и Игнатовым. Никого, не стесняясь, они повисли на руках наших парней и о чем-то мило ворковали с ними. Игнатов даже позволил себе одну из них приобнять. Ничего кроме неприязни и ярости я не почувствовала. Бесило его поведение, ведь он прекрасно знал, что я все вижу и специально прижимал эту курицу к себе. Хотел, наверное, вызвать мою ревность. Но в этом жесте я видела лишь его неуважение к себе.

- Как ты можешь так спокойно относиться к этим проявлениям чувств?

- Я его не люблю, - я впервые произнесла это в присутствии постороннего лица.

Произнесла и ничего не случилось. Небеса не разверзлись, и меня не убило молнией. И Игнатов даже не вздрогнул. А на душе сразу легче стало.

- В смысле?

Настя уставилась на меня округлившимися глазами. Но воспитание не позволило ей рассматривать меня, и она снова повернулась к окну.

- Долгая история.

- Вас тоже заставляют встречаться?

Я покачала головой.

- А вас?

Настя молчала.

- Тоже долгая история, - наконец сказала она, и ее голос был настолько тихим, что мне пришлось оторваться от созерцания Игнатова и посмотреть на девушку.

Она, не отрываясь, смотрела на своего мужа, который мило беседовал с блондинкой в короткой юбке, а по ее щеке катилась слеза.

- Эй, ты чего?

Девушка пожала плечами. Ей с трудом удавалось сдерживать рыдания. Неожиданно она повернулась ко мне и выпалила:

- Я так люблю Даню. А он говорит, что я страшная. И совсем не смотрит на меня. Все эти Кати, Оли, Светы у меня вот где уже стоят, - Настя приложила руку ребром к шее, - и я больше не могу. Можешь рассказывать кому угодно, мне все равно.

Теперь я смотрела на нее округлившимися глазами:

- Если ты сейчас заплачешь, у тебя покраснеет нос, и Яроцкий поймет, что ты плакала. И скорее всего, поймет, что из-за него. Потому что я точно не повод для слез. А еще ты нереально красивая. Думаю, Яроцкому нужно купить очки.

Настя рассмеялась сквозь слезы.

- Спасибо и извини. Просто у меня совсем здесь нет подруг и мне не с кем даже поговорить.

- Да ты тоже первая, кто услышал от меня о наших отношениях с Игнатовым.

Мы смотрели друг на друга. И обоим было страшно, что раскрыли свои секреты.

- Я могила, - пообещала Настя.

- Я тоже.

Мне и посплетничать даже было не с кем, разве что с Крис. Ее малышу, которого она назвала Ярославом, первого сентября исполнился год, и моя подруга решила вернуться в универ. Ей теперь приходилось разрываться между воспитанием и получением знаний. А еще Крис успевала подрабатывать официанткой в каком-то баре. Родители ей помогали, но Крис была упертой, и сидеть на их шее не собиралась. Поэтому драма в семье Яроцких вряд ли бы возглавила рейтинг ее интересов.

- Извини, просто не знаю, как реагировать. Даня, конечно, границы не переходит. Но мне так неприятно все это видеть.

Настя продолжала смотреть в окно. Выглядела девушка подавленно. Даже не представляю, насколько ей больно было видеть это представление. И, кстати, во всем виноват был Макеев. Если бы он не привез этих шалашовок, то никому бы не испортил настроение. А еще лучше было, если бы он и сам здесь не появлялся.

Но ничего уже нельзя было изменить, поэтому мне ничего не оставалось, как хоть как-то поддержать Настю.

- А никак. Сделай вид, что его нет. Поулыбайся Игнатову. Я переживу.

- Да с удовольствием, но это его не зацепит.

- Еще как зацепит. Смотри, любезничает с этой шлюхой, а сам трусливо смотрит сюда. Стопудово неравнодушен к тебе, - Яроцкий действительно смотрел на окна.

Причина его взглядов могла заключаться в опасении быть пойманным, но расстраивать девушку еще больше мне совсем не хотелось.

- Твои слова да богу в уши, - с отчаянием в голосе возразила девушка.

Мои слова ее не вдохновили. Но и я отступать не собиралась. Мне действительно было жаль, что Настя страдает от безответной любви. Она была нормальной девчонкой и совсем не заслуживала к себе безразличного отношения Яроцкого.

- Правда, Насть, поулыбайся Игнатову. Посмотришь, как поведет себя Даня. Так ты хотя бы узнаешь, действительно ли Даня так равнодушен, как показывает.

- Нее, не буду их ссорить. Потом перестанет с ним общаться, и я тогда даже с тобой не смогу видеться, - отказалась Настя.

Она была права. Этих богатых хрен поймешь. Им в голову могло такое прийти, что вовек потом не оправдаешься.

- Ну, тогда с Макеевым, - мое предложение было идиотским, но так Настя отвлеклась от происходящего в беседке.

- С Макеевым? – Она посмотрела на меня, как на умалишённую. - Ни за что. Даже ради Яроцкого не соглашусь.

- Блин, а твой Даня не промах. И с тобой успевает, и на чужие юбки засматривается. Затрахай его до полусмерти, чтобы сил даже глаза открыть не было.

- Мы не спим вместе, - пожала плечами девушка.

- Что?

Может я ослышалась? Эти двое уже полгода были в браке. Да и выглядели они довольно счастливой парой. Со своими тараканами, но кто сейчас без них?

- Мы не спим вместе, - Настя старалась говорить буднично, но я видела, что каждое слово дается ей нелегко, - у нас раздельные комнаты и Даню, как женщина я вообще не интересую. В свои двадцать один я остаюсь старой девой.

- Охренеть, - мне трудно было поверить в услышанное.

Не в то, что Настя была неопытна в плане секса, а в то, что Яроцкий был равнодушен к своей жене. Наверное, он по-настоящему был слеп. Потому что Настя была потрясающе красивая. С точеной фигуркой, среднего роста, длинными вьющимися волосами и нереально красивыми изумрудными глазами.

Настя снова пожала плечами.

- Я всегда думала, что Яроцкий нормальный парень и из него получится отличный муж.

- Даня самый лучший на свете. Просто я не для него. Уже через полтора года мы разведемся, и больше наши пути не пересекутся. Только я не знаю, как мне без него жить, - на глазах девушки снова заблестели слезы.

- Помни про красный нос, - напомнила я ей.

Настя глубоко вдохнула и принялась махать ладонями на свое лицо. Когда приступ отчаяния отступил, девушка повернулась ко мне:

- А что у вас с Олегом?

- Ооох, - я тяжело вздохнула. – Это действительно сложная история протяженностью в два года. И я сейчас не готова к тому, что бы ее рассказать. Ты только не обижайся. Дело совсем не в тебе. Просто, правда, не могу.

- Ты что? Не можешь, не говори, - воскликнула Яроцкая. - Это у меня накипело, вот и сорвалась. Просто на будущее, если захочешь поговорить, я с удовольствием составлю тебе компанию как собеседник.

Я улыбнулась. Очень хотелось обнять этого светлого человечка, но шквал эмоций остановил звук сообщения на телефоне Насти.

- Это Даня. Просит сок, - прочитав, сообщила девушка. Достав из холодильника коробку апельсинового сока, она пошла на выход. – Я сейчас вернусь.

- Улыбку натяни, - крикнула я ей вслед.

Она обернулась, показав мне сияющую довольную мордашку. Ну, что ж, Яроцкая, как и я, тоже была неплохой актрисой.

Я наблюдала, как Настя прошла по дорожке, выложенной плиткой, и подошла к Дане. Он взял сок из ее рук, поставил на стол, а потом отвел девушку в сторону. Разговаривали они спокойно, Настя держалась с достоинством, слегка улыбаясь своему мужу.

От наблюдений меня отвлек огромный черный джип, въехавший на территорию двора Яроцких. Я совсем не разбиралась в машинах, но эта игрушка явно была из ряда доступных только небожителям. Хотя чему я удивлялась, вокруг меня были одни мажоры, которым просто по своему статусу положено было отличаться от обычных людей и привлекать к себе внимание.

Первым покинул автомобиль Матвей Соколов. Он любезно открыл заднюю дверь и помог выйти девушке. Красивая ухоженная блондинка. Одета так, словно сошла с обложки модного журнала. Держалась с достоинством, словно приехала на прием к королеве, а не на шашлыки с друзьями. Почему-то мне казалось, что она совсем не подходит Матвею. Но мое мнение оставалось моим. А эти двое держась за руки, направились к беседке.

Помню, что до начала наших отношений с Игнатовым, такие девочки частенько оказывались в его фотоленте в соцсетях. Только начав встречаться со мной, Олег притормозил коллекционировать красоток и перестал выкладывать свою личную жизнь на обозрение окружающих. Мои фотографии тоже не выкладывались, хотя в его телефоне их было предостаточно. По какой причине Игнатов это не делал, я не знала, но меня это вообще не волновало.

Парня, который вылез из-за руля, мне было видно плохо из-за боком припаркованного автомобиля. Все что я успела заметить, это темные волосы, которые были в беспорядке, словно он только встал с постели и забыл расчесаться. И, судя по всему, это его вообще не беспокоило. А еще высокий рост и широкие плечи, обтянутые кожаной курткой.

Он, так же как и Соколов помог выйти девушке, и они направились к беседке, предоставив мне на изучение крепкие накачанные ноги и обтянутый темными джинсами зад. Я даже не сразу обратила внимание на рядом идущую девушку. А стоило бы.

Она была один в один одета, как и спутница Соколова. И выглядела так же. Я даже не сразу сообразила, что с парнями были близняшки. Этих пустоголовых высокомерных выскочек еще и штамповали по два экземпляра.

А еще обратила внимание на то, что Соколов был без Влада Торопова, с которым они тусовались всегда вдвоем и которого я уже очень давно не видела. Последний раз мы пересекались с ним в одном из клубов еще летом. Неужели закадычные друзья поссорились и теперь не общались?

Близняшкам были рады все присутствующие, включая Игнатова, кроме двух дешевок, которых привез Макеев. Глядя на довольные лица парней, я брезгливо сморщилась, хотя ничего удивительного не произошло. Очередные доступные девушки, и скорее всего меня ждала очередная измена от Игнатова. А вот девушки не пришлись друг другу по душе и, судя по озлобленным взглядам, которыми обменивались красотки, вечеринка обещала быть веселой.

Не дождавшись Настю, я вышла на улицу. Идти в беседку и смотреть на весь этот балаган не хотелось, поэтому подошла к машине Олега и облокотилась на капот, задрав вверх голову и наблюдая за медленно бегущими облаками. От присутствующих меня благополучно закрывал внедорожник неизвестного парня, и можно было не опасаться вторжения со стороны в мое уединение.

Я подставила лицо осеннему солнцу, и, закрыв глаза, просто наслаждалась погодой. Все мои мысли были обращены к чете Яроцких. С момента их бракосочетания мы виделись с ними множество раз, и я даже не могла подумать, что Яроцкий равнодушен к Насте. Мне они казались такой влюбленной парой, понимающей друг друга с полуслова.

Я скорее почувствовала чье-то присутствие, чем услышала. Как будто легкое движение воздуха заставило меня открыть глаза и вздрогнуть от неожиданности.

Первое, что я увидела – синие глаза. Такие яркие, как у младенцев, в глубине которых таилась насмешка и дерзость. Прошлись по мне взглядом от макушки до пяток, как каток по асфальту. Я даже забыла, как дышать. И забыв о скромности, сама пялилась на нежданного гостя, который оказался хозяином внедорожника.

Он был необычайно красив. В придачу к синим глазам, природа наградила его красивым прямым носом, четко очерченными скулами и губами, спортивным крепким телом, а лохматость и небритость придавали его образу бешеную сексуальность, которую я чувствовала каждой своей клеточкой. Впервые я чувствовала человека, не прикасаясь к нему. Меня это настолько удивило, что я неосознанно сглотнула.

От него исходила сила и решительность, и что-то неуловимо дьявольское и одновременно греховное. Он напоминал мне охотника. Опасного и безжалостного, который сначала заманивает жертву, притягивая ее своей порочностью, а потом уничтожает в ней все доброе и светлое, невинное, соблазняя своей испорченностью. Но меня это нисколько не отталкивало, а тянуло так, что я готова была сорваться с места и кинуться в его объятия. Хотелось прикоснуться к нему так, что кончики пальцев покалывало. Очень трудно было бороться с мощными магнитными волнами, исходящими от него.

Парень, увидев мой интерес, лишь насмешливо улыбнулся, и отвернулся. Просто отвернулся.

Его заинтересованность мной длилась всего несколько секунд, за которые он успел сделать вывод, что я не стою его внимания. Я даже пожалела, что не одела сегодня юбку и не подкрасила глаза. Хотя это меня бы не спасло. Куда мне до длинноногих красавиц - близняшек, которых этот парень привез с собой.

Что бы скрыть чувство разочарования, я достала телефон из кармана своей жилетки и уткнулась в него, мечтая телепортироваться отсюда куда-нибудь подальше.

Я думала красавчик уедет, но он, поискав что-то в машине, скорее всего телефон, закрыл дверь и снова повернулся ко мне.

- Скучаешь?

Его голос был бархатным, с легкой хрипотцой, от которой мои внутренности завибрировали.

Я несмело подняла глаза.

Уголки его губ чуть подрагивали, и мне захотелось стереть с его лица это нагловатое выражение, которое говорило о том, что он знает, какое впечатление произвел на меня.

- Клеишься?

Парень издал смешок и решительно подошел ко мне. Я сразу же выпрямилась, и мы оказались в паре миллиметров друг от друга.

Я ощущала морской аромат, исходивший от него. Никогда не была на море, но сейчас со всей уверенностью могла сказать, что от него пахло именно этой водной стихией. Хотелось уткнуться в его шею и вдыхать этот запах до потери сознания.

Я чувствовала его дыхание на своей щеке. Его губы едва касались моей кожи. Позвоночник простреливали легкие разряды тока, закручиваясь в тугую спираль внизу живота, а все мои волоски на коже встали дыбом. Я инстинктивно сжала ноги. Все вокруг стало смазанным и неважным.

- Ты. Не. В. Моем. Вкусе, - прошептал на ухо парень.

От тембра его голоса по телу побежали мурашки, а дыхание сбилось в два счета. Я судорожно глотала воздух, пытаясь скрыть свое возбуждение. Чем больше я себя сдерживала, тем сильнее становилось желание прижаться к парню. Мои руки дрожали. Не знаю, каким чудом я удерживала их от того, чтобы не вцепиться в куртку незнакомца.

Смысл слов остался где-то за гранью.

Никто из нас не сделал ни единого движения, чтобы отойти друг от друга. Я продолжала судорожно дышать, а он продолжал обжигать мою щеку своим горячим равномерным дыханием. Было жутко стыдно за свои эмоции, но я не могла пошевелиться. Было ощущение, что меня просто парализовало.

Не знаю, сколько мы бы так простояли, но в его куртке завибрировал телефон, и парень отступил от меня на шаг назад. Еще раз, окинув меня небрежным взглядом, он подмигнул и ушел в направлении беседки.

Я же продолжала стоять, не понимая, что вообще только что произошло. Вокруг сразу же образовалась пустота. В моей голове не было ни одной путной мысли. Я забыла, где я нахожусь, забыла, что рядом Игнатов, который мог увидеть меня с этим парнем. А выглядели мы довольно двусмысленно. Да и чувствовала я себя так, словно переспала с этим парнем. Мои трусики промокли, хотя он ни разу ко мне не прикоснулся. Казалось, что я сошла сума. Никто и никогда не вызывал во мне такой шквал эмоций.

Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, я немного пришла в себя. В голове всплыли последние слова, которые незнакомец произнес с четко выраженными паузами, давая мне понять всю абсурдность моего вопроса. У меня от него сорвало крышу, а он просто поиграл со мной.

Волна стыда накрыла меня, и я просто сбежала в дом.

Туда вряд ли бы кто-то, кроме Яроцких мог заглянуть, и у меня было время привести свои чувства в порядок. Я, конечно, понимала, что я не смогу отсидеться весь день на кухне, хотя такое желание не покидало моей головы. И если честно признаться, то у меня просто не хватало смелости пойти туда и посмотреть в глаза этому наглецу.

Я нервно ходила по кухне, когда вернулась Настя. Девушка сияла, как начищенный самовар.

- Даня хотел, чтобы я сидела дома, - рассказывала возбужденно Настя, - видите ли я ему мешаю отдыхать. А я сказала, что с удовольствием уеду в клуб или еще куда-нибудь. И вернусь утром. Он мне тоже надоел, и я хочу развеяться. Даш, он меня прижал к себе так, что чуть кости не сломал. А в глазах столько огня. Боже, я его так хочу!

- Ты уезжаешь?

Я плохо соображала, о чем говорит девушка. Мне бы в своих чувствах разобраться.

- Неет, - протянула Яроцкая довольно. – Сказал, чтобы ни на шаг от него. И поцеловал. Даш! Он меня поцеловал. Сам. При всех.

Я натянула на лицо улыбку. Что, что, а это я умела делать безупречно. И постаралась вникнуть в слова Насти.

- Ну, вот видишь, не все потеряно. Тебе просто нужно выбрать правильную тактику и доказать своему мужу, что ты его судьба.

Напевая себе что-то под нос, Настя принялась мыть овощи.

- А кто это еще приехал? – я старалась, чтобы мой голос не звучал слишком заинтересованно.

- Это Матвей Соколов и Максим Головин!

Значит, Максим.

Я с Игнатовым уже два года. Я знала всех его богатеньких друзей и врагов, но ни разу нигде этого Максима не встречала. То, что он еще один мажор, было понятно с первого взгляда, и по идее мы должны были с ним уже давно пересечься. Но почему-то этого не произошло. Меня просто съедало любопытство. Но спрашивать у Насти я не рискнула. Наша встреча с Максимом для меня была слишком личной, и я никому не хотела говорить о ней. А задавая вопросы, можно легко было вызвать не нужные подозрения. Короче, здравствуй, паранойя!

Словно подслушав мои мысли, Настя заговорила, не дожидаясь моих вопросов, которые я с трудом в себе сдерживала:

- Максим с Даней одноклассники. Просто последние два года Макс жил, учился и работал за границей и совсем недавно вернулся.

Все сразу же встало на свои места.

- У них с Тороповым и Соколовым своя фирма, - продолжила Настя, нарезая овощи, - не знаю, чем занимаются, но все трое вкалывают там с утра до ночи. Головин занимался продвижением их фирмы в Англии, теперь вот вернулся, а Торопов уехал в Германию похоже с той самой целью.

Теперь стало понятно, куда пропал Торопов.

А еще я была удивлена, что сынки богатых родителей работали. Да еще с утра до ночи. Игнатов, например, даже слова «работа» не знал.

- А близняшки?

