Глава одиннадцатая

— Ты издеваешься, да? Что-то не видел я никогда такого метода лечения, — маршал смотрел на меня и на то, что в моих руках, с таким видом, как будто я его в кипящую лаву окунуть собралась. А я что? Я ничего, все по народным рецептам. И вообще, не могу же я вышестоящему начальству прямо в глаза сказать: «Да, дорогой ты мой маршал Д. Дейс, я издеваюсь». Нет, гипотетически могу, но на практике быстро лишусь этих самых дней по договору.

— Ни в коем разе! — возмутилась я. — Это инновационная технология! Только-только ввели в программу королевского колледжа. Гарантия сто процентов, нет, даже сто сорок шесть процентов!

— Оно воняет, — скривился маршал, отодвигаясь как можно дальше от блюдечка с раздавленным чесноком.

А ты, милый, розами пахнешь, и в казармах прямо цветочный сад. Скажи спасибо, что у тебя не геморрой и этот чеснок я никуда не планирую запихивать. Вот это было бы не лекарство, а конкретное такое насилие! А он блюдечко потерпеть не может. Не факт, что помощь от этого была, но мне нужно было поставить маршала на ноги быстро и подручными средствами. А значит, в ход пошло все, что когда-либо было увидено и услышано. Раз волшебной таблетки нет: выпил на ночь пакетик с шипучей ерундой — и как огурец.

— Я и внутрь вас закину зубчик! Тогда вонять не будет, потому что и внутри, и снаружи запах одинаковый! — на меня глянули уже как на совсем сумасшедшую, что-то маршал, кажется, не был особым любителем остренького. Вон как отворачивался от вонючей бомбы. Да и мне как-то плоховато стало от чесночных фитонцидов. Так что блюдечко я отставила подальше. Авось и так поможет.

— Ложитесь! Будем согреваться правильно! — и я выставила остатки своего антипростудного вооружения.

— Ты кухню всю вынесла или только половину? И почему не захватила и завтрак заодно? — съязвил маршал, окинув взглядом натюрморт из синего громадного лука, местных зеленых лимонов, каких-то кисленьких, но, судя по советам поваров, жутко полезных ягод, чая с какими-то пахучими травами — что удалось наскрести по сусекам, уксуса… ну и яблочко для меня. Никакого спирта, его еще найти надо было. Да и мало ли, вдруг маршал накачается и песни петь будет, а мне он покорно лежащим нужен.

— Сидите уже смирно, больной! — устало выдохнула я, уже не обращая внимания, что этот самый больной затрепыхался полудохлым орлом, мол, да я еще могу. Трясло его знатно, как только язык себе не прикусил, упражняясь в остротах. Я еще лоб пощупала, от чего у маршала и вовсе дар речи пропал. А что думал, неприкосновенная персона? Ха!

— Чай — внутрь! Лимоном закусил, ягодку впихнул, нужны ударные дозы витамина цэ, а его проще всего найти в цитрусах и желательно кислых, в такой среде он лучше сохраняется.

От моих слов пациент чуть не подавился, потом скривился, видимо, лимончик термоядерный попался. Ничего, завтра он у меня огурцом будет скакать. И что характерно, прочь от меня!

— Ноги вверх, — я так дернула на себя ноги сидящего маршала, что он чуть чаем не залился по брови. А так только пробулькал, успел выровняться. Хорошо, когда пациент тренированный.

Уксус я смешала в плошке с водой, тряпица в кабинете тоже обнаружилась, и под звуки хлюпанья чаем и мычания со стороны маршала — лимончик явно свернул ему губы в трубочку — принялась растирать смесью сначала ноги, а потом и вовсе потребовала обнажения. Пациент храбрился, но был уже деморализованный, вяло угрожал трибуналом, но температура его косила сильнее. На ноги — носки, их я удачно конфисковала в соседней комнате — там стопочкой лежало серое казенное белье — носки, трусы-шорты и усредненные штаны-майки. Размера тоже усредненного — кому гольфы, а кому — чуть ли не укороченные носки а-ля следки. Мокрую простынь обернула вокруг маршала и готовую гусеничку повалила на кровать, сверху несколько простыней и три одеяла. Под голову подушку, на лоб компресс, в рот лимончик, плошку с чесноком переместила ближе, чтобы воняло.

— Мне даже не хочется никуда уходить, такое успокаивающее зрелище, — вздохнула я, глядя на торчащий наружу нос и злые глаза. Но сказать мне ничего маршал не мог, ибо лимончик — это в некоторых случаях оружие, бьющее на поражение. Например, когда лимонный сок летит прямо в глаз. — Вы расслабляйтесь, грейтесь, потейте… В общем, наслаждайтесь жизнью. А я пойду.

— Гр-р-р, — попытался выразить все, что обо мне думал, маршал.

