Глава двадцать пятая

Я несколько раз распрощалась с жизнью, попросила прощения у папы заочно и успела прикинуть, куда меня закинет в следующий раз. Или это была одноразовая акция?..

Но в какой-то момент я поняла, что меня больше не трясет, не колбасит и я вообще никуда больше не еду, а шлепаюсь на палые листья, и из-под меня выползает длинная многоногая хтонь, покрытая жесткой чешуей. Сначала я от омерзения завопила, потому что монстр очень напоминал какое-то наше земное насекомое — членистоногое? Паукообразное? Зоология — явно не моя сильная сторона! — и лишь потом сообразила, что это морлок. Опять морфировал.

Да что с ними такое, с этими морлоками? Это я его так напугала своим ором? Или все не так, как кажется?

Я перевернулась с бока на живот, встала, оценивая повреждения. Цела? Кажется, да. Но морлоки, черт, что они как… Стоп, а закрепленные признаки стаи? Почему те были одинаковыми, а этот вдруг изменился? Что это вообще я сейчас видела?

Если мне не изменяла память, правда, проверить это я никак не могла, то морлоков должно было что-то так сильно тряхнуть, чтобы они с катушек послетали. Я даже не представляла, с чем сравнить. Муравьи, кажется, кругами так начинают бегать, только не помню почему… Что-то связанное с их обонянием и феромонами, но это, кажется, неточно даже не потому, что я что-то не помню, а потому, что и сами ученые досконально не знают…

А что с морлоками? Они не размножаются так, как обычные представители фауны. Вот к флоре ближе, пожалуй, будет, но все равно. Инстинкт размножения отпадает. Аттика сказала — испуг? Реально испуг? Я, конечно, страшна в гневе, но не настолько!

Так-то да… Ладно, разберемся. Тот морлок, который меня чуть не схарчил, а потом пол-леса на себе протащил, быстро свалил куда-то в кусты. И искать его, ясное дело, я не полезла. Я вообще приказала себе перестать думать о морлоках и подумать немножечко о себе. Пока есть кому думать, да и о ком тоже, собственно…

Я стояла черт знает где, хотя ответить могла бы по-военному точно: в лесу. Лес большой, огромный даже лес, судя по обрывкам сведений из памяти Аннет. Рейнский лес вообще был обозначен на картах огроменным таким пятном без края.

Так-то я была в лесу, сравнительно недавно была, ездили с ночевкой природу посмотреть, воздухом подышать. Так что я даже еще не отвыкла от лесных красот, но — эй, это был совсем другой лес! И еще у меня был компас, а потом и смартфон с джи-пи-эс, и я не одна была! А здесь единственное, что мне не грозит, это смерть от жажды. Это плюсище, это прям зашибись, ну и еще ночами не холодно, так что от переохлаждения я тоже не двину кони. Проблема: все, что встретится мне на пути, и без того может меня убить. А некоторым особо ядовитым тварям даже встречаться со мной не надо, достаточно просто куснуть и испариться.

Мне бы хоть самую завалящую саблю, подумала я и села на пень. Хотя что бы я с этой саблей делала? Разве что метнула, вот метать получалось отлично снаряды, а фехтование — нет, да я и не увлекалась. Как обычно, знала бы — соломки постелила… Ну или вообще в одиночку никуда не ходила бы.

Вот так сидеть в ночном лесу было неприятно и беспокойно. Я посмотрела по сторонам, но так и не поняла, откуда же меня принесло. Еще и ночь. Потом задрала голову к небу, где-то совсем дальним разумом отметив, что пень мог оказаться тоже не пнем и тогда для меня все закончилось бы уже прямо сейчас.

Над моей головой было небо. Темное, бархатное, усыпанное драгоценностями. Полетел метеор, я загадала: мамочки, я хочу вернуться домой. Ну, можно предположить, что вселенная меня услышала. Я решительно поднялась и принялась искать следы, которые морлок оставил. Тварь немаленькая, следы же должны быть. Откуда-то они же ведут.