Настя рассмеялась.

- Я тоже в шоке. Кого только друзья Дани к нам не приводили, но близняшек впервые. Что Головин, что Соколов непостоянны, девчонок меняют, как перчатки. Думаю, эти тоже не больше, чем на ночь. Как так можно? Ну, если честно, то Головин красив, чертяка, и, если бы не Даня, я бы наверно тоже не устояла. Он нормальный парень, но на передок слабый.

- Соколов тоже симпотный!

Ну а что? Матвей действительно был симпатичным парнем. Темно-русые волосы и стального цвета глаза, нос с горбинкой и правильной формы губы. Всегда гладко выбрит. С чужаками он всегда серьезен и холоден, словно держит дистанцию, но я видела, как он общался с Тороповым и еще с парой девчонок в универе. Рядом с людьми, которым он доверяет, Соколов сразу же становится весельчаком и душой компании. Его задорная улыбка никого не может оставить равнодушным.

- Ну, может быть, - не стала спорить Яроцкая, - я все равно красивее Дани никого не знаю. И, вообще, нас заждались.

Настя всучила мне поднос с овощами, взяла второй и направилась к выходу.

Я была близка к истерике.

Пока мы шли, я в голове проиграла тысячи сценариев нашей встречи с Максимом. А еще молила бога, чтобы у него хватило ума не заговорить со мной или еще что-то. Игнатов меня убьет. Или не дай бог обвинит в измене.

Ноги тряслись, сердцебиение ускорилось в три раза, а вот восприятие окружающего мира наоборот замедлилось. Я словно принимала участие в замедленной съемке. Реплики собравшихся я слышала словно сквозь тонны воды.

Найдя глазами Олега, и ни глядя, ни на кого сразу кинулась к нему. Игнатов был сейчас моим единственным спасением. Только он мог удержать меня от этой неисправимой ошибки, которая проявлялась в безудержной и бесконтрольной тяге к Максиму Головину.

Олег как всегда был в своем репертуаре. Взяв у меня поднос и передав его кому-то в руки, притянул к себе и сразу же принялся целовать.

Я впервые ничего не чувствовала. Вообще.

Раньше его поцелуи тоже не были крышесносными. Но я всегда могла определить какое у него настроение, что он хочет от меня, чувствовала прохладу его губ. А сейчас ничего вообще. Я как будто была в другом месте и наблюдала за происходящим со стороны.

- Даш, ну где ты пропадаешь? Я соскучился! – попытался изобразить беспокойство Олег, но я давно ему не верила.

Видела я, как ты скучал. Именно так хотелось ответить ему, но вместо этого онемевшими губами с трудом выдавила из себя:

- Кофе пила. Горячий. Замерзла немного.

Смотрела в глаза Олегу и боялась, что вот он сейчас все поймет. А что поймет, не знала. Ведь ничего предосудительного я не сделала. Наш договор соблюдался, и я по-прежнему собиралась за него замуж. Ничего же не изменилось. Если не обращать внимание на то, что я чувствую, как меня старается прожечь пара синих глаз, то вообще можно сделать вид, что я Максима вижу впервые.

Игнатов развернув меня, прижал спиной к своей груди и снова вклинился в разговор с парнями.

Я робко взглянула на Максима и оцепенела. Чуть сощурившись, он с ухмылкой смотрел на меня.

Как же, кофе она пила, - говорил его презрительный взгляд.

Мои щеки заалели, и я стыдливо отвела глаза. А после боялась поднять глаза и смотрела на наши переплетенные с Олегом руки. Искала предлог, чтобы можно было сбежать в дом. Но как назло, стол ломился от закусок и алкоголя. Первая партия ароматного шашлыка была готова, и если час назад у меня слюнки текли в предвкушении вкусного сочного мяса, то сейчас просто не могла даже смотреть на него.

Краем глаза видела, что у Максима завибрировал телефон, и он покинул беседку.

Мне сразу же стало легче дышать. Я наконец-то смогла рассмотреть присутствующих. Никто не обращал на меня внимания. Все были увлечены разговором, едой и выпивкой. Мои страхи были необоснованны, если не считать Макеева.

Он тоже смотрел на меня. Но в его взгляд был всего лишь голодным, блудливым и омерзительным. Ничего нового для меня.

Он слегка улыбнулся мне, но опасаясь его больного внимания, я просто проигнорировала этот жест.

Яроцкий стоял рядом с Настей. Их руки были переплетены и, глядя на них, я бы в жизни не сказала, что между ними есть какие-то разногласия.

Дальше на скамье сидел Матвей в окружении одной из близняшек и брюнетки, которую привез Макеев. Надя и Леся, как я поняла из разговора. Девочки смотрели Соколову в рот и призывно улыбались ему. Он в свою очередь наслаждался вниманием, но вел себя прилично.

Вторая близняшка Нина сидела с другой стороны прямо напротив меня. Там же с ней, до того как отошел, сидел Головин, дальше Макеев со своей брюнеткой Стасей. Именно она висела на руке Игнатова, пока меня не было. Но стоило мне появиться, как она тут же переметнулась к Денису, вызвав у меня легкую усмешку.

За разглядыванием собравшейся компании я отвлеклась и не заметила, как вернулся Максим. Наши взгляды снова встретились, и я снова отвела глаза в смущении. Тело охватило легкая дрожь.

Я не понимала, что происходит и почему, мое тело так бурно реагирует на присутствие этого парня. В попытке скрыть свои эмоции, я старалась не смотреть на Максима. Но мои попытки были так ничтожны. Меня тянуло к Головину, словно к огромному магниту и даже объятия Игнатова не являлись преградой.

Его же взгляд я ловила несколько раз на себе, но в основном все его внимание было обращено к Нине, которая прижималась и терлась об него словно кошка. Судя по тому, как его рука легко сжимала бедро блондинки, Головину это даже очень нравилось.

Я не могла оторвать глаз от его ухоженных рук с длинными красивыми пальцами. Мне даже казалось, что у меня покалывает бедро в том месте, где Головин держал руку на бедре Нины.

Мне ничего не оставалось, как поставить себе диагноз – сумасшедшая. Потому что по-другому нельзя было назвать мои неконтролируемые рефлексы.

Из всех присутствующих не пили алкоголь я, Настя и Головин, который был за рулем. Мы с Олегом приехали на такси, поэтому он позволил себе расслабиться, хотя должна отметить, пусть он и избалованный и испорченный мажор, но за два года я ни разу не видела, чтобы он садился пьяным за руль. Максимум пара глотков, не более. Это была прихоть его папы, которая заключалась в лишении Игнатова всех денежных средств в случае выявления факта алкогольного опьянения за рулем. Игнатов был настолько зависим от отца, что ему проще было подчиниться этой прихоти, чем сесть пьяным за руль. А вот у Макеева, похоже, не было заботливого отца, потому что он налегал на алкоголь конкретно, несмотря, на то, что приехал сам на машине.

Девочки тоже не отказывались от напитков, и за пару часов из высокомерных зануд превратились в легкодоступных шалав. Причем по уровню доступности надменные королевы - близняшки не отставали от Леси и Стаси, которые изначально не скрывали, зачем они здесь.

Мы с Яроцкой иногда переглядывались, ужасаясь поведению девчонок, которые просто вешались на парней. Правда, Игнатов, вел себя достойно и в моем присутствии не позволял себе открыто интересоваться кем-то, кроме меня. За это я ему была благодарна. Почему-то мне не хотелось, чтобы Головин видел, что Игнатов меня не уважает. Конечно, я предчувствовала, что Олег отправит меня домой одну, а сам уедет с одной из этих особ, но это было бы уже не в моем присутствии, и кто, что подумает, не моего ума дело.

Даня чем пьянее становился, тем больше интересовался Настей. А бедная девушка, изголодавшаяся по его вниманию, млела от его взглядов и прикосновений. Невооруженным глазом было видно, что они без ума друг от друга, но почему-то ни один из них не хотел признаваться в этом.

Мне удалось спрятаться за Олегом и скрыться от прямых взглядов Головина. Не видя его, я немного расслабилась, но ощущение его присутствия все равно меня не покидало.

Несколько раз мы с Настей уходили в дом погреться и выпить кофе. Эти перерывы были для меня основательной передышкой. Я не понимала, почему так напряжена в присутствии Максима, ведь он тоже принял мою игру и сделал вид, что мы с ним не виделись. А может и не делал вид. Может, ему действительно все равно. Это просто я зациклилась на нем, как школьница.

Ближе к вечеру я уже устала, и единственным моим желанием было попасть домой. Но парни разошлись и не хотели закругляться. Их даже не останавливал ни холод, ни подступающая темнота. Они решили перебраться в дом и продолжить вечеринку в тепле.

Я оттащила Олега немного в сторону:

- Я поеду домой.

Игнатов был уже пьян, и, прижимая к себе, прошептал:

- Малыш, ну останься. Позже поедем ко мне.

Ответить он мне не дал, накинулся на мои губы. Мне ничего не оставалось, как ответить ему. За нами наблюдали все присутствующие, и мне хотелось закончить эту каторгу, но Игнатов не отпускал меня и, опустив руки на ягодицы, сильнее прижал меня к себе.

Боже, я чувствовала себя не в своей тарелке. Мне было неловко. И, черт возьми, было неловко только перед Максимом.

Когда Олег отпустил меня, я все же нашла в себе силы отказаться.

- Нет, Олег. Я устала. Если хочешь, я приеду позже.

Я была уверена, что Игнатову не нужно было, чтобы я приезжала. Сегодня к нему поедет одна из присутствующих дешевок. А весь этот цирк с поцелуями и любовью был для отвода моих глаз. Игнатов знал, что я догадываюсь о его изменах, но обычно скрывал свои похождения налево. Иногда конечно пытался вызвать мою ревность, но дальше легкого флирта при мне не заходило. Поэтому сейчас мой отказ был ему на руку. И я не в обиде, и он покувыркается с Лесей, Надей или хрен еще знает с кем. Мне было пофиг.

- Нет, не нужно. Отдыхай, завтра увидимся, - Игнатов сделал расстроенное лицо. Но меня это не тронуло.

- Я вызову такси.

- Денис сейчас едет в город. Он тебя подвезет.

Меня словно током пробило. Все, что угодно, только не поездка с Макеевым.

- Нет, - вскрикнула я, чем привлекла к себе внимание всех, кто сидел в беседке.

- Даш! Ты чего? – Игнатов был удивлен. Он Макеева считал лучшим другом и просто не видел его озабоченных взглядов.

- Он пил. Я не сяду в машину с пьяным водителем, - прошептала я.

Наверное, у меня был устрашающий вид, потому что Игнатов не стал со мной спорить. А лучше бы поспорил. Потому что после его вопроса, я не знала, какое из зол меньшее.

- Макс, ты в город едешь?

Я стояла спиной к беседке и проклинала весь белый свет.

- Да.

- Дашку мою захватишь?

Я готова была убить Игнатова. Он своими руками толкал меня на путь, о существовании которого я бы даже знать не хотела.

- Я тоже еду в город, - подал голос Макеев.

Олег посмотрел на меня, давая понять, что выбор за мной.

Мне нужно было выбрать либо пьяного сексуально-озабоченного Макеева, либо Головина, от одного взгляда которого у меня коленки тряслись. Такси, конечно же, отменялось. Ведь Игнатов заботится о своей любимой девочке.

Я обернулась.

Макеев смотрел на меня в упор. Его взгляд был осоловелым. Он был счастлив, что наконец-то у него будет возможность остаться со мной наедине.

А на руке Макса висела пьяная Нина. И скорее всего они собрались уезжать отсюда вдвоем, а я была бы третьей лишней.

- Я отвезу, - неожиданно для меня отозвался Головин. Его голос был уверенными, даже у меня не осталось сомнений с кем я поеду, – через пять минут выезжаем.

- Я же сказал, что тоже еду, - Макеев встал со скамьи, и его повело в сторону. Он был пьянее, чем казался на самом деле.

Это заметил даже Игнатов:

- Нет, Ден. Сиди уже!

Макеев попытался что-то возразить, но я его уже не слышала, потому что во взвинченном состоянии направилась к дому. Пусть разбираются сами.

Как же меня напрягла вся эта ситуация. И почему именно сегодня Игнатов был таким упертым?

Следом за мной в дом зашли Яроцкие. Попрощавшись с ними и получив очередное приглашение в гости, я взяла свой рюкзак и вышла на улицу.

Макс с Ниной стояли у машины и жарко целовались.

Блин, это было так противно. Интересно всем было так же противно, кто на них смотрел, или только мне?

Я подошла ближе, но они были настолько увлечены друг другом, что меня не услышали. Мне пришлось прокашляться. Максим отпустил девушку и повернулся ко мне.

- Нуууу, - протянула недовольная Нина.

Головин на ее стон не обратил внимания. Все его внимание было приковано ко мне. Я не знаю, что между нами происходило, но он явно мне соврал, что я не в его вкусе. У меня было слишком мало опыта в общении с противоположным полом, но женская интуиция подсказывала, что на девочек, которые не нравятся, не смотрят так откровенно, как сейчас смотрел Головин.

Наш зрительный контакт разорвал Олег, который появился из-за машины:

- Позвони, как доедешь.

А затем поцелуй со вкусом коньяка. Горький и совсем не к месту.

Знала, что Максим смотрит и почему-то хотелось, чтобы ему было также противно, как и мне, когда он целовал Нину.

Но когда я открыла глаза, Максима уже не было рядом. Он помогал Нине занять место на переднем пассажирском сиденье. Олег помог мне сесть назад. В окно я видела, как Игнатов перекинулся парой слов с Максимом, затем парни пожали друг другу руки, и Головин сел за руль.

Машина Максима, была такой же мощной и хищной, как сам хозяин. Большая, черная, массивная и обманчиво опасная, потому что в ней я как раз испытала чувство защищенности. Задумываться от кого оно исходило больше, от бесчувственной железки и слишком сексуального Головина, боялась. Теперь я не контролировала свои мысли, и они могли завести меня в такие запретные дебри, что и умом тронутся не долго.

Мы ехали в полной тишине и меня это вполне устраивало. В машине было тепло. Если закрыть глаза и не думать о водителе, то можно даже расслабиться. Тишину нарушали периодические стоны Нины. Кажется, девушка выпила лишнего, и сейчас ей было плохо.

На въезде в город она простонала:

- Макс! Останови на заправке. Мне плохо.

Макс чертыхнулся, но все же свернул к придорожному кафе.

Нина попыталась выйти из машины, но у нее только получилось открыть дверь и ее повело. Она не выпала, только потому, что держалась за дверцу.

- Бл*дь! На х*ра ж так пить, - Макс был зол.

Но отреагировал моментально, затянув Нину за руку обратно в салон. Несмотря на свою злость, Головин вышел из машины и помог выйти девушке. Подхватив ее за талию, Макс повел ее в сторону кафе.

Мне ничего не оставалось делать, как сидеть и ждать. Была мысль сбежать и уехать на такси, но я вовремя одумалась. Я усмехнулась своей глупости. Игнатов был бы удивлен моим побегом, а уж причинами, так и вовсе.

Максим появился минут через пятнадцать. Один. Не знаю, что там у них произошло, но я почему-то переживала за Нину, хоть она и была из категории стерв. Думаю, если бы я оказалась в такой ситуации, то она оставила бы меня здесь, не задумываясь.

- Все в порядке? – спросила я, когда Максим сел в машину.

- Да. Сейчас выпьет чай и поедем, - настроение у Головина было гадким.

Он злился. Судя по раздувающимся ноздрям и по сжатым кулакам, даже очень сильно. Но я все равно зачарованно смотрела на него. Дура, которая жила во мне, сейчас вытеснила разумную девушку и правила балом, контролируя мои мысли и эмоции.

- Адрес?

Я даже сразу не поняла, что вопрос ко мне, хотя кроме меня задавать их больше было некому. Колючий взгляд Максима в зеркале заднего обзора заставил меня встрепенуться.

- Остановка около торгового центра «Алладин».

- Адрес.

- Я дойду.

- Твой Игнатов с меня скальп снимет, если с тебя хоть один волосок упадет. Так что давай ты называешь точный адрес, я отвожу тебя до места и на этом все, - голос был холодным.

Злить Максима еще больше я не решилась, поэтому отчеканила:

- Вавилова 128, корпус 3, квартира 112.

Смотреть в его глаза через зеркало не осмелилась и просто отвернулась. Но меня это не спасло. Почему-то в салоне было душно, а Головин не сводил с меня взгляда. Я это чувствовала. И начинала нервничать, просто потому что нельзя так остро ощущать присутствие другого человека.

Меня спасла Нина. Выглядела она не очень. Бледное лицо, растрепанные волосы, но радовало, что она была вменяема. Понимала, где она и с кем. Как только все заняли свои места, мы тронулись. Максим ехал быстро. На дороге было пусто, несмотря на вечер. Анализируя сегодняшний день, я искала причины своему неадекватному поведению рядом с Максимом, и даже не заметила, как мы проскочили поворот в мой район.

- Она с нами? – язвительный голос Нины вернул меня в реальность.

Максим молчал, а я оглядывалась в попытке узнать место, где мы находимся.

- Макс! Мы на тройничок не договаривались!

Я замерла в шоке от услышанного.

- Какой, бл*дь, тройничок? Ты видела свое состояние? На хрена так нажралась? – зарычал Максим, не глядя на девушку.

- Мне нужен душ и я буду в норме, - почувствовав скверное настроение Максима, девушка взяла более благодушный тон.

Макс шумно выдохнул.

Кажется, я была свидетелем выяснения отношений, а еще хуже - причиной этих разборок и поэтому не знала, куда себя деть.

- Мы все ко мне? – взвизгнула девушка.

Боже упаси, промелькнуло в моей голове.

- Нет, мы все по домам! Мне еще в офис нужно, - было видно, что Макс сдерживает с трудом рвущуюся наружу ярость и пытается говорить спокойным тоном.

- В смысле? Давай сначала ее отвезем.

- Она живет рядом с моим офисом, и я не намерен десять раз ездить туда-сюда.

- Какого фига ты вообще меня забрал с собой?

Макс рассмеялся.

- Ты сама изъявила желание поехать со мной. Я тебе ничего не обещал.

- Козел! Отвези меня обратно.

Макс даже не шелохнулся. Нина бесилась. Ее лицо приобрело помидорный цвет, что ей вообще никак не шло.

- Макс! Ты слышишь меня?

- Я никуда тебя не повезу! – отрезал Макс. Его голос был настолько холодным, что я почувствовала, как температура в салоне упала на несколько градусов.

На Нину это вообще никак не повлияло. Она развернулась всем корпусом к Головину и заорала:

- Ты придурок! Отвези меня назад.