Но я смотрела на него как на непонимающего ребенка. Это он еще легко отделался. Ни банок на спину, ни адски горячих горчичников, даже над отваром картошки дышать не надо. Хотя еще не вечер, мало ли, вдруг маршалу захочется в моем присутствии кашлянуть.

Покидала я своего командира, высоко задрав нос. Черт знает, насколько все это эффективно с точки зрения доказательной медицины, но организм, кажется, должен излечиться, просто чтобы не проходить повторно никаких народных процедур. Да и как способ показать врагу, кто на данном поле боя хозяин, подобные истязания подходили как нельзя лучше. Лишь бы до маршала не дошло, что где-то его облапошили, раньше, чем ему полегчает. Прикинув, сколько у меня еще всего в запасе, я прошла мимо спящей четверки и доктора заодно. Спящей… ну, минут через пять я была вынуждена дать зарок, что с выводами я больше торопиться не буду. Никогда. Постараюсь.

Я вышла в коридор, закрыла дверь и тут услышала, как что-то словно упало на пол, а отвалилось будто бы от меня. Было не то чтобы темно, но смурненько, и сперва я себя ощупала — мое, не мое, но в этом новом мире и новом теле я была всего второй день, так что определить, конечно, ничего не смогла. Жаль. Пришлось опуститься на четвереньки, прикинуть, куда «это» могло отпрыгать, и «это» тщательно поискать.

Обнаружила я быстро и подумала, что надо было просто забить на «это» болт. Я забыла привинтить какую-то крышечку — ага, от уксуса — обратно на бутылек, да еще она и запала в какую-то складку, а теперь вот вывалилась. Ну к черту, раздраженно подумала я и пнула крышечку с непонятной досады ногой, а потом устыдилась и принялась искать. Некрасиво, чисто, как говорится, не там, где метут…

И бросить ведь некуда, хоть в карман суй. Я выпрямилась и так и сделала — и аж подпрыгнула от дикого ржача. Что?

Черт! Я вроде бы дверь и закрыла, но она поехала обратно, так что я повернулась ее захлопнуть. Плюс был один — щель узковата, чтобы кто-то увидел, как я в коридоре на карачках ползаю. И тут я услышала:

— …не сделает. А она-то прекрасно понимает, вот и плюет на его закидоны.

— Факт, — подтвердил второй голос. Ага, это пациенты не спят. Интересно, интересно… — Как считаешь, Лорс, она папеньке уже написала, что он ее задвинул как нефиг делать? Или подождет, чтобы письмо подлиннее и поубедительнее вышло?

Кто-то заерзал на кровати. Потом все перекрыл кашель.

— …не глупа. Сам подумай. Она же кадровый офицер. Приехала в такое место. Это для нас оно — дыра, а для них — самое то для начала карьеры. — Кто-то встряхнул одеяло. — Вон ребята говорили, как она лихо взялась. Потом предъявит все кому надо, и ей по результатам и капитанские погоны, и место отличное, а маршал что? Так и будет тут куковать после того, что он выкинул.

Ой, еще интереснее. Только бы меня сейчас никто не засек. Я вся превратилась в слух, хотя стоять было, мягко говоря, не особо комфортно.

Что он там выкинул? Но парни не спешили меня просвещать, им, наверное, это уже оскомину набило.

— Да все равно, — со вздохом вмешался кто-то третий. — У нее же выхода нет, нравится ей хозчасть или нет… Может, она и понимала это с самого начала, а может, и рассчитывала, что будет так. Ну точно, согласен, она же ни разу не дура. Не могла она не догадываться, что маршал дочку бывшего своего командира сразу сунет подальше от морлоков, поближе к кухне, и чтобы не лезла никуда. Кому охота потом объяснять, что она геройски погибла?

Эм… Никому?

Парни тут же переключились на обсуждение сегодняшнего нападения, а я все-таки не стала до конца закрывать дверь, чтобы не привлекать внимания, отлипла и грустно поползла к себе. Да елки зеленые, Аннет-настоящая, наверное, думала! Да точно думала, может, и отец ее думал, но судя по словам бойцов — хотя что они знают? — все-таки нет. Раз все считают, что я напишу отцу жалобу… Может, у меня есть пара старших братьев и сестер, которые были на службе в самой заварушке, и в семье Аннет так принято — за спины личного состава не прятаться? Вариант, кстати, да. А вот Аннет должна бы предположить, что маршал не захочет связываться, особенно после того, что он выкинул. Что? Что он выкинул-то? Парадные папины сапоги спьяну в реку, что ли?

Сплошные, сплошные загадки. Я проползла мимо рядов коек, народ спал как убитый, толкнула дверь в комнату, стянула куртку — чем так пахнет?..