Что-то было, конечно… не очень внятное. Вот то ли след, то ли чье-то дерь… нет, не след. Зря наступила, теперь воняет. Кусты, скорлупа от чьего-то яйца, а второе яйцо еще целое, что не особо-то и радует. Пойду-ка я лучше отсюда, потому что судя по размеру яйца — меня мамочка пополам перекусит. Кстати, о мамочках… Интересно, меня будут искать? Точно будут. Наверняка. Дочка генерала как-никак пропала. Еще и на военной службе. Маршал как бы всплакнет, какой талант был. Нет, талантище! А ведь только начала. Успешно так, между прочим, смотрите, что она сделала с моим образцовым бардаком, генерал. Не плачьте, тут как раз начали расчищать площадку для строительства зоны переработки дендрофекального композита, мы здесь поставим ей памятник. Из этого самого композита и поставим, и чтобы в полный рост и на крылоконе!

Я вообразила: личный состав стоит, понурив головы, Аттика не сдерживает слез, капрал Безер, шмыгая носом, дирижирует оркестром. Оркестра у нас не было, но я могу же представить себе, как если бы был? Ким и Сунь стоят, обнявшись, маршал с обеспокоенной мордой лица сдергивает покрывало с моего памятника, и выгляжу я… эй, что-то нет, почему конь такой мелкий, а я такая… не мелкая?! Зря они так с натуры все сделали, я еще не успела наработать фигуру, ну что за люди, ничего доверить нельзя!

Над моей головой резко рассмеялась какая-то птаха. Я отпрыгнула, огласив лес диким воплем, и сразу зажала рот. Так не пойдет, я так всех оповещу — мол, кто рано встает, тому завтрак в постель сам приходит.

Что иду куда-то не туда, я поняла, когда натолкнулась на речку. Довольно широкая, и мне показалось, что морлок через нее не перепрыгивал. Так что на берегу я стояла в полной задумчивости о судьбах мира и о своей собственной и просто смотрела. Ночное светило наконец-то взошло, и теперь под гладью воды что-то сомнительно серебрилось. Длинное и с хвостом. Покачав головой, я пошла в обратную сторону.

На местных деревьях даже мха нет! Хотя чем мне это поможет? Я остановилась, осмотрелась, нет ли опасности. Если не вижу — буду делать вид, что нет. Стена, через которую мы перескочили, скорее северо-западная, а бежали мы в направлении леса, значит, на север, но кто бы знал, морлок вряд ли имеет встроенный компас.

И тут меня осенило: пока я тут изобретаю собственные похороны и злюсь, что памятник слишком похож на оригинал, морлоков в гарнизоне побьют и они ломанутся туда, где у них дислокация! К гнезду! И если они еще хоть как-то будут гореть, я увижу, по крайней мере пойму, куда идти! Вот никто же мою пропажу до сих пор не заметил, я была в этом уверена. Насколько я понимала — всем было не до меня. Так вот, потому что меня никто не заметил, то в последнюю очередь решат, что меня утащило чудовище в лес. Самая простая версия — пала на поле боя смертью храбрых в пасти морлока. Ну или затаилась где-то и заснула. А если и правда не поймут?..

Нет, не хочу пропадать без вести! У меня только жизнь начинается! Я взбодрилась, чуть ли не зарычала от эмоционального подъема и, выбрав дерево, принялась на него карабкаться.

Обязательно, если вернусь — нет, черт, никаких если, когда, так вот — когда вернусь — будем лазить по окрестным деревьям. Руки у меня сильные, а вот остальное еще слабовато для подобных упражнений. Я справлюсь, я все равно справлюсь, интересно, эта ветка или… ладно, черт с ней, не укусила и ладно, пусть летит.

В лесу был, конечно, единственный минус. Деревьев полно, но все они одинаковые. То есть увидеть окрестности не получится, как ни пляши, но метров на пять-семь от земли я залезла. Дальше было уже опасно — и не потому, что ветка опять уползет, а просто меня не выдержит.