Мне казалось, что Нина вот-вот готова кинуться на Максима. Мое сердце замерло. Не хватало еще попасть в аварию. Но истерика Нины вообще никак не отразилась на нем. Он, сжав зубы, продолжал хладнокровно вести машину.

Я в ужасе смотрела на девушку и молилась, чтобы она одумалась. Мои молитвы были услышаны. Кажется, до Нины дошло, что криками ничего не добьется и надув свои губы, замолчала. А еще через пару минут мы заехали во дворы.

- Ну, ты и сволочь, Головин! – кинула девушка на прощанье, и громко хлопнула дверью.

- Стерва, - процедил Макс и двинулся дальше.

После ухода Нины стало спокойнее. Но только не рядом с Максом. Я посмотрела в зеркало и встретилась с ним взглядом. Он улыбнулся мне словно хищник, давая понять, что я теперь в его ловушке. Воздух сразу же стал густым. Предвкушение чего неизведанного медленно растекалось по позвоночнику и мне с трудом удалось отвернуться.

Мы выехали на проспект и Максим остановился. Я, не понимая его маневра, занервничала, но снова посмотреть ему в глаза не смогла.

- Садись вперед, - услышала его тихий голос.

Я нервно сглотнула.

- Нет.

Около минуты мы с ним сидели в тишине. И, кажется, оба не дышали. Потому что в салоне стояла невероятная тишина.

- Я жду.

- Нет, - я и так рядом с ним не контролировала себя.

Кресла автомобиля для меня были своеобразным щитом, а согласиться на его предложение означало верную погибель.

- Я скажу Игнатову, что ты ко мне приставала.

Я не могла поверить своим ушам:

- Что???

- И просилась ко мне домой, - Головин достал свой телефон и, показывая мне дисплей, принялся искать в контактах номер Игнатова.

Он его нашел.

Две секунды и Головин разрушит мою жизнь.

Я не знала, зачем он это делает, но это уже не имело значения. Я открыла дверцу машины и пересела вперед. Сейчас я была согласна с последним заявлением Нины. Но решила промолчать, мало ли что у этого Максима на уме.

Всю дорогу мы молчали. Где-то на полпути парень включил навигатор и вбил мой адрес, избавив меня от объяснений, как проехать к моему дому. Увидев, что Максим все-таки планирует меня отвезти домой, облегченно выдохнула.

Навигатор выбрал не самый короткий путь, но к дому привел безошибочно. Головин остановился прямо у подъезда.

Рюкзак остался лежать на заднем сиденье, и я потянулась за ним назад. Одновременно с Максимом. И снова так близко. И так жарко.

Максим мгновенно перехватил мою руку и потянул на себя. Я сопротивлялась. Завязалась борьба, но Головин был сильнее меня, и я оказалась на его коленях. Не понимая, что проиграла и, оседлав его, продолжала колотить его кулаками. Он не шевелился, просто прижимал меня ладонями к своим бедрам. Когда осознала, что мне не удастся вырваться, замерла.

Наши взгляды снова пересеклись. Сейчас Макс смотрел прямо в душу. Его взгляд, поза, в которой мы замерли, были такими откровенными, притягивали меня, обещая нечто греховное и порочное. Низ живота опалило жаром и мне безумно захотелось потереться об его пах. Я не знаю, как я сдержалась. Головин, словно прочитал мои мысли, толкнулся бедрами мне навстречу. Я глубоко втянула воздух и в последний момент успела проглотить рвавшийся наружу стон желания.

- Поехали ко мне, - его голос был сиплым и манящим.

Я выдохнула и отрицательно покачала головой. Сейчас с его притяжением боролись остатки разума, но и они были на грани. Он затягивал меня в свою бездну, а я даже не пыталась дать отпор.

Максим просунул руки под мою жилетку и кофту, и мою талию опалил жар его ладоней. По коже побежали электрические разряды.

- Он ни о чем не узнает. Все останется между нами.

Вот сейчас мне было все равно, кто что узнает. Я впервые столкнулась с такой необъяснимой тягой к мужчине. Впервые так реагировала на мужские взгляды и прикосновения, да даже на присутствие. До сегодняшней встречи с Головиным я как будто спала. Никогда ничего подобного не испытывала с Олегом. И это все не изведанное меня затягивало. Хотелось испытать на себе и попробовать на вкус проснувшиеся потребности.

В голове ни одной мысли, напоминающей про договор с Олегом, про мои обещания быть верной, про семью, нуждающуюся в деньгах. Только его сильное, мускулистое тело. Только его зовущие губы.

И меня даже не смущает, что мы официально не знакомы.

- Скажи «да», - продолжал соблазнять Макс.

И я бы сделала это, но в рюкзаке зазвонил телефон, возвращая меня в реальность.

- Бляяяя, - простонал мой искуситель.

Когда я потянулась к рюкзаку и, воспользовавшись предоставленным шансом, пересела на соседнее сиденье, Макс не стал удерживать. Мы оба понимали, что момент упущен.

Звонил Игнатов. Разговаривать с Олегом при Максиме не было желания, но в этот момент я ничего не соображала, поэтому просто ответила. Чтобы не видеть лица Максима, отвернулась к окну.

- Привет, детка.

- Привет.

- Ты дома? Все нормально?

- Да. Все хорошо.

- Ну и отлично. Целую.

- Я тоже.

Его звонок был для меня как гром среди ясного неба. Никогда прежде он не интересовался, как я добралась до дома и добралась ли вообще. Обычно я сама отзванивалась. Но, видимо, сегодня Олег не дождался и словно почувствовал, что у меня намечается акт неверности. На душе сразу стало гадко и неприятно.

За последние два года я приняла много неверных решений, но пять минут назад я была в шаге от самой большой ошибки в своей жизни. И опять моим спасителем был Игнатов. Даже не удивительно.

Я толкнула дверь, но она оказалась заблокирована. Прижав к себе рюкзак, словно он мог меня защитить от Головина, посмотрела на парня. Его волосы были взъерошены. Почему, когда мне нужно бежать от Макса, я хочу запустить руку в его волосы. Бред какой-то.

- Открой, - попросила я.

Но Максим меня не слышит. Его глаза сощурены, а на губах усмешка:

- Ты же понимаешь, что мы все равно окажемся в одной постели.

А меня захлестывает раздражение. Почему он так уверен? Неужели, похоже, что я слишком легкодоступна. И даже если я признаюсь, что меня тянет к Максиму, то все равно в моей жизни есть обстоятельства, которые я не за что не променяю на одну ночь с таким притягательным и умопомрачительным парнем, как Головин. Поэтому щурюсь в ответ:

- Ты же понимаешь, что у меня есть парень, отношения, любовь и счастливая жизнь впереди, и ты никак во все это не вписываешься.

- Пофиг. Есть ты, есть я, и нас тянет друг к другу. И даже не пытайся отрицать это. Остальное все второстепенно.

Максиму действительно наплевать на все. Я нужна ему. На одну ночь. Для него это нормально, а для меня выходит за рамки моего отношения к жизни. Может меня и тянет к нему, но я не могу согласиться на его предложение. Меня не устраивает одна ночь с ним. И даже две. Если бы целая жизнь, но это из области фантастики. И вообще, я не в его вкусе.

- Даже плевать на то, что я не в твоем вкусе?

Максим смеется. Неожиданно открыто и беззаботно. Потом смешно морщит нос и спрашивает:

- Зацепило, да?

Конечно, зацепило. Я же девочка. И как может не зацепить, когда дыхание перехватывает от того, кто говорит такие обидные слова. Но в этом я никогда не признаюсь Максиму.

- Еще чего! И вообще открой дверь!

Губы Максима растянулись в довольной улыбке. Он читал меня как книгу и мне это не нравилось. Всегда думала, что могу прятать свои чувства. С Игнатовым ведь прокатывало. А здесь не получилось.

Его рука тянется к моей щеке, и я медленно отклоняюсь назад, насколько позволяет салон.

- Ты не в моем вкусе! – возвращаю ему шепотом его слова.

- Принято.

- Не трогай!

Максим подчиняется.

- Любите вы девчонки все усложнять.

Между нами плавится воздух. Мне нужно бежать. Наш разговор не приведет ни к чему хорошему. И если у Головина на кону лишь сексуальный интерес, то у меня вся жизнь. Поэтому набираюсь смелости и говорю:

- Я ничего не усложняю. У меня есть парень, и я не давала никакого повода тебе думать, что ты можешь делать мне такие предложения. Ты мне не нравишься. И я никогда не буду в твоей постели. И если ты меня сейчас не выпустишь, то это я расскажу Олегу, что ты ко мне приставал. И если он мне даже не поверит, то все равно не отпустит. Мы принадлежим друг другу, и никто этого не изменит.

У Головина на лице ни одной эмоции. Ни один мускул не дрогнул.

- Я тебе не верю.

- Выпусти!

- Ты будешь в моей постели!

Его уверенность так бесит меня.

- Выпусти!

Щелчок и я на свободе. Бросаю на Максима последний взгляд и выхожу.

Уже подхожу к подъезду, когда слышу в спину:

- Я все равно тебя добьюсь!

Жмурюсь от нахлынувших эмоций. С трудом сдерживаюсь, чтобы не обернуться и не показать ему средний палец. Ни хрена у него не получится. За мое тело он может побороться, а душу нет. Не получит. Я ее уже продала.

- Ты слышишь? Я все равно тебя добьюсь!

Останавливаюсь у двери и дрожащими руками прикладываю ключ к домофону. Слышу, как отъезжает его машина, и со свистом выдыхаю воздух. Лбом прислоняюсь к двери. Холодный металл остужает мое горящее лицо.

Это был для меня слишком тяжелый день.

Знакомство с Максимом, хотя официально мы так и не представились друг другу, перевернуло мою жизнь вверх тормашками. Все, чему я научилась рядом с Олегом, все, во что я поверила рядом с ним, сейчас затрещало по швам. Все мои планы рухнут, если я хоть на минуту поддамся эмоциям. Максим ворвался в мою жизнь так неожиданно и так не вовремя.

Я впервые подверглась такой эмоциональной встряске рядом с мужчиной. Сегодня рядом с ним я испытала то, что раньше для меня было закрыто за семью печатями. Это было нормально для двадцатилетней девушки, но не в моем случае. У меня был Игнатов, был договор. Я сама отказалась от счастливого будущего для себя. Но тогда я не верила, что со мной может случиться что-то подобное. Что однажды я смогу встретить человека, который разбудит во мне чувства, о существовании которых я не подозревала. Мне казалось, что с Олегом я выкладываюсь по максимуму, что вся моя чувствительность на пределе. Сегодня я убедилась, что я оказывается, и не выкладывалась. Я думала, что рядом с Олегом я стала опытной и уверенной в себе девушкой, но это было лишь иллюзией. Я, по-прежнему, оставалась той наивной школьницей, которая ничего не знала об отношениях между мужчиной и женщиной.

И, возможно, если бы не договор с Игнатовым, я могла бы себе позволить откликнуться на призыв, исходящий от Максима. Пусть даже на одну ночь. Но не сейчас. Я слишком завишу от Олега, что бы позволить себе такую роскошь, как Максим Головин. Именно поэтому все, что мне сейчас нужно было, так это, во что бы то ни стало избегать Головина. В том, что он для меня бомба замедленного действия сомнений не было. И если эта бомба рванет, она разрушит все. Отнимет все, что у меня есть и чем я дорожу. А, значит, чем раньше я поставлю крест на своей реакции на Максима, тем лучше будет для всех, а особенно для меня.

Я честно весь вечер старалась не думать о синеглазом демоне. Пыталась не думать о словах, о его взглядах и прикосновениях. Но ночью ему все равно удалось пробраться в мои сны и там продолжить атаковать мое сознание.

Проснулась рано, совершенно разбитая, и как никогда не выспавшаяся. В универ нужно было к обеду, и можно было еще поспать, но сон я уже переборола и просто лежать не видела смысла.

Я успела только принять душ, когда от Игнатова пришло сообщение, что он ждет меня дома.

Ехать к нему не хотелось. Особенно после вчерашнего. Но выбора не было, и быстренько собравшись, я вызвала такси.

Игнатов, несмотря на вчерашние возлияния, выглядел довольно бодро.

Сразу на пороге он запечатлел страстный поцелуй на моих губах и потянул меня в комнату. Ничего нового. Я, как наивная дура верила, что однажды Олег мне сначала предложит завтрак, поговорит со мной, а не потащит сразу удовлетворять свои низменные потребности. Но это однажды произойдет точно не сегодня.

Стянув с себя спортивные штаны и боксеры, Игнатов развалился на кровати. Его член был в полной боевой готовности. Неужели ему не хватило вчерашних кувырканий с очередной потаскушкой. Или я слишком плохо думаю о своем парне? Может он мне не изменял?

Олег кивнул на свой член, давая понять, что он весь в ожидании.

Я медленно разделась до нижнего белья, распустила волосы и удобнее устроилась между его ног. Отключив свое сознание, я начала с медленных ласк, постепенно набирая обороты. Выбранный мной темп не устроил Олега, и он принялся помогать мне бедрами, при этом держа мою голову, не давая даже вдохнуть. Он вдалбливался в мой рот настолько глубоко, насколько позволяло мое горло. Я задыхалась. Из глаз брызнули слезы. Но его это не останавливало. Он вообще не замечал меня, пока я не стала вырываться. Когда у меня получилось освободиться, мы уставились друг на друга, тяжело дыша. Он от напряжения, я после борьбы с ним.

Оценив ситуацию, Олег опрокинул меня на спину, стащил с меня трусики, а губами припал к груди. Его руки раздвинули мои ноги, и пальцы проникли в меня. Так он ласкал меня, пока между ног у меня не стало влажно. Потом грубо перевернул на живот, подтянул за бедра к себе и одним движением вошел в меня, выбивая из меня весь воздух.

Его движения были сильными, глубокими. Настолько глубокими, что я испытывала легкие болевые ощущения. Сжав одеяло в кулаках, молилась, чтобы Игнатов быстрее кончил, но он даже не собирался.

- Кажется, я все-таки вчера перепил, - прочитал он мои мысли, и продолжил вбиваться в меня в прежнем темпе.

Я пыталась стонать, но это ни на шаг не приблизило его к разрядке. Я не знаю, сколько длился этот марафон, и сколько мог еще продолжаться, поэтому позволила себе отключиться от реальности. И как только я это сделала, перед моими глазами встали синие глаза Максима.

Я снова сидела в его машине на его коленях. И он снова терся об меня своими бедрами. Низ живота запульсировал, и в этот раз мне не удалось сдержать стон. Глубокий, протяжный.

Еще движение, еще стон, переходящий в тихий крик. Чем больше я позволяла фантазии проникнуть в мой мозг, тем сильнее была уверена в том, что это Головин сейчас двигается внутри меня. Я сама принялась насаживаться на его член. С каждым его движением напряжение во мне нарастало. Я уже не контролировала свои крики. Да, да, крики. Я впервые кричала во время секса. И мне казалось, что вот сейчас я взорвусь, но протяжный стон за спиной дал понять, что взрыва не будет.

Игнатов кончил, возвращая меня в реальность.

Он толкнул меня вперед, и тяжело дыша, завалился на меня. Еще никогда я не испытывала такого разочарования от секса.

- Алексеева, мне показалось или ты была близка к оргазму? – спросил Олег, стараясь выровнять дыхание.

Я прикусила губу. Значит, оргазм.

- Да, почти, - врать Игнатову не видела смысла. Он давно знал меня вдоль и поперек.

- Прости. Просто ты так кричала, что у меня снесло башню.

- Все нормально.

- Точно?

- Угу.

- Чай, кофе?

- Кофе.

Олег ушел, а я от разочарования еле сдерживала слезы. В низу живота еще чувствовалось напряжение, от которого безумного хотелось избавиться. В тот момент я впервые узнала, что такое ходить неудовлетворенной.

Но это было мелочью, по сравнению с осознанием того, что я умудрилась впустить в нашу постель парня, которого я знала всего несколько часов. Впустила и позволила завладеть моими мыслями настолько, что поверила в его присутствие. Кажется, моя крыша, действительно стронулась с места.

Не хватало, чтобы я бредила Максимом.

Поклявшись, что впредь буду контролировать свои мысли, вышла на кухню, в которой уже стоял божественный аромат кофе. Игнатов соорудил бутерброды, и мой желудок предательски заурчал.

Я с удовольствием заглотила пару бутербродов, запивая их кофе. Игнатов тоже поглощал еду, молча изучая меня.

По телу пробежала легкая дрожь. Мне почему-то показалось, что он знает, о ком я думала, находясь с ним в постели. Надеюсь, я не настолько отключилась, чтобы произнести имя Максима вслух?

Пытаясь укрыться от его взгляда, я подошла к окну и принялась изучать двор. Стук чашки оповестил о том, что Олег допил свой кофе, а через секунду его руки обхватили меня за талию, прижимая к своему телу. Лицом он уткнулся в мою шею.

- Даш, я сделал тебе больно?

- Нет.

- Ты так кричала.

Я пожала плечами.

- Я не знаю. Просто так получилось… Как-то неожиданно…

- Тебе нравится долгий жесткий секс?

От смущения у меня чуть чашка не выпала из рук.

- Нет, - я повернулась лицом к Олегу, - не спрашивай ничего. Я просто не знаю.

- Давай обсудим это, - не отставал Игнатов.

А у меня по лицу красные пятна.

- Олег, блин! Ты меня смущаешь.

Я попыталась вырваться из кольца его руки, но у меня ничего не получилось. Одной рукой он меня прижимал к себе, а второй схватил за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

- Какой на хрен смущаешь? Я, блядь, тебя трахаю в рот, раком, где мне вздумается и когда вздумается. Трахаю уже больше года. А ты до сих пор смущаешься.

- Пожалуйста, - прошептала я.

Я не готова к такому разговору. Да и что я могла ему сказать? То, что я не люблю его, он и сам об этом прекрасно знал. Оправдываться в своем безразличии?

- Ну, ты и Снежная Королева! Я уже не знаю, как растопить твой лед.

Да никак. В наших отношениях я безнадежна. И подтверждение этому моя тягу к другому парню, которая возникла в первые секунды встречи с ним.

- Отпусти.

Игнатов забрал у меня чашку с кофе и поставил ее на стол, не выпуская меня из своих объятий.

- Ладно, проехали. Давай сменим тему.

Я рядом с Олегом уже почти два года. Но до сих пор удивляюсь, как он может быть жестоким, и в одно и то же время таким терпеливым. Иногда я даже испытывала чувство вины за свою бесчувственность. Но с другой стороны, Игнатов меня тоже не жалел, когда предлагал спать с ним за деньги. И, знаю, что я могла бы не соглашаться, но и он тоже мог бы быть джентльменом и помочь мне бескорыстно.

Чтобы не заняться самокопанием, я выполнила просьбу Олега – сменила тему:

- Долго вчера сидели?