О, пропасть! Что за вонь?! Но что-то я так устала, еще ведь и недоспала толком, что мне было даже плевать на ароматы кошачьего туалета. Плевать-то плевать, но я поискала, где оно, но не нашла. Еще поискала — опять не нашла. Понадеялась, что не в кровати, повесила на гвоздик куртку, сбросила сапоги и рухнула на кровать, получив в тот же миг хвостом по физиономии: мол, ты что, не видишь, что я на подушке вообще-то сплю? А кто сказал, что эта подушка твоя, человек?..

Весь остаток положенного для отдыха времени — и если у рядовых был график, то у меня по ходу вообще ничего, кроме недовольства маршала, не было — мне снились морлоки, которые кошечкой сворачивались у меня на кровати, урчали и грели мое бренное тельце, а затем вероломно надевали мне на голову лоток с песком. Поначалу я с ними пыталась сражаться, а потом смирилась с неизбежностью и даже вроде как во сне и задремала, а проснулась уже наяву и от очень знакомых криков:

— И-и раз! И-и два! И-и три! Повернулись! И-и раз! И-и два!..

Скинув с себя мирно спящую Пыль, которая тотчас мяуканьем дала мне понять, что она с таким отношением категорически не согласна — мелкая, а посмотри, какая прыткая! — я подскочила к окошку и высунулась. На улице солнце слепило так, что ослепнуть можно — а горазда я дрыхнуть, однако! И пять запасников нехотя выполняли физические упражнения под руководством какого-то основного. Ноги на ширине чего придется, наклон куда удобно, спина колесом…

Ну кто так делает? Кто? Вот толку? Они же просто дергаются, как вытащенная на берег рыба! А-а-а!!! Ни растяжки мышц от этого, ни сжигания жира! Дилетанты! От возмущения я забегала по комнате, собирая кое-как снятое шмотье и запрыгивая в него как получится. Пыль возмущенно мяукнула — мол, ты не забыла котика покормить? И прежде чем идти и рассказывать остолопам, где какие раки и как зимуют, мне пришлось всерьез ломать голову: как кошке и мясо успевать добыть, и где продукты жизнедеятельности искать, и… черт, я понимала всегда, что животное это большая ответственность, но как разорваться? Как-то слишком много я приручила зверьков — Пыль и еще отряд запасников.

Но если не успеваешь сам, то можно делегировать. Увы, как проходила передача ответственности касательно тренировок, я уже усмотрела. Но с лотком для кошки они справятся лучше?..

А еще одежду поправить надо и привести себя в порядок, что в необжитой комнате нормально не сделать. И я вчера все вещи раскидала, а что не убрала, по тому Пыль прогарцевала…

Но заспанной идти в люди было не дело: пришел старший по званию люлей раздавать, а сам выглядит, как будто три дня в увольнительной черт знает чем занимался. Так что да, когда я вышла вся при параде и орденах — увы и ах, застала только одного парня, который лениво мел подобие плаца. Он утопал в клубах пыли, вокруг него вился настоящий смерч, и морда у него была ну очень довольная. Еще бы: вот, несмотря на смерч, работа таки не пыльная.

Похлопав парня по плечу, я отобрала у него метлу, показала, как надо.

— Теперь сам.

То ли я объяснила не доходчиво, то ли что-то еще, но метлу я снова цапнула и опять продемонстрировала: с нажимом, но не сильным, чтобы пыль не разгонять.

— Давай. Чистота — залог здоровья. Действуй.

Опять не помогло. Парень лихо зашуршал метлой, а я закашлялась.

— Тебя как зовут?

— Рядовой Минк Уотто!

— Что же у тебя, рядовой Уотто, руки растут не откуда у всех нормальных людей? — грустно спросила я и уже было забрала метлу, как краем глаза заметила, что глазки у рядового подозрительно блестят… Ах ты засранец! — Ну-ка стоп! — рявкнула я и торжественно вручила ему метлу. — Плац я за тебя мести не буду. Два раза показала? Не понял? Не поймешь на третий — будешь отрабатывать упражнения с метлой на гауптвахте! Трое суток! На воде и хлебе!

Рядовой Минк решил со мной не спорить и в точности повторил те движения метлой, которые я ему показала. Да? Умеем, когда хотим. Но в принципе у меня сомнений не было, что рядовой опять начнет устраивать на плацу, как только я скроюсь из виду…

Вот зараза! Я специально выглянула из-за угла, чтобы проверить, и обнаружила, что рядовой не то что вообще метлой не работал, он зевал, потягиваясь… А пыль сама по себе закручивалась мелкими смерчиками и расползалась по сторонам. Тьфу ты, опять магия!

И еще раз тьфу ты. Вот в случае с магией я совершенно пока ничего не могла посоветовать и надавить авторитетом. Ради этого надо было с конспектами разбираться. Эх, Аннет, что, полоса везения кончилась? Полоса белая, полоса черная, полоса белая, полоса черная, а потом… ну… все когда-нибудь заканчивается именно этим, с философским спокойствием подумала я и побрела на свой обедозавтрак, особо не надеясь, что мне что-то достанется.