Конечно, горизонт я не видела. Да и вообще — те же деревья, только с другого ракурса. Но когда я уже отчаялась и признала, что метод не удался, заметила что-то сверкающее впереди.

Две-три не слишком явные вспышки. И все, ничего больше, сколько я ни ждала. Морлоки то были или же нет — надо идти в том направлении. Все равно ни черта не видать, так хоть не сидеть абсолютно без дела.

Нет, я знала, что в настоящем лесу надо подать сигнал как угодно и никуда не дергаться. Совсем никуда, сидеть как привязанный и ждать, пока тебя спасатели найдут. Здесь — нет. Ни спасателей нет, ни телефонов, я даже костер не рискну разжечь, потому что в наших лесах никаких огненных тварей не водится и сразу ясно, что человек. Хотя костер и в нашем лесу это спорное решение и лучше не провоцировать громадный лесной пожар. А здесь все не так, из гарнизона меня искать не пойдут, твердила я себе, слезая с дерева. У них нет никаких предпосылок искать меня в лесу, а если учесть, что морлоки появились вообще с другой стороны, не с той, куда меня утащили….

О черт. Я попыталась припомнить карту, которую видела не один раз — ничего. Лес кругом, не считая дороги в деревню. Как далеко мы могли удрать? Ну, морлок бежал со скоростью километров двадцать пять в час, может, больше, может, чуть меньше, но вот сколько времени он бежал — неизвестно. Не час, это точно, тогда выходит, что максимум минут двадцать? Но скорее даже и меньше, это мне с перепугу так показалось. Я должна быть от гарнизона буквально километрах в трех-четырех?

И тут я застонала и хлопнула себя рукой по лбу. Паника никогда до добра не доводит. Забудешь то, что прекрасно знал. А ведь всего-то надо дождаться, когда взойдет солнце, и тогда станет ясно, куда идти! Практически весь гарнизон — бараки точно — выходили окнами на юго-восток. И так как утащить меня далеко не могли, идти мне придется тоже на юго-восток — то-то все удивятся. Маршал, наверное, уже папе письмо написать успеет, мол, простите, не уберег, сообщите, вещи куда высылать.

Я все умею! Я справлюсь! Я все умею лучше всех! Нет, страшно мне уже не было, скорее азартно. Это адреналин, поняла я и похолодела, потому что на адреналине могла не заметить и собственных травм…

Под моей ногой что-то подозрительно закачалось, и я поспешно отступила назад. Это что-то, скорее всего, неживое, но болото или еще какая-то дрянь. Лучше без болота, его мне хватило и в первые минуты моего появления в этом мире. Потом кто-то знакомо так свистнул прямо над моим ухом…

Хотя погодите, не над моим?

В один момент у меня столкнулись в голове две идеи. Первая — что не только знания Аннет стучатся в мой мозг, но и та, ранняя, еще необтесанная жизнью Анна Игоревна, Анечка, член школьной сборной по легкой атлетике. Давно это было и я успела забыть, как разум отшибают азарт и стремление доказать, что я все умею лучше! И вторая идея, прямо следовавшая из первой: вот я сейчас и узнаю, кто это свистит и как свист связан с морлоками.

«Ну куда», «ну зачем» и «пофиг, пляшем» стучали в моей черепушке как шарики в известной игрушке. Друг о друга — дзынь-дзынь, а я крутила головой, пытаясь понять, откуда шел свист, что было до него и что, собственно, после. После нападали морлоки — чего бы не хотелось. Но если что, я влезу на дерево, и еще я умею кидаться шарами из сжатой воды. Странная физика этого мира, но неважно, она работает.

Правда, свист больше не повторялся. Я представила себе выражение лиц маршала и папы, — о, папа, как он мной будет гордиться и заберет меня отсюда, а я скажу — не хочу, мне здесь нравится. Игрушка. Маршал назвал гарнизон моей игрушкой. Нет, это было не так обидно, как «баба за рулем», потому что я-то привносила в знакомый ему бардак то, что помнила и умела из нашего мира, но все равно зацепило. Игрушка. Кто еще играет из нас?