- У Яроцких нет. Мы с Макеевым уехали в клуб. А там я уже ни черта не помню. Проснулся дома.

Я покачала головой.

- Мне не нравится твой Макеев. И я просто мечтаю, чтобы ты перестал с ним общаться.

- Мне тоже не нравится твоя Крис.

- Что? Крис? - я даже не сразу поняла, о чем говорит Олег.

- Но я же не мечтаю, чтобы ты перестала с ней дружить.

Я смотрела на него, глотая воздух, от шока.

- Это была шутка. Я в восторге от Крис. Просто хотел, что бы ты поняла, что каждый из нас друзей выбирает сам, без чужих советов.

- Жестоко.

- Не хмурься. Рано состаришься.

Ответить не дал. Припал губами к моим губам. Целовал медленно, нежно, долго.

- Прости, если чем-то сегодня тебя обидел. И, кажется, мы опаздываем в универ.

Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ним, одеться и поехать в универ.

Интересно, Олег поверит мне, если я расскажу ему про далеко не невинные взгляды Макеева? Вряд ли. Он слишком ему доверяет и по не понятной мне причине просто боготворит.

В универ мы входили вместе, как всегда за руку. Нам удалось не опоздать, и мы попали как раз на большой перерыв между парами, так, что у нас еще было время постоять в холле с друзьями Олега.

Я так была увлечена своими мыслями, что даже не обращала внимания на происходящее вокруг.

- Кого я вижу! Головин! Это, правда, ты? – женский голос вернул меня на землю.

Я обернулась на голос.

К нашей компании спешила Алина Светлова. Принцесса всех принцесс, королева всех королев, богиня всех богинь и так далее по списку.

Это девушка была нереально красива. Высокая, со светлыми волосами, дымчатыми глазами и нежной улыбкой. Ее модельная фигура была всегда упакована в известные бренды, и как у настоящей королевы была своя свита из девчонок, глупых и смотрящих своему идолу в рот. Между прочим, поговаривали, что в свиту к ней попасть было не так-то и легко, а уж в подружки тем более. Этот эталон красоты проводил жесткий отбор в свою свиту. Не знаю, по какому принципу, но Алина могла послать девочек и из высшей лиги. То есть статус и положение в обществе не имели для нее никакого значения.

За ней бегала вся мужская половина универа, и не только. Все парни, кто ее видел, растекались перед ней лужей и готовы были целовать ей ноги. Игнатов мне когда-то сказал, что он был бы не против с ней замутить, но она из категории «секс только после свадьбы». А в статусе жены она его не интересует. Поэтому я могу спать спокойно. Алина мне не конкурент.

Алина никогда не обращала внимания на нашу компанию в универе. Несмотря, на то, что в ней все были детки обеспеченных родителей, не считая меня, она все равно с презрением обходила нас стороной. Видимо, у нас в компании были птицы не ее полета.

И сейчас, когда она спешила к нам, в васильковом, по любому брендовом платье, с безупречным макияжем и идеально уложенными локонами, буквально все открыли рот от удивления. Кроме меня. Хотя нет, мой рот тоже был раскрыт, но совсем от другого.

Мое сердце набирало обороты. Я не могла поверить в то, что услышала. Буквально утром, я думала, что еще не скоро услышу фамилию Максима, да и увижу его тоже.

Я заставила себя повернуть свою голову.

Максим Головин стоял в нашей компании собственной персоной. На его лице сверкала голливудская улыбка, обращенная к спешащей к нему Светловой.

Сегодня он был еще красивее, чем вчера. Разве такое возможно? Темные джинсы, в тон рубашка, верхние пуговицы на которой расстегнуты, и серый приталенный пиджак. Волосы в том же беспорядке, что и вчера, но это нисколько не портило его внешний вид. Даже наоборот. Слишком порочно, слишком сексуально. Ему бы да на обложку журнала сейчас. Тираж был бы раскуплен в считанные часы.

Естественно, на меня он не смотрел. Да и зачем? Его в щеку целовала сама королева универа. Какое ему дело до убогой нищенки, которая спит с его другом за деньги?

Хотела сбежать, но была слишком зачарована встречей двух небожителей.

Алина подошла, обняла Максима, и поцеловала в щеку, задержавшись чуть дольше, чем положено. Максим положил руки на ее талию и тоже поцеловал Алину в щеку.

- Боже! Максим! Я так рада тебя видеть!

- Я тоже.

Они смотрели друг другу в глаза, словно влюбленные. Их взгляды были настолько личными, что я испытала чувство неловкости, наблюдая за ними. Я перевела взгляд на Олега, потому что смотреть на этих двоих было не только неловко, но и неприятно. Почему, я не знала.

- Я пойду. Мне еще в читалку надо.

- Привет, Олег!

Мимо меня проскользнула рука Максима. Я смотрела, как парни пожали друг другу, потом перевела взгляд на Головина. Он одной рукой обнимал за Талию Светлову, вторую убрал в карман джинс. Светлова от удовольствия сверкала, как новогодняя елка.

- Здарово.

- Все нормально? – Максим кивнул в мою сторону.

Наши взгляды пересеклись всего лишь на секунду, но мне этого было достаточно, что бы ощутить легкую дрожь в ногах.

На лице Головина не отразилось вообще никаких эмоций. Если бы не кивок в мою сторону, я бы подумала, что он меня вообще не видит. Сегодня Максим совсем был не похож на того парня, который вчера кричал мне, что добьется меня.

И я даже испытала облегчение от того, что не поддалась вчера его обаянию и соблазну. Как хорошо, что я не поверила ему. Если бы вчера я согласилась на его предложение, то сегодня я не просто бы пожалела. Я бы не пережила его холодного безразличия. А сейчас мне просто обидно. Обидно, что он развел меня как наивную девственницу. Обидно, что мои эмоции к нему были слишком неожиданными и слишком настоящими. Но об этом никто не знал, а остальное я переживу.

-Да, все хорошо. Спасибо. – Игнатов улыбнулся.

Парни обменивались любезностями, а я чувствовала себя мерзко. С одним спала в реальности, со вторым спала в мыслях, и умудрилась оба процесса объединить в один. Мне казалось, что если я не сбегу, то оба смогут прочитать мои мысли и тогда я пропала.

- Ты уже написал заявление о переводе? – пропела Алина, привлекая внимание к себе.

А я, пользуясь случаем, чмокнула Олега в щеку, шепнула, что мне пора и сбежала. Если Игнатов и был удивлен, то не подала виду. Обычно инициатором наших прощальных поцелуев был он, но сейчас я бы не выдержала его затяжных поцелуев напоказ.

Сосредоточиться на лекциях я в этом день смогла. Всем моими мыслями руководил Максим Головин.

Судя по вопросу Светловой о переводе, Максим учится в нашем универе. И для меня это приравнивалось к трагедии. Я же надеялась, что еще не скоро столкнусь с этим парнем. А получалось, что меня ждали ежедневные встречи. Оставалось только надеяться, что Головин будет игнорировать меня так же, как сегодня в холле. Тогда трудностей не возникнет, и я справляюсь со своей тягой к нему.

Его переглядки со Светловой говорили о том, что Максим действительно со мной играл и я точно не в его вкусе. Если не обращать внимание на легкое разочарование в груди, то можно быть спокойной. Меня его безразличие устраивало. А если еще чаще напоминать себе об Олеге и обязательствах перед ним, то уже совсем скоро я буду считать мой интерес к Максиму обычным недоразумением.

На этом варианте развития событий я решила и остановиться. Вроде когда в голове имелся хоть какой-то план, пусть не самый лучший, легче было сосредоточиться на своей жизни до появления в ней Максима.

После лекций я пошла в библиотеку, где просидела до закрытия. В связи с последними событиями в моей жизни, я начала отставать в учебе, поэтому приходилось заполнять пробелы в знаниях сразу по нескольким предметам, штудируя учебники и различные тематические пособия. Конечно, до сессии время еще было, но оставлять все на последние дни, это заработать себе дополнительную нервотрепку, а ее мне и сейчас хватало с лихвой.

Когда я спускалась в гардероб, который находился в подвальном помещении, за окнами уже было темно, а в универе почти никого не было. Олег написал сообщение, что сегодня занят, и только завтра утром заедет за мной в универ. Так что можно было выспаться. Эта мысль приятно грела душу.

Гардероб, к сожалению, работал по времени, и те, кто не успевал забрать свою верхнюю одежду, рисковали остаться без нее. Но таких было единицы. А сегодня к ним присоединилась еще и моя персона.

Я почти преодолела широкую лестницу, когда из-за угла вывернул Максим. Для меня это было так неожиданно, что мои сердечные ритмы сбились за пару секунд. Мне удалось скрыть удивление, но его взгляда избежать не получилось.

Пока шли навстречу друг другу, смотрели друг другу в глаза. Я думала, что Максим остановится и что-то скажет, но он прошел мимо. Мимо. Мне бы радоваться, что мой не самый лучший план пришел в действие, но вместо этого на душе стало так неприятно, словно Головин мне что-то должен.

- Черт! – услышала я голос Максима.

Затем его шаги в обратном направлении, и вот уже я в его объятиях, повернутая к нему лицом. Его синие глаза настолько яркие сейчас, что мне кажется, что они не настоящие. Я вдыхаю его запах, и он медленно распространяется по моему телу, беря меня в свой плен и выветривая все обещания избегать встреч с этим парнем. Чувствую себя безвольной куклой. Хочется вцепиться в его пиджак и прижаться к нему сильнее, но вместо этого Максим подхватывает меня за ягодицы и несет к стойке, где выдают одежду. Посадив меня на нее, Головин помогает моим ногам обхватить его бедра и вжимается в мое тело так, что мне становится жарко. Наши тела так идеально подходят друг другу, как соответствующие фрагменты от пазла.

Его теплые ладони обхватывают мое лицо, вызывая во мне щемящее чувство нежности и острое желание потереться об одну из них. Его глаза внимательно изучают меня, и мне хочется выглядеть чуть лучше, чем сейчас. Ну, хотя бы поправить уже поплывший макияж и выбившиеся из косы волосы.

- Ты устала, - замечает Максим, - давай тебя домой отвезу?

Я удивляюсь, сколько участия в его голосе, что совсем не вяжется с его утренним поведением. Хочу съязвить, чтобы Светлову отвез, но не могу произнести ни слова. Поэтому просто качаю головой.

Пальцы Максима легко касаются моих губ, вызывая легкую дрожь в теле, которую вроде у меня получается контролировать. Я слышу глубокий вдох Максима, и закрываю глаза. Боюсь, что меня слишком легко прочитать.

Его руки скользят вниз и задерживаются на моих бедрах. Слишком горячие. Настолько, что я чувствую их жар через плотную джинсовую ткань.

Лбом Максим прислоняется к моему, и наше дыхание смешивается.

Я хочу, чтобы он меня поцеловал. Сама никогда не решусь, но очень хочу почувствовать его губы на своих губах. Хочу так сильно, что забываю обо всем на свете.

Где-то недалеко раздается смех, заставляя нас отскочить друг от друга. А затем приближающиеся голоса. Максим ориентируется в ситуации очень быстро. Он помогает мне встать на почему-то непослушные ноги.

- Потом закончим, - выдыхает он и уходит.

Я даже не успеваю понять, в чем дело.

Стоило Головину только свернуть за угол, как оттуда показалась стайка первокурсниц. Меня накрывает волна ужаса.

Я так погрузилась во вселенную Максима, что опять оказалась в шаговой доступности от пропасти. Пропасть, в которую непременно бы попала, появись вместо первокурсниц, например, Игнатов. Он не раздумывая, уничтожил бы меня. Но в этот раз мне повезло.

Девчонки, хихикая, обсуждали проскочившего мимо них Головина. Я же, чтобы скрыть свою растерянность, сделала вид, что ищу что-то в сумке.

- Интересно, его сердце уже занято? – интересовалась одна.

- Хочешь занять? – съязвила другая.

- Да у него вообще нет сердца. Попользуется, а женится на Светловой, - вклинилась третья.

- А чем мы хуже ее?

- Да ни чем. Может, даже лучше. Просто не повезло вам родиться с золотой ложкой во рту.

Чтобы не слушать этот бред, я схватила свое пальто и тихонько покинула гардеробную.

Свежий осенний ветер остудил мое лицо и мозги. И сейчас, когда я могла рационально мыслить, во мне закипала злость на свою податливость. Стоило Головину нарушить границы моего личного пространства, как я сразу же становилась ведомой. Я готова была следовать за ним на край света, хотя клялась, что даже думать о нем не буду.

В моем поклонении этому демону был виноват только он сам. Какого хрена он делал так поздно в универе? Зачем вернулся, ведь прошел мимо! И почему я так реагирую на его присутствие? Почему мысли о нем забивают мою голову? Никогда так много не думала о парне, сколько думаю о Максиме.

Но это не самое страшное. Страшное, если Игнатов узнает о том, что происходит между нами. Страшно, что однажды я не сдержусь и переступлю за ту грань, которая уничтожит меня. Страшно подумать о последствиях, если я нарушу договор.

Мне нельзя никак забывать об Олеге. Я дала согласие на брак с ним, и не имею права отказаться. Я должна думать о своей семье. Возможно, у нас с Максимом будет самый потрясающий секс в моей жизни, а потом, как сказала одна из девушек-первокурсниц, он женится на Светловой. А я останусь у разбитого корыта. Поэтому в следующий раз, когда Головин задумает снова потешиться, мне нужно помнить об этом. А еще лучше избегать его, как Макеева. И чаще находиться рядом с Игнатовым.

Однако, как выяснилось позже, планировать и следовать плану, совсем разные вещи.

Каждое утро мы встречались с Головиным в холле. Каждый раз я ловила его взгляд на себе. Каждый раз старалась игнорировать Максима, цепляясь физически и мысленно за Игнатова. Он единственный, кто не позволял мне сорваться.

С каждым днем я привыкала к присутствию Максима в нашей компании. Я шла в универ и у меня каждый раз подгибались ноги в ожидании встречи с ним. Потому что насколько я боялась его увидеть и сдаться, настолько я желала этих встреч.

Внешне я старалась казаться равнодушной и прятала свои чувства за наигранными чувствами к Олегу. И каждое утро, в противовес своим обещаниям, что взгляну только одним глазком, с трудом отводила глаза от его манящего тела, от его бездонных синих глаз. И когда наши взгляды пересекались, искры летели во все стороны. Я так боялась этих моментов, потому что не заметить наши переглядывания мог только слепой. Но, к моему счастью, в нашей компании все были либо слепые, либо ждали, когда же начнется пожар, чтобы наконец-то позлорадствовать. Ведь все эти напыщенные и надменные мажоры так и не простили мне свое появление в их обществе.

Максим в свою очередь тоже был сдержан. Он игнорировал мое присутствие, и лишь короткие и редкие взгляды были настолько горячи, что не давали мне забыть о нем и поверить в то, что я ему безразлична. Пусть это был интерес всего лишь на одну ночь, но мне даже от этой мысли было приятно. Я как самая обычная девочка хотела внимания мальчика, который понравился. И пусть обстоятельства не позволяли мне воплотить свои желания, но помечтать мне никто не запрещал.

Кстати его игнор распространялся на меня только в присутствии Игнатова. Если же мы встречались где-то в коридоре, библиотеке, столовой или на улице, и Олег меня не сопровождал, то Максим обязательно обращал на меня внимание.

Самым безобидным проявлением чувств в его арсенале были подмигивания и дерзкая улыбка, которые заставляли меня смущаться и краснеть. А если у него получалось приблизиться ко мне поближе, например, в очереди в столовой, то я слышала его жаркий шепот о том, что его квартира в нашем распоряжении в любое время, или что у меня аппетитная задница и протяжные стоны. И я млела, между ног становилось жарко, и я готова была согласиться на любое его предложение, достаточно было закрепить свои слова прикосновениями. Но, опять же к моему счастью, Максим не распускал руки.

Дни напролет я мучилась и не могла определиться, что я хочу от Максима. Его исчезновения из моей жизни, или оказаться в его объятиях и забыть обо всех своих обязательствах и долгах. Конечно, помня о своей семье, мой выбор был однозначным, но мысленно я иногда позволяла себе легкий флирт с Головиным. Но только иногда и только легкий. Потому что безумно боялась, что он снова окажется в нашей с Олегом постели. Я и так в последнее время не могла отключиться во время секса с Олегом, забыться и ненароком произнести имя Максима. Даже Игнатов заметил мое напряжение и с остервенением продолжал истязать мое тело, выбивая из меня хотя бы подобие оргазма. В общем, я думала, что у меня достаточно интересная личная жизнь, но с появлением Максима она стала еще и веселой.

А еще я узнала, что такое ненавидеть по-настоящему. В свое время я думала, что ненавижу Игнатова, но эта ненависть была такой смешной. Всего лишь обида. Всего лишь реакция на то, что Игнатову удалось меня переиграть, затащив в свою постель.

И совсем другое чувство, больное, кусающее, заставляющее чесаться ладони и плеваться ядом. И все это на один и тот же повторяющийся эпизод. Эпизод, где Светлова не дает проходу Головину, а он вместо того, чтобы оттолкнуть, поощряет ее неуместные поцелуи, наивные хлопанья ресницами и до зубной боли неприятные прикосновения к его телу. И чем чаще их я вижу вместе, тем сильнее моя ненависть. А я вижу их все чаще и чаще, потому что Светлова обнаглела и просто прописалась в нашей компании. Она была рада всех видеть и всем дарила милые улыбочки, лишь бы быть рядом с Максимом. Ну, естественно, кроме меня. Я уже давно свыклась с мыслью, что я в этом обществе только благодаря Игнатову, и на меня даже не стоит обращать внимания таким принцессам, как Алина.

Головин словно чувствовал мою ярость по отношению к Алине и подыгрывал ей. А когда они появились утром вместе, держась за руки, я поняла, что Максим не играет. Что у них все по-настоящему. Уж я-то знала, что такое приходить вдвоем утром и не сводить при этом друг с друга глаз. Но не знала, что так больно. Я знала, что Максим далеко не святой, но видеть подтверждение их совместно проведенной ночи было выше моих сил. От переполнявших меня чувств я что-то шепнула Олегу и предательски сбежала.

Пока шла до туалета, перед собой вообще ничего не видела. Вроде не плакала, но почему то все расплывалось. Взглянув на себя в зеркало, ужаснулась. Бледная, словно смерть увидела, руки трясутся. И все из-за чего? Из-за своей глупой фантазии?

Но были плюсы в моей неуемной фантазии. Все-таки хорошо, что я иногда ненавижу Максима. Нужно взращивать в себе это чувство, тогда и игнорировать его будет легче.

Пощипав себя за щеки и чуть покусав губы, пошла на пару. И если внешне мне удалось привести себя в порядок, то внутри меня бушевал ураган из смешанных чувств. Я не могла сосредоточиться на лекции. Ругала себя, как могла, но перед глазами все равно вставали их сплетенные руки и довольные лица. А я ведь в действительности не знаю, что между ними происходит. Это все мои догадки, которые заставляли глаза увлажняться. Странно, что на измены Игнатова я вообще не реагировала. Нет, мне, как девушке было это неприятно, но плакать я никогда не плакала.

За размышлениями не заметила, как закончилась пара, и все потянулись к выходу. В тот же момент старшекурсники начали заходить в аудиторию. На входе образовалась путаница из двух групп.

- Алексеева! – прогремел голос Матвеева. – Чего глаза на мокром месте? Тебя твой мажор что ли бросил?

Этот идиот по-прежнему меня доставал своими плоскими шуточками. Но за последнее время я привыкла и просто не реагировала на его выпады. Вот и сейчас решила промолчать и продолжила кидать свои вещи в сумку, спиной ощущая, как две группы замерли в ожидании моего ответа.

Накинув сумку на плечо, развернулась и столкнулась с Максимом. Как будто именно этого мне сейчас не хватало.

- Так ты не переживай! Ты и так надолго задержалась! – продолжал глумиться Матвеев. Задушу его, как только выйдем отсюда.

Но Максим словно не слышал моего придурка-одногруппника. Он склонил голову, рассматривая меня каким-то странным взглядом, а потом шагнул в сторону, освобождая место в проходе. Я сразу же кинулась к выходу. Судьба словно издевалась надо мной. Я старалась избегать Головина, а она мне подкидывала встречи с ним, каждый раз разрушая мои хрупкие баррикады, которые я с таким трудом выстраивала.

Матвеева я, конечно, не задушила, но день был испорчен окончательно. Я еле дождалась окончания пар и сбежала, наплевав на то, что с утра планировала провести вечер в библиотеке. Тем более Олег снова написал сообщение, что у него дела с Макеевым, поэтому вечер в моем полном распоряжении. Настроение было на нуле, так еще бесило, что Игнатов продолжает общаться с этим придурком. Скорее всего, опять отправятся на гонки, где Олег просадит огромную сумму денег, а потом будет злиться на весь мир, отыгрываясь на мне. Иногда он, конечно, и выигрывал, но это было довольно редко. Я естественно была против его нового увлечения, потому что оно могло полностью отразиться на мне. Хотя Игнатов еще не раз не оставлял меня без денег, и я порой удивлялась откуда у него такие суммы. Ведь и для мажоров должен быть лимит, но Игнатов сорил деньгами, словно ему их печатали каждую ночь и утром привозили на грузовике. И вроде переживать было не из-за чего, но береженого бог бережет.

На улице шел дождь. Ледяной, колючий и противный, под стать моему настроению. По времени были еще только четвертый час, но затянутое тучами небо погрузило город в поздние сумерки. Я поежилась от холода, сразу же пробравшегося под мое тоненькое пальто.

Не успела я и шагу сделать, как кто-то схватил меня за локоть и затащил за огромную колонну. Ну, конечно, это был Максим. Его волосы были влажными, словно он недавно прогулялся под дождем. Одежда тоже была мокрой, но все равно это не мешало выглядеть ему, как бог. Окажись я в такой ситуации, мне можно было бы приписать эпитет «мокрой курицы».

Максим поставил руки на колонну по разным сторонам, заключив меня в кольцо, и тем самым отсекая даже мысли о возможном побеге. Он снова был так близко. Его туалетная вода и запах дождя смешались, и дурманом заползали в мое тело.

- Не трогай меня! – я безумно боялась его прикосновений, потому что могла легко потерять контроль над собой.

Максим поднял руки перед собой.

- Что у тебя с Игнатовым? – было так странно слышать в его голосе неподдельное беспокойство.

- Любовь.

- Это я понял. Он тебя обижает?

Я сейчас не понимала, с какой целью Максим задает свои вопросы. Поиздеваться? Но во взгляде и намека не было на издевки. Это могло означать лишь одно – либо Головин хороший актер, либо искренне переживает. Но я ведь даже повода не давала думать, что у меня с Игнатовым что-то не ладиться.

- Нет.

- Ладно. Перефразирую вопрос. Что у тебя случилось? – Максим даже не думал отставать от меня.

И тут до меня дошло. Мои утренние переживания он списал на счет Игнатова, хотя инициатором моего эмоционального срыва был именно он. Мне, конечно, льстила его забота обо мне, но обо всем этом, ему знать не обязательно, поэтому мне ничего не оставалось, как начать язвить ему:

- Ты серьезно? Хочешь побыть моей подружкой?

- Я, между прочим, с самыми наилучшими намерениями.

Мой боевой настрой его не затронул, а я решила не сдаваться:

- Только не по адресу.

- Давай домой отвезу, - произнес он как-то устало.

В его васильковых глазах застыла мольба. Он действительно хотел мне помочь, и мне стало жутко стыдно за свое поведение. И, если честно, мне очень хотелось поехать с ним, но это было слишком опасно:

- Нет.

- Обещаю, пальцем не дотронусь и глазами тоже раздевать не буду, - продолжал соблазнять Головин. Мольба в глазах сменилась на вызов.

- Я тебя не боюсь, - заявила я, хотя сама уже дрожала, не то ли от страха, не то ли от предвкушения.

- Ага, что шарахаюсь, как от призрака, - с сарказмом ответил Максим.

В жизни не признаюсь ему, что стараюсь избегать его:

- Тебе показалось.

- Поехали. На улице дождь.

В его голосе сейчас не было ни наглости, ни дерзости. Его просьба звучала как-то по-дружески, и я согласилась. И да, я помню, чем закончилась предыдущая дружба с парнем, который ни смотреть на меня, ни трогать меня не будет.

- Ну, ладно. Только помни о своих обещаниях.

Максим хмыкнул, и мы побежали на парковку рядом с универом. Максим, как настоящий джентльмен открыл передо мной дверцу, и я скользнула в теплый салон, полностью пропитанный запахом хозяина. Я осознавала, что последствия моего поступка могут быть разрушительными, но ничего не могла с собой поделать.

Я не считала себя легкодоступной, знала, что такое честь и достоинство, но встретив Максима, я не понимала, как девушки могут отказывать парням, которые сводят их с ума.

Максим ехал молча и полностью был сосредоточен на дороге. Но я так остро ощущала его присутствие, что хотелось ерзать на сиденье. Неимоверными усилиями заставляла себя не шевелиться.

- Может кофе?

Предложение Максима было настолько для меня неожиданным, что я даже запаниковала. Оказывается, я была настолько напряжена, что удивилась не тому, что он предложил кофе, а тому, что он вообще заговорил.

- Нет, мы домой!

- На вынос! Эспрессо, латте, мокаччино?

Все что касалось кофе – было моей слабостью. Тем более Максим предлагал хороший кофе, а такое предложение я упустить не могла.

- Американо.

- Без проблем.

Головин сменил маршрут и уже совсем скоро остановился около одной из сетевых кофеен нашего города. Не глядя, на расходившийся дождь, Максим вышел на улицу, а минут через десять вернулся с двумя огромными стаканами с горячим ароматным напитком и тремя бумажными пакетами такой же ароматной, не то ли выпечки, не то ли картошки фри.

У меня руки чесались залезть в пакеты с едой и хотя бы просто посмотреть. Мой желудок предательски заурчал, потому что последний раз я ела около одиннадцати часов дня в универской столовой, и то – это был чай и булочка со сгущенкой. А сейчас запахи, исходящие от пакетов и кофе вызывали у меня обильное слюноотделение.

Максим посмотрел на меня, и, ухмыльнувшись, снова уставился на дорогу. Я в смущении отвернулась.

- Пять минут, и мы будем на месте.

Я промолчала. Боялась, что слюни полетят в разные стороны. Мне кажется, что от разыгравшегося аппетита, я даже не так остро реагировала на Максима.

Максим сдержал обещание. Через пять минут мы остановились на самой высокой точке нашего города. Здесь располагалась смотровая площадка, откуда открывался великолепный вид на город, особенно ночной. Излюбленное место влюбленных парочек. Хотя в это время суток здесь никого не было, да и погода была далеко не романтическая.

Из-за дождя разглядеть огни было сложно, лишь какие-то размытые блики. Ветер, который царствовал на вершине, нагонял жути. Атмосфера отдавала каким-то мистическим триллером. И только тепло, уют и присутствие опасного и притягательного парня сглаживали неприятные ощущения.

Максим протянул мне кофе, открыл один из пакетов, и достал оттуда сэндвич. Я с наслаждением приняла этот дар из его рук. Запах от сэндвича исходил не реальный, и я вцепилась в него зубами, словно несколько дней голодала. Для меня этот фастфуд сейчас был равносилен пище богов.

Максим тоже с удовольствием поглощал не совсем полезный бутерброд, чем меня очень удивил:

- Ты не брезгуешь фастфуды?

- Ну, иногда могу позволить себе. Хотя в основном употребляю еду из ресторанов, а самая любимая – это мамина. Правда, очень редко получается ей насладиться.

- Почему? – я сделала глоток долгожданного кофе.

- Универ и работа съедают все мое свободное время.

- Ты меня удивил.

Я не ожидала, что такой парень, как Головин мог так тепло отзываться о маме. Если верить стереотипам, то его детство должно было пройти рядом с армией нянь и слуг. Согласно им избалованные богатенькие мажоры видят своих мам и пап только по праздникам, ну и явно в таких семьях мамы не занимаются стряпней, о которой дети вспоминают с теплой улыбкой и нежностью в глазах. А еще слово работа из уст таких детей должно звучать, примерно, как ругательство.

Максиму одной левой удалось сломать эти стереотипы. Поэтому слушать его было непривычно, словно он говорил на испанском или на любом другом незнакомым мне языке.

- Чем?

- Да много чем.

Озвучивать свои размышления я не решилась. Мало ли, вдруг Головин параллельно еще и учится актерскому мастерству, и сейчас просто заговаривает мне зубы.

Но если мысли мне удалось скрыть, то выражение лица он считал почти верно:

- А ты думала я такой весь богатенький индюк, что заглянуть в забегаловку для меня выше моего достоинства?

- Ну, что-то в этом роде.

Максим не сводил с меня глаз, при этом поглощая кофе. Он словно размышлял над чем-то, а потом заговорил, переведя взгляд на потоки воды, стекающие по стеклу:

- Ну, я не всегда был богатым засранцем. Было время, когда моя семья была мягко сказать далеко не самой богатой в городе.

Я с интересом вздернула брови.

- Моя мама и папа встретились, когда у мамы на руках уже были трехлетние двойняшки Ника и Лика, а у папы – шестилетняя Алиса и полуторагодовалый Артем. Так что маме было не до работы. Она полностью посвятила себя воспитанию детей, а через год после их встречи появился я. Так что в нашей семье работал только папа. Он вкалывал с утра и до утра. И то, что он сейчас является владельцем сети банков не только в нашем городе, и нескольких филиалов по стране, это полностью его заслуга. Сеть молодая, развивается быстрыми темпами, и соответственно приносит большой доход. Конечно, есть и другие отрасли, в которых отец неплохо преуспел, но это уже второстепенно. Но чтобы добиться успеха нам иногда приходилось тяжко. Пять детей в семье – особо не разгуляешься. Из детства помню, что для нас с Артем было за счастье подзаработать и купить себе по хот-догу. Так что я вполне обычный парень.

Никогда бы не подумала, что Максим из многодетной семьи. Мне всегда казалось, что он еще тот эгоист и единоличник, хотя одно другому не мешает.

А еще перед глазами всплыла картинка с сине-белым логотипом банка, самого известного в нашем городе. Недавно о нем был репортаж по телевизору, в котором ИнвестпромкомБанк признан одним из лучших банков страны. И интервью с президентом банка Владимиром Головиным. Солидный такой дядька, как и полагается собственнику. Не зажравшийся, но достаточно грозный, взгляд колючий. Одними глазами на место поставить может. И только сейчас я замечаю сходство Максима с этим мужчиной, которого видела по телевизору. И только сейчас до меня доходит, какое отношение имеет Максим к этому строгому и властному банкиру.

И снова я удивлена. Удивлена так, что не могу скрыть свои эмоции.

- Твой отец Владимир Головин? ИнвестпромкомБанк? – мой голос стал на тон выше.

- Хочешь сказать, что до этого момента не знала, кто я и кто мой отец?

Максим смотрит на меня с сарказмом. А я действительно не могла даже подумать, что Максим может быть сыном преуспевающего банкира и бизнесмена. Конечно, его шмотки, дорогой джип, самоуверенность и дерзкий взгляд говорили сами за себя, но на причастность к самой богатой семье города не было даже намека, кроме фамилии:

- Знала, что сын обеспеченных родителей, но как-то не связывала тебя с Владимиром Головиным.

- Это что-то меняет? – его глаза сощурены в ожидании ответа.

- Вообще ничего.

И это правда. Мне все равно, чей Максим сын. У меня к нему тяга явно не из-за денег.

- Ну, отлично, - расслабляется Головин. - А ты? У тебя есть братья и сестры?

- Да, - я улыбнулась, вспомнив своего белокурого ангела, - сестра. Младшая. Хочет стать детским врачом.

Мы разговариваем с Максимом, словно старые друзья. Легко и непринужденно. Я продолжаю чувствовать его присутствие и магнетизм, но он сдерживает свои обещания, и я начинаю испытывать удовольствие от общения.

Первый голод утолен, но я все равно открываю второй пакет и жмурюсь от блаженства. Я угадала, и там действительно мои любимые пончики. Не задумываюсь, я хватаю один и тут же откусываю больше половины. На вкус выпечка очень нежная и тут же тает во рту. Правда пудры не пожалели, и часть ее оседает на моих пальцах. Я тут же принимаюсь облизывать их и понимаю, что в машине слишком тихо. Поворачиваю голову и замираю под пристальным взглядом Максима. Меня сразу же бросает то в жар, то в холод, а кожа на затылке начинает чувствительно покалывать. Ну, вот, и перехвалила парня.

- Кажется, ты обещал не смотреть на меня так, - выдыхаю, потом голос не поддается мне.

- Ты слишком эротично облизываешь пальцы. У меня крышу рвет от фантазий на тему облизывания, - смотрит прямо в глаза.

А у меня в животе закручивается тугая пружина наслаждения. Всего несколько слов, я уже судорожно сжимаю бедра.

- Это нечестно. Ты обещал, - пытаюсь воззвать к остаткам своего разума.

- Я тебя не трогаю, а смотреть больше некуда, и на разговоры запрета не было. И да, я, кажется, погорячился, когда обещал не делать то, что сейчас сделаю.

Я молчу, а Максим хватает мою руку. Ту, на которой оставалась сахарная пудра и притягивает к своему лицу. Я настолько поражена, что не оказываю сопротивления. Его горячий язык облизывает подушечку моего указательного пальца, и я вздрагиваю словно от удара током.

Максима не останавливает мой испуг. Он обхватывает мой палец губами и втягивает его в свой теплый рот. Волна наслаждения пронзает мой позвоночник и заставляет меня шумно выдохнуть. Максим тем временем отпускает мой палец и проделывает то же самое со следующим пальцем. Его прикосновения к моей коже отставляют горящие следы, и посылают импульсы по всему телу, которые в свою очередь скапливаются внизу живота приятной тяжестью. Мой мозг отключился, и я просто погрузилась в мир чувственности и наслаждения.

Когда Максим начинает посасывать мой мизинец, я закрываю глаза и со стоном прогибаюсь ему навстречу. Между ног у меня горячо и влажно, и я поражаюсь своей реакции. Мне хватило несколько секунд, что бы завестись, как будто у меня секса лет пять не было.

Максим тянет руки к моему пальто, но в этот момент раздается стук по стеклу со стороны парня.

Мы оба вздрагиваем.

Головин, чертыхаясь, опускает стекло и в салон просовывается мокрая голова Матвея Соколова. Он удивленно смотрит на меня, словно не ожидал меня здесь увидеть. Я вот тоже никогда не думала, что могу оказаться в такой ситуации.

- Какого черта? – Максим злится, но Матвею пофиг.

Он отвечает ему, не сводя с меня взгляда:

- Что с телефоном? Я тебе уже полчаса названиваю!

- Батарея села. Что случилось?

Максим закрывает Матвею обзор своим телом, и я слышу только их голоса.

- Проблема с последним заказчиком. Нужна твоя помощь. Да, прямо сейчас. И если бы это было не так важно, я бы тебя не потревожил!

- Как нашел меня?

- Ты не особо оригинален в выборе мест для свиданий!

- Иди на хрен. Сейчас подъеду.

Пока парни разговаривают, меня накрывает очередная волна ужаса. Я хожу прямо по краю пропасти. Если Матвей проболтается Игнатову, то мне конец. Мое возбуждение сменяется злостью на себя. Сколько можно терять голову и забывать все на свете? Неужели так трудно зарубить себе на носу, что Головин мне не пара, что мне нужно избегать его. Неужели трудно понять, что этот человек может разрушить всю мою жизнь. Тем более я для Максима не более, чем очередная подстилка. Может быть, не так легкодоступна, как другие, но это лишь небольшое препятствие в его понимании. И если я не возьму себя в руки, то ему не составит никакого труда исполнить свою прихоть.

А еще и Матвей. Я была настолько уверена, что он распустит обо мне слухи, что не смогла сдержать стон.

- Все в порядке?

Я кивнула, не обращая внимания на то, что Максим завел машину и уже выезжал на шоссе, совсем не глядя на меня.

- Дааааш?

Головин впервые произнес мое имя. Это было так нежно и волнующе, что мне пришлось отвлечься от своих мыслей и обратить взгляд на него. Головин смотрел на меня, как на ребенка, который нашкодил и теперь молчит, боясь признать свою вину.

- Я спрашиваю, все в порядке?

- Да. Нет, - сейчас так унизительно было признаваться Максиму в своих страхах, но он был единственным, кто мог бы попросить Матвея не распространяться о нашей встрече. – Матвей все расскажет Игнатову. Он мне не поверит, что мы просто пили кофе.

- Ты вообще, зачем села в мою машину, если так боишься своего Игнатова? – вместо ожидаемой поддержки я услышала упрек.

Так мне и надо было. В следующий раз будешь знать, Алексеева, как идти на поводу своих чувств.

Хотя упреки Максима сейчас мне были фиолетовы. Я даже не собиралась ему отвечать. Страх, что Игнатов подаст на меня в суд за нарушение одного из пунктов договора, сковал мое тело. В случае расторжения этого проклятого договора я не смогу помогать отцу. И это было еще страшнее. Словно сквозь вату слышу Максима:

- Матвей ничего не скажет. Сколько знаю его, могу назвать, как угодно, но только не треплом. Можешь спать спокойно.