— Уи-у…

Я сделала шаг в том направлении, откуда слышался свист. Я не была уверена точно, но все же, звук шел откуда-то… не так и далеко? А потом мне показалось, что он чем-то перемежается, словно какой-то речью… Речью? Неужели люди? Казалось бы, нужно бежать с распростертыми объятиями, но я не спешила.

Стараясь ступать как можно тише, я шла на далекий звук. Да, в лесу все могло искажаться, приходилось смотреть, куда я иду и на что наступаю, потому что испортить все неловким движением проще простого. И без того удача, мне повезло, что я нарвалась на людей. Хотя, может, это и не из гарнизона, а те же крестьяне-конкуренты собирают дерьмо мумминов или за местными грибами пошли. Но очень скоро я разобрала вскрик — не то что кто-то кричал, просто высказался громко, и поняла, что голос — женский.

Твою дивизию! Я остановилась, почему-то я считала, что за мной чуть ли не сам маршал явится. А тут голос в общем-то незнакомый. Что это меняет? Да ничего. В одном я могла быть уверена — иду я верно.

Потом под моей ногой все-таки хрустнула ветка, все затихло, и наступила жуть. Темно, светило сныкалось в облака, тишина как в могиле и я посреди леса, словно охотник за привидениями. Ну или за морлоками, что так-то одно и то же, и еще за теми, кто — а кто что? Свистит, топочет, занимается непонятно чем, непонятно где? Неважно, я это выясню.

Сама над собой подхихикивая, что Шерлок Холмс из меня плоховат, да и на Ватсона я тоже не тяну, чтобы гоняться за преступниками по болотам, я осторожно начала пробираться через валежник. Где-то метрах в двух ветки сами собой разошлись, показалась чья-то спина, а быть может, и лапа, и я замерла, потому что другого выхода не было. Некто, ворча, вылезал из кучи веток, а я притворилась джедаем и все посылала ментальный сигнал: «Меня здесь нет и я ничем не пахну». Не пахну я, господи! Ничем я не пахну, только не говори мне, что это твой нос! Если это носопырка такая, то зубы точно в половину моей руки, я не хочу умирать так рано, спасите, мамочки, ты еще кто?

На меня смотрела в упор длинная волосатая харя. Прямо над носом размером с мою голову торчали два полуприкрытых глаза, из-под носа высунулся красный длинный язык и медленно потянулся в мою сторону. Глаза открылись, явив мне жуткие желтые радужки, а потом приоткрылась пасть и я узрела годные такие бивни. Звездный свет посеребрил эти самые бивни до состояния «безвкусные украшения на стену». Кончик языка замер едва ли в метре от меня, затем харя перекосилась, даже опечалилась, я бы сказала. Ну если можно сказать так о твари, что она брезгливо сморщилась, то да, она брезгливо сморщилась, поплевала в мою сторону и, показав мне на этот раз спину и зад размером с хорошего такого слона, испарилась. Мне показалось, что тварь даже нецензурно ругалась, и вообще вид у нее был как у гостя пятизвездочного отеля, который случайно лег на клопа.

Хм-м… И чем это ей я не угодила? Точнее, и хорошо, что не угодила, но… А, точно! От меня же несет морлоком!

Я перевела дух, проверила сухость штанов и понемногу поползла в сторону, куда тварь утопала. Дурацкое решение, конечно, но так ведь безопаснее. Пока такое чудище рядом, меня не тронут. Но тут оказалось, что и человеческие голоса приближаются в моем направлении. Один точно женский, но чей — так сразу и не сказать. Второй глуховатый и точно знакомый. И, кажется, эти двое расходятся? Это плохо, плохо, мне нужны эти люди, они выведут меня, может, к разгадке, и определенно — к цивилизации! Так что мне надо быстро преодолевать это препятствие, надеясь, что там больше никто такой же страшный, но менее щепетильный насчет запахов, не лежит, и идти… за кем-то одним.