Его руки сжимают руль, а я просто киваю.

- Ты его любишь?

Такой простой вопрос, а я не могу дать на него ответ. Я уверена, что не люблю Олега, но вслух не могу этого произнести, потому что за два года этот человек стал мне дорог. У него много недостатков, он бывает груб и жесток, но все же он не такой ужасный и не вызывает у меня неприятия, как например, Макеев. Если бы Игнатов не захотел перейти за границы дружбы, то думаю, из нас получились бы отличные друзья. А теперь не друзья, не любовники. Скорее партнеры. Без чувств, но у каждого свой расчет.

- Да, - соврала я так уверено, что сама себе чуть не поверила.

- Странная у вас любовь. И ваши отношения странные. Весь универ об этом треплет.

Многие сомневались в правдивости наших отношений, у многих был ворох вопросов по поводу нашего тандема с Игнатовым, но Максим первый и единственный, кто озвучил свои мысли.

Я так привыкла, что никто не знает и никогда не узнает о нашей договоренности с Олегом, что просто оказалась не готова к такому открытому разговору. От страха быть разоблаченной мне ничего не оставалось, как пойти в наступление.

- Ты решил прокомментировать наши отношения?

- Ты против?

- Я же не комментирую твои отношения со Светловой!

Я все-таки решилась озвучить вопрос, который меня беспокоил весь прошедший день. Пусть и завуалировано, но все же мне нужно было это высказать.

- А причем здесь Светлова? – кажется, Максим был искренне удивлен моей фразой.

- У вас с ней отношения? – я сбавила тон.

Вдруг я поспешила с выводами? Хотя при виде их выводы напрашивались сами собой, и не только у меня.

Максим рассмеялся.

- Со Светловой? Отношения? – он говорил так, словно услышал что-то фантастичное.

А меня уже несло, и дальше я не ожидала, что могу произнести подобное вслух. Я даже думать о таких вещах стеснялась, а тут прямо в лоб:

- Ты с ней спал?

- А вот это уже вопрос не по правилам!

Максим даже не смутился, словно я спросила его о погоде. Уголки его губ чуть подрагивают, в глазах какой-то лихорадочный блеск, и я понимаю, что он меня дразнит, но остановиться уже не могу.

- Ты с ней спал?

- Даш! Это как бы личное, - переходит на серьезный тон Головин.

И меня это злит. Его личная жизнь табу, а в мою значит можно лезть всем, кому захочется. Как-то не справедливо получается.

- А лезть в мои отношения с Олегом – не личное? Общедоступное, да?

Максим смотрит на меня, испепеляя взглядом. В этот раз я не прячу глаза.

- Да. Два года назад, перед тем как уехать за границу.

Максим Головин зацепил что-то внутри меня. Я это знаю, потому что его слова мутным осадком опускаются на мое сердце. Вроде не больно, но как-то неприятно слушать о вещах, которые были еще до нашего знакомства.

Я сама их хотела услышать. Но хотеть и быть готовой к этим словам абсолютно разные вещи.

- А сейчас? – заставляю себя говорить непринужденно, но сердце в ожидании ответа трепещется, как у птицы.

- А сейчас она хочет замуж. За меня.

- И ты женишься на ней?

Боюсь услышать его ответ

- Если бы не твоя любовь к Игнатову, то подумал бы, что ты ревнуешь, - скорее всего, Максим шутит, но его слова для меня звучат как открытие.

Я поморщилась. Конечно, ревную. Ревную так, что для меня это неожиданно и очень больно.

- Ты не ответил.

- Ну, она неплохой вариант. Может, Алина амбициозна, немного высокомерна, но, по крайней мере, не пошла по рукам.

- Ну и отлично. Значит, мы можем быть просто друзьями!

Помню, помню, чем закончилась дружба с Олегом. Но другого выхода у меня сейчас не было. Головин, не отстанет от меня, если я не укажу границы наших отношений.

Мы как раз остановились около моего подъезда. Максим повернулся ко мне всем корпусом и отчеканил.

- Я не собираюсь с тобой дружить.

От удивления мои глаза округлились.

- Я собираюсь с тобой спать. И у тебя три секунды, что бы уйти, иначе я тебя поцелую. И ты окажешься в моей квартире. В лучшем случае.

Я поверила каждому его слову. Поэтому меня из его машины ветром сдуло. На прощание не удержалась и посильнее хлопнула дверцей. Что машине, что хозяину видимо было пофиг. Это же вам не нежная Игнатовская Maserati.

Поднимаясь в лифте, готова была разреветься. Интуитивно я чувствовала, что веду себя как последняя дура. Но по-другому я не умела. Не было у меня опыта общения с парнями. И поделиться своими переживаниями я ни с кем не могла, совета спросить или просто поплакать. Слишком завралась, сама запутала свою жизнь. Усталость навалилась на меня, и я не знала, чего хочу и как поступить.

Решила выспаться. Ведь утро вечера мудренее. Но не получилось. Позвонил Олег и попросил приехать. Впервые в жизни я захотела исчезнуть с этой планеты. Такой возможности не было, поэтому пришлось собираться и ехать к своему парню.

У Игнатова я была через час. И у него я тоже была около часа. Он ограничился только тем, что грубо дернул меня, заставив опуститься на колени, расстегнул джинсы и жестко поимел мой рот. Никогда не был таким разъяренным. Словно мстил мне или наказывал. Промелькнула мысль, что он мог узнать о нашей встрече с Максимом, но это было не реально. Да и если бы все-таки узнал, то оральным сексом я бы не ограничилась. Все было бы куда серьезнее.

Стоя в его ванной, хотелось разреветься, но такую роскошь я себе не могла позволить. Я и так слишком много слез пролила за последние два года.

- У тебя что-то случилось? – поинтересовалась перед уходом.

Все же мне были интересны причины его гнева.

- Нет. С чего взяла?

- Я с тобой не две недели. Как бы вижу.

- Заезд сегодня крупный. Все свои деньги поставил.

- Опять? С Макеевым?

- Дался тебе этот Макеев.

- Ты мне не чужой, я просто беспокоюсь за тебя!

- Тебе пора.

Спорить было бесполезно. Ушла, хотя на душе кошки скребли. Наши далеко не идеальные отношения катились по наклонной. И дело не в том, что я грезила о Головине. Я старалась, чтобы в наших отношениях ничего не изменилось. Старалась быть покорной. Но это не помогало. Изменился сам Олег. После знакомства с Макеевым и моего согласия выйти за него замуж его словно подменили, хотя он тоже старался быть заботливым и внимательным. Не знаю, сколько еще продлятся эти псевдоотношения, но предчувствие подсказывало, что скоро все изменится, и не факт, что в лучшую сторону.

Весь вечер мои мысли метались от Головина к Игнатову, и обратно. Наверное, поэтому, мне всю ночь снилось, что я стою на коленях со связанными руками, а сверху на меня с неприязнью смотрят синие глаза.

А утром у всех, кроме меня было хорошее настроение. Игнатов, который заехал за мной, сиял как медный таз. Он сорвал большой куш на гонках и адреналин в его крови просто зашкаливал.

- Ты нравишься Макееву, - сообщил он, поглаживаю мою щеку.

А у меня сердце ухнуло куда-то вниз. Совсем не понимаю, для чего Олег сообщил мне эту информацию.

- А он мне не нравится.

- Ты боишься его?

- Опасаюсь.

- Не бойся. Я любого убью, кто хоть пальцем до тебя дотронется! Слышишь? Любого!

Я киваю, а перед глазами синие глаза Максима. И мне страшно. Кажется, я влипла, и из-за моей беспечности могут пострадать люди. Хотя вот Макеева мне не жалко ни сколько. Кроме отвращения и неприязни этот парень у меня ничего не вызывает.

В универ мы как всегда заходим за руку. Максим с богиней Алиной уже там. Правда не обнимает девушку, но она сама виснет на его плече. Головин игнорирует меня, словно вчера не делился подробностями из своей жизни, не целовал мои пальцы, словно не знает меня. Может все-таки он сдался и решил оставить меня в покое? Настроение портится окончательно.

Игнатов здоровается с Максимом, обменивается с ним дежурными фразами, улыбаются друг другу, и мои опасения по поводу того, что Олег о чем-то может догадываться, беспочвенны.

А в столовой я снова слышу жаркий шепот Максима. И вместо обиды и злости, в моем животе начинают порхать бабочки. Может я дура беспросветная, но, кажется, я помешана на Максиме. У меня нет возможности быть рядом с ним, нет права подвергать его опасности со стороны моего парня, хотя судя по самоуверенности Головина, он вряд ли кого-то боится. Но за то у меня есть возможность наслаждаться жалкими крохами его внимания, и втайне ото всех именно это я буду делать.

Его мимолетные взгляды, мимолетные улыбки, подмигивания я собираю в свою виртуальную копилку. Внешне остаюсь холодна и бесчувственна, а когда остаюсь одна выпускаю свои эмоции наружу. Только так у меня получается сохранить видимость благополучия и счастливой жизни.

А потом мы с Максимом пересекаемся в ночном клубе. Я с Олегом, он с какой-то девушкой. И это даже не Светлова. Они так откровенно целуются, что я снова начинаю ненавидеть Максима. А он словно дразнит меня, ласкает бедра незнакомки и уезжает с ней домой. Я готова разрыдаться.

Максим теперь постоянный посетитель клуба. И каждый раз он с новой девушкой. Каждый раз поглощен своими потаскушками, словно меня не существует. Уезжает с ними, а мое сердце кровью обливается. Хотя улыбаюсь, и делаю вид, что все хорошо.

Иногда Олег отправляет меня домой раньше, чем уходит Максим. Отправляет, что бы провести время с очередной шлюшкой. И если раньше мне было все равно, то теперь для меня это унизительно. Потому что Олег не скрывает ни от кого свои измены, кроме меня, а значит и Максим в курсе, как сильно мы влюблены друг в друга. И меня почему-то это задевает. Как никогда хочу, что бы Олег проявил ко мне немного уважения и показал всем, что я действительно нужна ему. Но мои желания остаются мечтами, и мне ничего не остается, как продолжать улыбаться и держать голову повыше.

А еще пару раз Олег просил Головина подбросить меня до дома. И Максим каждый раз соглашался. Брал с собой очередную подстилку, и отвозил меня домой. Молча. А сам уезжал коротать свой вечер в компании своих свиристелок. Это было больно.

Вот и получается, что днем в универе, я жду хоть малейшего внимания от Максима, а по ночам ненавижу его. Знаю, что все это не правильно, но по-другому не могу.

В таком состоянии, когда у меня в душе царствует жгучий коктейль из чувств, меня застает Новый год.

Впервые меня не радует снег и предстоящие хлопоты. Я нахожусь в напряжении и в ожидании чего-то, но точно не чуда.

За несколько дней до праздника Олег дарит мне дорогущее и волшебно красивое платье. И если бы не мои метания, я была бы очень рада этому подарку.

Так как новогоднего настроения не было, то я решила не заморачиваться и заказала нам с Олегом парные свитшоты с новогодними пингвинами. Не знаю, придется ли нам их когда-нибудь одеть вместе, но лучших идей для подарка я даже не пыталась найти.

В новогоднюю ночь мы с Игнатовым были приглашены к Яроцким. С одной стороны я была рада этому приглашению. Возможность увидеть Настю была для меня только в радость. Может, я решусь и расскажу ей о своих проблемах. Ну, хотя бы частично. А с другой стороны я очень не хотела идти туда, потому что Максим Головин тоже был в числе приглашенных. Видеть его с очередной пассией было выше моих сил.

Если бы Игнатов предложил отпраздновать вдвоем, как в прошлом году. Я бы с удовольствием согласилась. Но он рассматривал только два варианта. Либо Яроцкие, либо клуб, где вместе с нами бы веселился Макеев. Поэтому мой выбор был очевиден.

В последний день декабря я уехала к Насте пораньше. Она позвала меня помочь решить организационные вопросы. Вечеринка намечалась довольно шумной, приглашенных гостей было большое количество, и девушке действительно требовалась помощь.

Поговорить мне с ней не удалось, потому что в гости к ней приехали ее подружки из столицы. Яна и Даша, с которыми я познакомилась еще на свадьбе Яроцких, были рады снова со мной увидеться и у нас получилась девчачья компания, которая начала отмечать праздник заранее.

Разделив ответственность за организацию праздника, мы следили за выполнением дел, которыми Настя начала заниматься еще с начала декабря. Организация закусок через ресторан, музыка, украшение холла, бармен с напитками и еще куча мелких дел. А ближе к вечеру хозяйка дома заказала на дом стилиста, который приехал с целой командой и превратил нас из золушек в настоящих принцесс.

Я надела платье, которое мне подарил Игнатов. Бордовое, на тонких бретельках, длинной почти до колена. Оно струилось по моей фигуре, подчеркивая ее изгибы. Что бы подчеркнуть красоту и молодость моей шеи и плеч, стилист посоветовал собрать волосы наверху, оставив несколько локонов. Мне казалось, что я слишком обнажена, но девчонки хором сказали, что я просто великолепна. Настолько, что смогу затмить Светлову, или кого-там приведет Максим. Я усмехнулась своим мыслям, сделала глоток шампанского, и пообещала себе, что больше не буду думать о том, кто вообще обо мне не думает.

Яна и Даша, словно сговорились раньше, были одеты в короткие черные платья без рукавов. Смоки айс, розовый блеск и две свободных красотки были готовы к покорению друзей Дани.

Настя поразила меня своим нарядом. Плотный красный верх закрывал тело девушки от шеи до талии, оставляя полностью обнаженной спину. А юбка платья состояла из легких шифоновых лоскутов, спускающихся до самых пят. Цвет их переливался от красного до желтого и напоминал языки пламени. Пока девушка стояла в нем, то выглядела скромно, и при этом впечатляюще. Но стоило ей сделать несколько шагов, как ее загорелые ноги обнажались, будоража воображение. Ее золотистые волосы, уложенные крупными локонами, перекликались с цветом платья. Неброский макияж делал ее образ нежным и хрупким.

Настя старательно продумывала каждую деталь своего фееричного наряда. Кружась перед зеркалом, ее глаза были задумчивыми. Я поняла, что девушка хочет произвести впечатление на своего мужа. И на месте Яроцкого, я бы упала перед ней на колени, настолько она была красива и сексуальна. Неужели между ними до сих пор идет холодная война?

Гости начали прибывать к восьми часам. Хоть и дала себе обещание не думать о Максиме, все равно выискивала его глазами в толпе прибывающих. Ничего не могла поделать с собой. Представления не имею, как все эти книжные и киношные героини могут держать парней на расстоянии, оберегая свою гордость и честь. Здесь либо сумасшедшая сила воли должна быть, либо полное равнодушие. У меня же ни того, ни другого.

Игнатов приехал ближе к десяти. При виде меня в его глазах заплескался восторг. И мне было приятно его мужское внимание. Он тоже выглядел потрясающе в рубашке и модных черных брюках. И если бы не моя, пусть даже скрытая ото всех, тяга к чужому мужчине, мы могли бы быть потрясающей парой. По крайней мере, внешне именно так мы и выглядели. Это подтвердили подружки Насти, одобрительно кивая и показывая большие пальцы, когда мы с Олегом танцевали под медленную композицию. После которой Игнатов нежно целовал, а я готова была расплакаться, потому что не могла ответить взаимностью.

Именно здесь на этой танцплощадке я осознала, что чтобы Олег для меня не сделал, он навсегда останется для меня всего лишь другом. Другом, который не оценил моей дружбы и, воспользовавшись обстоятельствами, сделал из меня ту, кем мне никогда ни стать. И дело было даже не в Максиме. Дело было во мне. Это я была черствой. Я не смогла увидеть в нем то, что он готов был мне отдать. При этом пользуясь его деньгами без зазрения совести. Мы оба отдали друг другу то, что ни один из нас не смог принять. Мы оба пользовались тем, что не могли отдать друг другу, причиняя только взаимную боль.

Но я ни о чем не жалела. Если бы меня спросили, сделала бы я другой выбор, услышав предложение Игнатова в тот вечер еще раз? Я бы ответила, что нет. Я не изменила ни одной секунды, проведенной рядом с ним.

И сейчас, когда Олег прижимал меня к себе, я точно знала, что я выдержу время до окончания договора. А если Игнатов не передумает, то выйду за него замуж. И никто не сможет мне помешать. Таких как Максим в моей жизни может быть множество. И если я на каждого буду размениваться, то потерять себя будет проще простого. А на сегодняшний день у меня есть цели, есть средства и возможности достигнуть их.

Главной моей целью была моя семья. Именно ради них я жертвовала своим личным счастьем. И, возможно, им совсем не нужны мои жертвы, но мне нужны были они. Здоровыми и счастливыми, в полном составе.

Когда мелодия сменилась на более подвижную, Олег ушел за напитками, а я отошла к окну и принялась изучать присутствующих.

Игнатов тоже попадал в мой обзор. Он стоял около импровизированного бара, когда к нему подошла девчушка в костюме кошки. Ее короткая юбка была так коротка, что смысла в ней я вообще не видела, а грудь вываливалась из той тряпки, которая вроде называлась кофточкой. Эта облезлая сучка положила руки моему парню на плечи, и что-то мило шептала ему на ухо. Игнатов мило улыбался в ответ, а потом я увидела, как его рука скользнула вниз и сжала ее задницу.

Кровь прилила к моим щекам. Я всегда знала, что Олег мне изменяет, и всегда проглатывала его измены, потому что никогда не видела их своими глазами. Но происходящее сейчас выходило за границы моего понимания.

Решение выдрать этой кошке хвост было внезапным и сильным. Сжав губы, я уверенно направилась к ним. Но мой парень оказывается, одним глазом наблюдал за мной, и все же успел предупредить эту недоделанную кошку. Она испарилась в одно мгновение.

Я подошла и мило улыбнулась. Мне кажется, из моих ушей валил пар.

- Что-то случилось, детка?

- Хотела одной кошке волосенки подергать, - как можно равнодушнее сообщила я.

Губы Игнатова растянулись в довольной улыбке.

- Ревнуешь?

- Ты себе льстишь!

Игнатов сощурил глаза.

- Тогда не вижу причин для беспокойства.

- Я ни разу тебя не упрекнула ни в чем. Можно хотя бы просто проявить уважение ко мне хотя бы на людях! – прошипела ему в ухо.

- А какого хрена ты молчишь? Может, просто раньше стоило мне об этом сказать – прошипел он в ответ.

В договоре не было ни слова об его изменах. А инициатива, как известно, наказуема.

- Хочешь сказать, если бы я не молчала, ничего бы этого не было?

- Хочу сказать, если бы ты пустила меня сюда, - Игнатов несколько раз постучал пальцем по моей груди где-то в районе сердца, - ничего бы этого не было. Ты была бы единственной и неповторимой.

Олег всегда мог легко ввести меня в ступор только одними словами. Этот раз не был исключением. Я замерла, услышав его слова, не зная, что ответить ему. Кожа покалывала в том месте, где оставил след его палец.

Я не смогла выдержать его обвинительный взгляд и отвернулась. Мне нечего было предложить ему взамен, кроме своего тела. И он это знал.

- Не переживай, детка, - услышала я сквозь музыку. Его дыхание опалило мою кожу, а слова врезались огненными стрелами в мой мозг. – Мне теперь на хер не нужна ни твоя любовь, ни твое сердце. Ты все равно станешь моей женой, родишь мне детей и будешь всю свою жизнь играть по моим правилам. Думаю, справедливое наказание для твоего безразличия.

Я хотела возмутиться, но не успела. Игнатов ушел от меня. Я успела только увидеть, как сверкнула его накаченная задница. Я побежала за ним. В тот момент я не знала, что ему скажу, но через несколько минут должен был наступить Новый год и, я очень хотела, несмотря на все наши разногласия и обидные слова, встретить его с Олегом.

Я видела, как он Олег зашел в одну из комнат на втором этаже. Я кинулась за ним, но зацепилась каблуком за ковровое покрытие и, мне пришлось задержаться. Именно в этот момент, я увидела, как в ту же комнату проскользнула та самая кошка. Как же, единственная и неповторимая!

Мне ничего не оставалось, как горько усмехнуться. Конечно, я могла пойти за ними и испортить им их свидание, но посчитала, что таким образом только унижу себя. И пар мне не помешало бы выпустить. Чтобы не сорваться на первом встречном, я зашла в первую попавшуюся комнату и оказалась в библиотеке.

В той самой библиотеке, где два года назад Олег впервые меня поцеловал и, откуда я сбежала, захлебываясь слезами. Кажется, с того момента прошла вечность и все это было в другой жизни. И уже даже не со мной.

В комнате было темно. Свет падал только из больших окон, но этого было недостаточно для яркого освещения. Меня это устраивало. Хотелось спрятаться ото всего мира. От напряжения начала болеть голова.

Я подошла к окну и посмотрела на улицу. В этот раз во дворе никого не было. Желающие поморозить носы и не только, отсутствовали. Несмотря на то, что мои ладони были ледяными, я вдруг захотела оказаться на свежем воздухе. Я даже успела дернуться в сторону выхода, когда раздался знакомый голос:

- Ты за мной следишь!

Сказать, что я испугалась – это ничего не сказать. От страха я чуть не потеряла сознание, и это очень мягко сказано. Крик застрял в горле, и я просто повернулась на звук.

Приглядевшись, я смогла рассмотреть силуэт человека в кресле. Черт его лица не было видно, но по голосу, я поняла, что это Головин.

- Взаимно.

Настроения с кем-то разговаривать не было, но сердце предательски забилось в разы быстрее, разгоняя мою кровь. В руках сразу почувствовалось тепло, и на лице проявился румянец. Я думала, что Максим уже не появится на этом празднике, и для меня было неожиданностью встретить его в полном одиночестве.

- Вообще-то это ты ворвалась сюда и нарушила мое уединение, - его голос был монотонным, и я не могла в темноте разглядеть его эмоции.

Не знаю, рад он был моему появлению, или раздражен, но я решила покинуть его. Еще одну эмоциональную встряску мне не пережить.

- Извини за беспокойство, - я направилась к выходу.

Но не успела и трех шагов сделать, как Головин оказался рядом со мной, развернул меня и прижал спиной к своему телу, уткнувшись в мою шею. Его руки обвивали мою талию, словно лианы.

Его порыв был внезапным не только для меня. Кажется, Максим тоже был удивлен своему поведению. Мы оба замерли, прислушиваясь к ощущениям. Его тело было горячим и прожигало меня до самых внутренностей. Тонкая ткань платья не спасала от исходящего от него жара. В тишине я отчетливо слышала удары его сердца. Оно билось в унисон с моим.

Мои ноги ослабли, и я ощутила всю тяжесть своего тела. Мне казалось, что еще немного и я упаду. В данную секунду я не контролировала свое тело. А Максим решил добить меня, проведя языком дорожку от уха к основанию шеи. По моему телу побежали мурашки. От затылка для кончиков пальцев на ногах. И, когда я почувствовала его холодящее дыхание на оставленном языком следе, то не смогла сдержать дрожь.

Руки Максима смело опустились на мои бедра, комкая ткань платья и, задирая его выше. И вместе с его блаженным стоном, я вспомнила, как два года назад Игнатов в этой же самой комнате, делал со мной почти тоже самое. Новый год, темнота, горячее дыхание и ищущие руки. Разница лишь в том, что в этот раз я не сопротивляюсь. Но и не отвечаю.

Дрожь в моем теле усиливается, когда теплые губы Максима начинают покрывать мое плечо легкими поцелуями. Я понимаю, что еще немного, и поддамся соблазну. Я не знаю, что меня до сих пор сдерживает, но я не могу расслабиться. Мне очень приятны прикосновения Головина, у меня кружится голова, но словно что-то невидимое держит меня, и я не могу сделать тот шаг, о котором, возможно, буду жалеть.

Мое сознание возвращает меня мыслями к Олегу. Я вижу, как он сейчас так же ласкает ту девушку-кошку и замираю. Замираю, потому что нашла тот якорь, который не дает мне потерять голову. Я просто не могу изменить Олегу. Не могу поступить с Олегом так, как поступает со мной Игнатов. И дело не в договоре. Это где-то на эмоциональном уровне. Может воспитание, или еще что-то глубже. Но я не могу его предать.

Я очень хочу Максима. Как никогда никого не хотела. Хочу попробовать на вкус его губы, хочу, что бы его руки сорвали с меня одежду и прижали меня к себе, хочу чувствовать его в себе. Но пока я нахожусь в отношениях с Олегом, я не могу переступить через себя. Для меня верность – это слишком святое. И если бы мне Олег не был безразличен, я бы умерла, узнав о том, что у него кто-то есть кроме меня еще тогда, в тот первый раз, когда он мне изменил. Неважно постоянная это девушка, или девушка на ночь.

Если я сейчас отвечу Максиму, то потеряю себя. Уже никогда не отмоюсь. Буду чувствовать себя грязной и мерзкой. Когда тебя все считают дешевкой, но ты сама знаешь, насколько ты погрязла и в чем, то это не так больно и отвратительно. И совсем другое дело, когда ты сама по доброй воле вываляешься в этой грязи, и потом невинно будешь лгать в глаза. Хотя за два года я научилась врать, не краснея, но в этом случае не смогу. Не то, что врать, даже в глаза смотреть. Не понимаю, как Игнатов, трахая всех этих сучек, может так спокойно жить. Делать вид, что он ни в чем не виноват, и еще заикаться о любви? Меня бы совесть замучила.

Поэтому сейчас, находясь в этой комнате, я точно знала, что ничего у нас Максимом не будет. Никогда.

Я продала свое тело. И пока оно находится в пользовании у Олега, никто другой не сможет им воспользоваться. Ну, если только насильно.

Максим, почувствовав мое отчуждение, тоже замер.

- Я настолько тебе противен?

Его голос был тихим, бархатным.

Я отрицательно покачала головой. Ну, не говорить же ему, что я верна своему парню и не поддамся этому искушению. Он меня просто не поймет. Меняя девчонок, как перчатки, он вряд ли знает, что такое верность и преданность. По сути, в этом он ничем не отличался от Игнатова.

- Даш, что случилось? Олег тебя обижает?

Его слишком участливый голос заставляет щипать в глазах.

- Нет, - мой голос сиплый.

- Даш, я же знаю, что у вас не все гладко. Все знают.

Он по-прежнему прижимает меня спиной к себе, но не сильно. Я знаю, что в любую секунду могу уйти, и он меня не остановит.

А еще очень больно слышать его слова. Так унизительно.

- Мне все равно, кто, что знает. Главное, что знаю я.

- Да он об тебя ноги вытирает! – Головин почти кричит.

Я разворачиваюсь и кричу ему прямо в лицо:

- А ты? Ты? Собираешься здесь, и сейчас вытереть об меня свои? Да? Чем ты лучше? Чем?

Я не хочу плакать, но щеки становятся мокрыми. Плевать, я не отвожу взгляд. Темно, но я все равно чувствую ответный взгляд Максима.

Головин молчит. Ему нечего сказать.

Он действительно не стоит моего внимания. Я усмехаюсь сквозь слезы, обхожу его, и, вытирая слезы, иду на выход.

- Я хотя бы тебе не вру!

А мне все равно. Сейчас мне так хреново, что я ненавижу их обоих. Никого из них не хочу видеть. Игнатова, потому что не уважает меня. В том, что пользуется мной, я винить его не могу. Сама знала, на что иду и как уже говорила, ни о чем не жалею. Но чувствовать себя тряпкой не хочу. А Головина ненавижу за то, что появился в моей жизни. За то, что такой красивый и притягательный. За то, что герой не моего романа.

Иду по коридору, мечтая смыться с этого праздника. И у меня, получается, уйти не замеченной. Я вызываю такси и еду домой.

Новый год застает меня в такси, но мне все равно.

Таксист, добрый дяденька, поздравляет меня с праздником, и дарит мне бутылку шампанского. А еще не берет денег за поездку. Мне стыдно, но у меня с собой только сумочка.

Своими подарками и поздравлениями этому милому таксисту удалось напомнить то, о чем я давно забыла, связавшись с надменными бесчувственными мажорами.

Я забыла о простых маленьких радостях. Забыла, что есть люди, которые тебя любят несмотря ни на что. Забыла, что для кого-то ответная улыбка и поздравления в тысячи раз дороже цветных бумажек, носящих в народе название деньги. Что человеку можно поднять настроение, всего лишь помогая открыть дверцу машины и подав руку красивой девушке. Эти слова, между прочим, про красавицу принадлежали моему извозчику. На выходе из машины, я все-таки рискнула и обняла этого милого таксиста.

Вокруг взрывались петарды, раздавались крики, и впервые за долгое время я почувствовала запах Нового года.

Уже в лифте, я вдруг поняла, что безумно рада, что сбежала. Рада, что сейчас увижу свою семью и проведу с ними первые часы наступившего года.

Моя семья сначала удивились мне, но вы помните, что я прекрасная актриса, и на языке даже вертелась очередная ложь. Но начинать новый год с вранья я не хотела, поэтому просто сказала правду:

- Я захотела встретить этот праздник со своей семьей. С друзьями еще успею погулять!

И на душе было легко. Я видела родные лица, которые были мне рады. Чувствовала их любовь, и, поглощая традиционный оливье, была просто на седьмом небе от счастья.

Звук входящего сообщения заставил меня вздрогнуть.

Игнатов: «Ты где?»

Я: «Дома»

Игнатов: «Я сейчас приеду»

Олег мне не верил. Я знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он сомневается в моих словах. Поэтому просто сделала селфи со своей семьей и отправила ему. В эту минуту я доверила ему кусочек своей настоящей жизни. Той жизни, которой я дорожу и сделаю, все, что потребуется для ее сохранения.

Олег не отвечал минут пять. Я даже улыбнулась, представив его удивленное лицо. Такого поворота он явно не ожидал.

Игнатов: «Ты обиделась?»

Я: «Нет»

Игнатов: «У меня ничего не было с той кошкой. Я знаю, что ты нас видела»

Я не верила ему. Но это ничего не меняло.

Я: «Не переживай. Я все равно стану твоей женой, рожу тебе детей и буду всю свою жизнь играть по твоим правилам»

Игнатов: «Зачем? Ты же меня не любишь»

Я: «Я люблю твои деньги»

Игнатов: «Ты предсказуема»

Я больше ничего не стала отвечать. У меня и так остался неприятный осадок от нашей переписки, но я решила не думать об этом. Достаточно одного раза на сегодня, когда Олег испортил мне настроение.

Я переоделась, умылась и устроилась рядом с родителями на диване. Мы потягивали шампанское и смотрели новогодние концерты по телевизору. Дома было тепло и уютно.

Вика уснула в кресле, и мама, разбудив ее, повела укладываться спать. Когда мы остались вдвоем с отцом, отец кивнул мне на место рядом с собой. Я с удовольствием пододвинулась ближе. Папа неожиданно обнял меня и прижал к себе.

- Дашка! Спасибо тебе! – прошептал он куда-то в мои волосы.

- За что? – удивилась я.

- За все! Я твой должник! Тебе так рано пришлось повзрослеть! – голос папы дрожал.

Я поняла, что он благодарит за то, что я сейчас являюсь главным добытчиком в семье. За то, что «вкалываю на десяти работах» и помогаю ему восстановить здоровье. И все бы ничего, но сейчас мне стало стыдно за свои «десять работ». Если бы они только знали, в чем заключается мой труд.

- Пап! Я бы никогда не смогла поступить по-другому!

- Я рад, что ты у нас такая добрая и отзывчивая. И я очень сильно хочу, чтобы ты была счастлива. Прости, что я так подвел вас.

Слова отцу давались тяжело. Но я понимала, что ему нужен этот разговор. И не понимала, как сказать, что любой из нас так поступил. Я имела в виду десять реальных работ. А не мое раздвигание ног. Но в глаза никогда бы не призналась в этом.

- Пап! Если ты будешь говорить такие глупости, я обижусь.

- Ты, маленькая, просто не понимаешь, что ты делаешь для меня!

Состояние папы действительно улучшилось. Чувствительность на одной ноги восстановилась почти полностью. Вторая была в процессе. Врачи в один голос твердили, что буквально скоро папа сможет стоять на своих двоих самостоятельно и сможет сделать свои первые шаги после столь длительного отдыха.

- Пап! Я тебя очень люблю!

- И я тебя, малышка!

В этот момент вернулась мама, которая окинула нас любящим взглядом. За последнее время она похудела, но сдвиги в лечении папы постепенно возвращали блеск в ее глаза. Она смотрела на нас, и я видела, что она сейчас счастлива. Чтобы не расплакаться, я сослалась на усталость и ушла в свою комнату.

Я уже легла, когда экран телефона засветился, оповещая о входящем сообщении. Это был Игнатов. Вернее фото, где он стоял в обнимку с улыбающимися мужчиной и женщиной. За их спинами виднелась часть стола и огромная украшенная ель.

«Мои родители. Спасибо за идею встретить новый год с семьей. Прости, если что-то не так. Не хочу начинать новый год с обид. И еще завтра вечером улетаю к сестре. Как обычно, новогодние каникулы за границей. Возьми ключ у консьержки. У меня для тебя подарок в квартире. Как приеду, сообщу. С новым годом!» - гласила подпись к фото.

Для меня был неожиданным его ответный поступок. И если быть честной, то он меня затронул.

«Да, капитан! И ты меня прости! С новым годом и отличных выходных!» - написала в ответ, на что получила смайлик с поцелуями.

Ответила взаимностью. Потому что удивил. В данный момент его поступок был мужским, а такими поступками Игнатов радовал меня не часто. И еще я знала, насколько трудно ему было отказать тому же Макееву и поехать вместо клуба к родителям.

В ту же секунду пришло сообщение от Насти. Она потеряла меня. Ничего удивительного, я сбежала, никого не предупредив.

Отправила ей фото со своей семьей с пометкой, что потом все расскажу.

Лучше бы Настя мне не отвечала.

Я знаю, что она не хотела бы причинить мне боль, и ее поступок был из лучших побуждений, но от того, что я увидела, мое дыхание остановилось на несколько мгновений.

Это тоже было фото. На нем счастливые Яроцкие, и две подружки Насти, одну из которых обнимал Матвей, а вторую, Дашу, Головин. Они прижимались друг другу щеками, и счастливо улыбались в камеру. Все были такие яркие, красивые, и настолько гармоничные, что я слишком остро почувствовала свое одиночество.

Одна слезинка все-таки скатилась с моих глаз, хотя я старалась держаться. Если только кто-нибудь знал, как я хотела сейчас оказаться на месте своей тезки. И как ненавидела Головина за то, что я ему не нужна.

Спрятав телефон под подушку, я постаралась уснуть. Но это было невозможно. Головин не выходил из моей головы. Нервничая, я взяла телефон, что бы посмотреть время. И была удивлена. На экране мигало одно непрочитанное сообщение.

«С Новым годом! Хочу, чтобы твои глаза светились счастьем»

Сообщение было отправлено мне с незнакомого номера.

«Спасибо, я тоже хочу, чтобы мои глаза светились счастьем!»

Знаю, было грубо, но я не знала, кто был отправителем, поэтому ответила так, как чувствовала себя.

Ответ мне, конечно, не пришел. Но я не расстроилась.

Я слишком устала от всего. Устала так, что готова была завтра пойти к своей Крис и, наконец, рассказать ей обо всем, что со мной случилось за последние два года. Потому что мое терпение было на грани. И я запуталась так, что нуждалась в совете.

Утром, когда я проснулась, за окном светило не по-зимнему яркое солнце, заливая мою комнату теплым светом. Из кухни доносились запахи разогретой еды, перемешанные с запахом мандаринов и кофе.

Я сладко потянулась. Переживания прошедшей ночи отодвинулись на задний план, и я чувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей.

Завтрак с семьей был наилучшим началом первого новогоднего дня, после которого я сразу же рванула к Крис, прихватив с собой Вику, которая горела желанием поиграть с малышом моей подруги.

Рассказать про свои проблемы я не решилась. Рядом была Вика, да и сегодняшним утром я уже смотрела на все под другим углом, поэтому мы просто провели время в общении и поглощении неимоверного количества еды. Успели даже немного погулять, посмотреть телевизор и даже немного поспать.

Крис души не чаяла в своем ребенке. Ярик уже подрос и как никогда стал похож на своего отца. В глазах Крис я видела не только любовь, но и тоску. Она не смогла забыть Тимофея. Да и как его забыть, если ежеминутно перед тобой находится его копия? Но моя подруга держалась. Она улыбалась, немного грустно, но все же это лучше, чем впасть в депрессию. Не знаю, как она справляется со своими чувствами, но она тоже не жаловалась на свою жизнь. Наверное, нам давно нужно было напиться и поговорить по душам. Может быть, обе стали чуточку счастливее.

У Крис мы с Викой пробыли до позднего вечера. Но даже тогда Крис не хотела нас отпускать. Да и Вика не особо стремилась домой. Пообещав, что будем приходить чаще, мы все-таки ушли домой.

А дома я старалась не оставаться одна, потому что мысли возвращали меня в библиотеку Яроцких, где я снова чувствовала поцелуи Головина на своей шее. И я ничего не могла с собой делать. Я даже заставляла себя думать об Игнатове, о нашем договоре и совместной будущей жизни, но ничего не помогало.

Я ничем не могла заменить воспоминания о Максиме. По своей сути все наши встречи были бестолковыми, словно украденными, ничего для него незначащими. А для меня они были, как новый мир.

Я честно боролось, старалась не думать о сексуальном парне с синими глазами, но когда легла спать, все же сдалась и позволила завладеть ему моими сновидениями.

Январские праздники тянулись медленно. Я проводила их со своей семьей. Конечно, было немного непривычно сидеть дома безвылазно. Последнее время я вообще редко бывала дома, поэтому круглосуточное нахождение в помещении слегка давило на мое внутреннее состояние.

В рождество мы с Крис договорились сходить на каток. Я решила для компании взять еще и Вику. В тот же день звонила Настя и тоже приглашала на каток. Я отказалась, сославшись на другую компанию. Договорились встретиться уже там. Но я знала, что с ними, скорее всего, будет и Максим, поэтому узнав у нее, что они собираются посетить каток после обеда, перенесла наш визит на более раннее время. Хотя я очень хотела его увидеть. До дрожи. До слез. Но сейчас я могу контролировать свои эмоции, а вот если увижу его, да еще не одного, то вряд ли справлюсь с собой.

В рождественский день мы втроем уже в десять утра стояли на льду, обутые в коньки и обмотанные шарфами. Несмотря на ранее утро, народу уже было достаточно много.

Крис и Вика катанием на коньках обладали в совершенстве. В отличие от меня. Как-то не сложилось у меня с этим видом зимних развлечений. Девочки сначала катались рядом со мной, но потом им наскучило и они оставили меня одну. С ними я чувствовала себя уверенней, а без них просто корова на льду, готовая распластаться в любую минуту. Я прижалась к бортику и старалась не отходить от него, опасаясь более умелых любителей коньков. Большая часть посетителей завидя меня, тактично объезжала неумеху, но я все же выйти ближе к центру не решалась.

Минут через двадцать я немного привыкла к конькам и уже позволила себе сузить круг, по которому каталась. Шаг мой стал увереннее, но в теле все же чувствовалось напряжение. Постепенно я набирала скорость. Естественно она была не большая, по сравнению с той, с которой мимо меня пролетали профи, но для меня это был прогресс.

Скрежет коньков за спиной я услышала сразу. Громкий, резкий, и скорость была космической. Я очень надеялась, что фигурист за спиной видит меня и удачно объедет, потому что от страха я не знала, как затормозить.

Ни хрена он меня не объехал. Он врезался меня, но я не упала. Он просто прижал меня к себе, и закружил по льду, как пушинку.

Крик застрял в моем горле. Я зажмурила глаза, прощаясь с жизнью. Мой захватчик полностью контролировал нашу пару. Мы кружились, пока скорость не упала и мы в итоге не остановились.

Мое сердце билось об грудную клетку, как птица в плену. А вокруг расползался аромат моря, ставший для меня таким знакомым и дурманящим. Еще не открыв глаза, я уже знала, что нахожусь в объятиях Максима.

Конечно, гнев сдавил мою грудь стальным обручем, но еще я была так рада. Эти объятия для меня были медом. Не поворачиваясь к нему я четко проговорила:

- Я тебе убью, Максим!

Его тихий смех проник под одежду и по позвоночнику побежали электрические разряды.

- Мне нравится, как ты произносишь мое имя. Можешь называть меня Макс.

- Иди в задницу, Макс! Я чуть не умерла!

Я повернулась к нему лицом и утонула в его синих бездонных глазах. Мои руки наконец-то позволили себе вцепиться в его дутую жилетку, потому что именно сейчас Головин был моей единственной опорой. Мало того, что мои ноги жили отдельно от коньков, так еще и присутствие Макса сделало их слабыми и дрожащими.

Легкая щетина придавала ему шарма и сексуальности. Хотя, куда еще больше? На лице сверкала ослепительная улыбка. Он был свеж и бодр. А еще горяч. Настолько, что я чувствовала его спортивное тело каждой своей клеточкой. Его руки лежали на моей талии, фиксируя мое положение и удерживая меня от падения. И вместо того, чтобы оттолкнуть его, я с удовольствием прижималась к нему. Внезапно для меня моя грудь стала тяжелой, а в животе запорхали те самые бабочки.

Я так надеялась, что Головин не видит, как я реагирую на него. Ну а если увидит, то додумается списать на пережитое потрясение.

Его смех был искренним и беспечным.

- Смотрю, ты как всегда рада меня видеть.

- Даже не мечтай! Я просто, можно сказать, впервые стою на коньках! А ты чуть не убил меня.

- Извини, - он улыбался во все тридцать два. И не смотря на пережитый ужас, мне очень хотелось так же улыбнуться ему в ответ. – Я не знал! Могу загладить вину мороженым или кино.

- Вообще-то, насколько я помню, я не в твоем вкусе, - напомнила я ему в надежде, что он меня отпустит. Потому что мои мысли путались, а тело требовало его прикосновений.

- Ты даже не представляешь насколько, - разрушил мои надежды Макс, обжигая своим дыханием мою щеку и ухо и сильнее прижимая меня к себе.

- Отпусти меня, - попросила я, желая чтобы никогда не отпускал.

Как же тяжело бороться со своими чувствами. Наверное, я одна из тех, кто бегает за парнями. Никакого чувства собственного достоинства рядом с Максимом. Если бы не договор с Игнатовым, я давно бы пополнила ряды тех дурочек, что влюбленно вздыхают, глядя на Головина и ради одного только его взгляда готовы даже на преступление.

- Ты сбежала в новогоднюю ночь, - не услышал меня Макс.

Теперь он смотрел на меня серьезными глазами и упрекал в побеге, словно имел на это право.

- Ты расстроился? – может немного язвительности оттолкнет его от меня, потому что сама я этого сделать не могла.

Мне, кажется, мои пальцы срослись с его жилеткой. И чтобы избавиться от меня, ему придется ее снять. В голове тут же возник раздевающийся Головин, сбивая мое дыхание с привычного ритма.

- Ни фига, - ответил он уверенно, а я в удивлении приподняла брови. Я помнила, что я не в его вкусе, но хотела услышать, что мой уход его хотя бы чуть-чуть огорчил.

Но это вряд ли. Фото, которое прислала Настя, напомнило, что скучать ему было некогда.

- Не очень-то интересно смотреть, как ты обжимаешься со своим Игнатовым, - продолжил Макс, а я судорожно пыталась вспомнить, когда это я обжималась с Игнатовым. На ум, кроме нашего танца, ничего не приходило.

- Мы просто танцевали, - возмутилась я.

- Да, конечно, танцевали, - подтвердил мои слова Максим. Но в них было столько сарказма, что я почувствовала себя виноватой.

- Это был всего…. Почему я оправдываюсь?

Мы смотрели друг на друга. Кривовато усмехаясь, Головин пожал плечами.

Я попыталась вырваться, но Максим держал меня крепко.

- Да подожди ты, - он взял меня за руки и поехал спиной вперед, таща меня как на буксире.

Его движения были ловкими и уверенными, словно он с рождения только на коньках и ходит. Я же наоборот, была настолько не уверена, что клещами вцепилась в его руки. Максим вез меня за собой, и я знала, что он не даст мне упасть, но мои ноги все равно разъезжались в разные стороны, создавая целую кучу моментов, когда мы могли бы с Максимом упасть на лед.

Постепенно Максим набирал скорость, и мы очень быстро сделали большой круг по катку.

- Еще?

Я отрицательно покачала головой. Потому что вместо того, чтобы думать, как устоять и не упасть, я наслаждалась присутствием Максима. Его прикосновениями. Мне нравилось находиться в плену его глаз.

- Ну, тогда принимай поздравления от друзей, - Головин шутливо подмигнул.

Его рот растянулся в улыбке, и он отъехал в сторону, а я сразу же оказалась в куче людей. Здесь были Яроцкие, Настины подружки и Матвей. А также к ним уже присоединилась Крис и Вика. Все шумно разговаривали, смеялись. Я же растерялась. Для меня это была подстава. Я не ожидала их всех увидеть здесь.

Мою растерянность никто не заметил, кроме Матвея и Даши. Яроцкие принялись меня обнимать, поздравлять с Рождеством. Яна тоже дружелюбно смотрела на меня. А вот Соколов смотрел подозрительно. Ему явно не нравилось, что слишком часто он меня видит в компании своего друга. И Даша, похоже, была недовольна нашей встречей с Максимом. Она презрительно окинула меня взглядом и подъехала к Максиму. На ее лице сразу же засияла улыбка, и они, взявшись за руки, поехали, кататься, подальше от нашей шумной компании.

Кстати, от нее я не ожидала такого поведения. Но, видимо, все девушки, попавшие в умело расставленные сети Максима Головина, теряют рассудок и ясность ума. Дашу эта участь не миновала, и мне было немного даже жаль ее. На самом деле она была нормальной девчонкой. Неужели она не понимала, что она очередная?

- Я тебе все утро не могу дозвониться. Мы решили поменять планы, и вечером посидеть у нас, парни организуют шашлычок, и ты приезжай, и Кристину с собой бери! – стрекотала Настя.

- Нет, спасибо, у нас с Крис уже есть планы.

Я надеялась, что подруга догадается подыграть мне. По ее выражению лица было видно, что она не против отправиться вечером к Яроцким, но я не могла себе позволить такой роскоши. Лицезреть Максима и Дашу вместе было выше моих сил. Но, Крис оказалась самой настоящей подругой, поняв по моему щенячьему взгляду мою просьбу, и тактично отказалась от приглашения Яроцких.

А вот от посиделок в кафе после катка нам отвертеться не удалось. Тем более я обещала Вике коктейль и пиццу.

Вся компания дружно расселась за огромным столом. Естественно Даша села рядом с Максимом. И сели они напротив, за что я их кляла на чем свет стоит, потому что частенько ловила на себе взгляды Даши, полные неприязни. Хотя, если честно, я совсем не понимала, что я ей сделала плохого. На Головина я вроде как не вешалась. А то, что он обратил внимание на меня на катке, так я здесь вообще не причем.

Максим положил руку на Дашин стул. Вроде и не обнимал ее, но и давал понять, что у них достаточно близкие отношения, которые никак не мешали ему смотреть на меня. Но как-то чуть насмешливо, словно дразнил меня. Как всегда в своем репертуаре.

Я старалась не глядеть на эту бесившую меня парочку. Все свое внимание уделяла Вике и сидевшей рядом Крис.

Я готова была расцеловать Вику, когда она попросилась домой. Я с таким рвением кинулась собираться, что уронила стул, об который споткнулась Крис и упала, как-то нелепо вывернув ногу.

Я кинулась к подруге, но она выставила руки, давая понять, чтобы ее не трогали. Ее глаза были закрыты, а по щекам текли слезы. Видимо от боли. Вокруг нее началась паника, а я снова растерялась. Хорошо, что с нами были парни, которые все взяли в свои руки.

Они подняли девушку, посадили на стул и немного успокоили ее. Судя по ее бледному лицу и стиснутым зубам, она с трудом терпела боль и была близка к истерике. Матвей осторожно осмотрел ее ногу, и предположил, что у нее просто растяжение. Но он не врач, и точный диагноз поставить не может, поэтому предложил Крис отвезти ее в травмпункт. Крис наотрез отказалась, мотивировав свой отказ тем, что мама медик и с ней будет все в порядке, главное добраться до дома.

Матвей снова предложил свою помощь. Крис согласилась принять ее, но с условием, что я и Вика поедут с ними. И все бы хорошо, но тут вмешался Головин, который предложил свой более вместительный джип, объяснив свой порыв тем, что Крис будет комфортнее в его машине. Его поддержал Даня. Матвей пожал лишь плечами.

Даша начала лепетать Максиму что-то про торговый центр, в который он обещал ее свозить сразу после катка. На что Максим бросил ей, что вернется и отвезет ее.

Девушка хотела возмутиться, но не успела. Максим подхватил Крис на руки и понес на выход.

Я стояла в стороне и наблюдала за всем этим цирком. А это действительно был какой-то цирк. И если бы не страдание в глазах Крис, я бы рассмеялась. Но вместо этого одела Вику и рванула за Максимом, переживая за подругу, которой в ожидании нас приходилось терпеть боль, причем полученную по моей вине.

Максим ждал на нас на парковке. Он помог Вике залезть в его танк и, даже успел открыть дверцу для меня. Уголок его губ чуть подрагивал, намекая на улыбку, которую он сдерживал. Я скорчила ему недовольную гримасу, что бы хоть немного стереть с его лица улыбку. На что Головин мне послал воздушный поцелуй. Вот так просто сложил губы бантиком и отправил поцелуй в мою сторону.

Я потеряла дар речи. И челюсть у меня упала. Наверно тот еще видок у меня был, раз Максим заливисто рассмеялся и направился к своему месту.

Крис смотрела на нас во все глаза. По-моему, она хорошо разглядела наш обмен любезностями.

- Я чего-то не знаю? – спросила она.

- Да, - хором ответили мы с Максимом.

- Она вредная, и вообще не в моем вкусе.

- Он наглый и высокомерный тип.

- Поняяятно,- протянула Крис.

- Даш, это что твой жених? – вмешалась Вика, про которую я сейчас совсем забыла.

Ее вопрос застал меня врасплох. Но не Головина.

- Неет, ты что? - Он даже повернулся к моей сестре. – Смотри, какой я классный! А у нее жених страшный и жадный!

Макс сморщил нос в подтверждение своих слов, на что Вика весело рассмеялась.

Крис недоверчиво смотрела на нас, не понимая, что происходит.

А меня разрывало на части. Я хотела поддаться обаянию Максима и просто расслабиться рядом с ним. А с другой стороны не могла дать себе такую поблажку. Если хоть на секунду сдамся, то уже не устою.

Я отвернулась, чтобы не смотреть на его слишком притягательную улыбку. А он продолжал разговаривать с Викой. Они хохотали, и сквозь их смех я слышала смех Крис. Что еще раз доказывало, что перед ним не может устоять ни одна женская особь.

Это бесило и радовало меня одновременно. Бесило, потому что хотела его внимания к себе тоже. Единолично и навсегда. А радовало, потому что сейчас в машине девчонки были счастливы просто от общения рядом с ним.

Когда подъехали к дому Крис, Макс снова проявил себя джентльменом, и помог Крис добраться до квартиры. В коридоре ее дома я извинилась перед Крис за свою неуклюжесть, на что она обняла меня и прошептала:

- Я не знаю, как у тебя дела с Игнатовым, но Макс просто офигенный! Вечером позвоню и хочу подробностей.

Я кивнула, не поднимая глаз, потому что чувствовала, как Головин смотрит на нас. Не дай бог ему услышать слова Крис.

Не глядя на него, шагнула в лифт. Он последовал за мной. Не успели двери лифта закрыться, как Максим схватил меня за руку и притянул к себе. Несмотря на груду одежды, я чувствовала жар его тела. И как всегда ноги ослабли, живот скрутило от приятных ощущений.

- Даш! Это какое-то безумие. Ты же понимаешь, что твой Игнатов меня вообще никак не остановит. Только скажи мне «да»!

Его голос был хриплым, а меня начало потряхивать от возбуждения. Я смотрела на его губы, не в силах поднять глаза или произнести хотя бы слово.

- Даш! Посмотри на меня!

Я замотала головой. Если посмотрю, то сама поцелую его. Накинусь, как одичавшая самка в течке.

Максим словно прочитал мои мысли, прижал мою голову к груди и замер. Мы оба дрожали. Я была благодарна ему за то, что он понимал мое состояние и не принуждал к действиям, о которых мы оба бы пожалели.

Свободной рукой он нажал на кнопку лифта, и мы поехали вниз.

- Ты меня с ума сведешь!

А мне было все равно. Сейчас я наслаждалась его объятиями. Взаимными. Жалко очень короткими.

Как только двери открылись, Макс отпустил меня и побежал к машине, словно за ним собаки гнались. Я еле поспевала за ним.

В машине, пока ехали до нашего дома, он не смотрел на меня. Даже Вика притихла, чувствуя напряжение между нами. Бросив короткое спасибо, я помогла вылезти сестре и только успела сделать шаг к подъезду, как Максим схватил меня за руку и повернул к себе.

В его взгляде было столько отчаяния:

- Приезжай вечером к Насте с Даней!

- Зачем?

Смотреть на его флирт с Дашей? Правда, этого я вслух не сказала ему.

- Я хрен его знает! Просто приезжай и все! – Макс повысил голос.

Я посмотрела на Вику, которая внимательно наблюдала за нами. Макс тоже посмотрел на нее, и тут же отпустил мою руку.

Мы смотрели друг другу в глаза. Каждый из нас хотел сказать очень много, но ни один из нас не решился. В его глазах я впервые видела ожидание. Если у него язык не поворачивался признаться в том, что я нужна ему, то глаза сейчас говорили все за него. И мне очень хотелось ответить ему взаимностью, но я была связана по рукам и ногам. И вслух этого я тоже не могла сказать.

Макс сам все понял. Он покачал головой, закрыл глаза, а когда, через мгновение открыл, то там был только холод:

- Забей! Забыл, что ты не в моем вкусе!

Он развернулся, сел в машину и уехал. А я продолжала смотреть ему вслед до тех пор, пока Вика не дернула меня за руку. На автомате я поплелась домой, убеждая себя, что верно поступила, отказав Максу.

Весь вечер маялась и не находила себе места. Вечеринка в доме Яроцких не выходила из моей головы. Как же мне хотелось бросить все, сорваться и поехать к ним. Устоять было очень тяжело. Я даже начала немного истерить и срываться на родных.

Разговор с Крис по телефону немного отвлек меня. Как и предполагал Матвей, у нее было растяжение, и сейчас она чувствовала себя лучше. Немного прихрамывала, но чудо-мази и мамина забота делали свое дело.

Ей очень нетерпелось узнать, что происходит между мной и Головиным. Я ей несла какую-то чушь о том, что ей показалось. Максим самый обычный бабник, который не пропускает ни одной юбки. Вот и меня заметил, но у меня же есть Игнатов. Как я могу вообще думать о ком-то другом. Искры между нами? Какие искры? Я его терпеть не могу, какие могут быть искры!

Не знаю, поверила ли мне Крис, но задавать вопросы про Макса перестала. Я с облегчением выдохнула.

Мы еще долго с ней болтали, осуждая общих знакомых по универу и не только. Я была так благодарна ей за эту пустую болтовню, которая помогла мне скоротать вечер.

Уже ночью, лежа под одеялом, я дала волю слезам. Сама не знала, почему плачу, но остановиться не могла. Глотала соленую воду, пока не уснула. Но и даже там мне не было покоя. Головин снова завладел моим сознанием. Чем он там занимался, не помню, но что всю ночь он был там, это точно.