ГЛАВА 52

Настя

Все время до позднего вечера я просто заставляю себя двигаться и что-то делать. Только так можно не думать о нем и о том, что с нами происходит. Уже произошло. Я всегда была не сильно общительным человеком и это помогает мне не сойти с ума. Я делаю уборку в квартире, вымываю кухню так, что ни пылинки. После готовлю ужин и жду маму, которая все никак не возвращается. Это нормально, счастливые часов не замечают. А она счастлива, и я безумно рада этому.

Телефон продолжает свой бойкот, я уже практически думаю о том, чтоб набрать его самой. Практически. Все мои обиды уходят, и наступает отчаянье. Я жду, но ничего не происходит. Все чего я хочу, чтоб Никита понял, что теперь есть мы и нужно доверять, и разговаривать. Он просто должен дать мне понять это, и я прощу его. Всегда готова прощать, ведь люблю. Мама появляется дома поздно вечером, ужинаем молча.

– Что случилось, доча? – спрашивает, наливая нам обоим чай. – Вы поговорили? Ты что-то совершенно разбита.

Садится и, взяв меня за руку, сжимает.

– Поговорили, но это ничего не изменило, – заторможено невпопад выдаю.

Аппетита нет, отодвинут тарелку, делаю глоток чая и прикрываю глаза.

– Почему? Что случилось, вы с Никитой поругались снова? Помириться должны были, а все усугубили, – качает головой, выражая свое недовольство.

– Он решил, что мы не можем быть, как одна единица, понимаешь? Типа каждый сам по себе, но вроде вместе.

– Ну, это неправильно, ты объяснила ему это?

– Он не глупый, мам, и понимает все, но принимать не хочет. Значит, не настолько любит, понимаешь?

Наш разговор прерывает звонок в двери, и мама идет открывать, возвращается с улыбкой на лице и огромным букетом пионов белых. Невероятно красивый и нежный букет.

– Эмин тебя разбалует, – улыбаюсь натянуто, настроения нет вообще.

– А это не мне, – улыбается и отдает мне букет. – Доставка тебе, милая.

– От кого они?

– Я не знаю, там записка – я не открывала. Посмотри, – мне, кажется, я даже от смущения покраснела. – Не такой он и упертый, на перемирие старается пойти.

Нахожу небольшой конверт и открываю его. «Не хандри. Тебе не идет грусть. Все наладится». А потом подпись и я понимаю, что это не от Никиты цветы.

– Это не от него.

Ставлю букет в вазу с водой.

– А от кого тогда? – мама удивлена, как и я.

– От Вадима, – поясняю, на что она удивленно смотрит на меня, – от Коршунова, который друг Никиты.

– Так может это он попросил своего друга?

– Нет мамуль, это именно от Коршунова. Никита не стал бы просить.

Мама поджимает губы, но молчит и спасибо ей за это. Сейчас я разговаривать не хочу ни с кем и ни о чем.

Утром на учебу просто воскресаю. Если останусь дома, будет хуже. Пары тянутся просто нереально долго, а к концу дня я едва живая и эмоционально мертвая плетусь домой. Телефон извещает о входящем сообщении.

«Смотри по сторонам», – от Никиты.

Не могу понять, о чем он и зачем мне это делать. Вокруг все как обычно и ничего не изменилось, а потом я понимаю, о чем речь. На рекламном щите, перед поворотом в наш двор, огромными буквами надпись красным цветом на черном фоне:

«Я осел! Прости меня, лиса. Моя жизнь без тебя пустая!»

Сначала думаю, что это фигня какая-то, но это его «лиса» не дает усомниться, что это для меня.

Иду дальше, в голове каша и нет правильного варианта, как поступить, что ответить ему? И нужно ли вообще?

Никита стоит у подъезда с огромным букетом алых роз. Лицо нечитаемое.

– Привет, – неуверенно говорит, а я киваю, – думаю нам надо поговорить.

– А мы разве не поговорили вчера? Я не хочу этих горок американских, Никит.

– Я люблю тебя и никуда не отпущу. Ты моя и точка. Я не очень хорош в том, чтоб говорить красиво, да и в последнее время только и делаю, что порчу все. Но готов стараться и меняться. Ради тебя готов, лиса.

Молчу, на глаза слезы наворачиваются.

– Я все тебе расскажу и объясню, ладно? Только дай мне несколько часов. Поехали?

И что я должна сказать? Как отказать тому, кого любишь больше жизни?

– Ладно, – киваю. – Это мне или ты для себя купил? – улыбаюсь, указывая на цветы.

– Прости, – протягивает букет и видя то, как я практически падаю с этой увесистой красотой, забирает обратно, кладет на заднее сиденье своей машины.

– Куда мы едем? – уже на выезде со двора спрашиваю.

– Увидишь, – он молчалив, я тоже.

Просто не знаю, что говорить или спрашивать.

– Для чего мы тут?

Осматриваюсь по сторонам и замечаю кое-какие изменения в этом месте.

– Этот клуб теперь принадлежит мне, – говорит и, взяв меня за руку, ведет в зал. – Эмин отдал мне это дело. Но как видишь я, немного изменил формат.

Да уж, тут теперь не просто мордобой, а клуб. В котором учат парнишек разного возраста постоять за себя.

– Это все ты? – удивленно смотрю на него, кивает. – Это прекрасно, Никит.

– Тут все бесплатно, для парней у которых проблемы с вымещением агрессии и просто нужно научиться постоять за себя.

– Тут ты был все время? – отрицательно машет головой.

Ведет меня на второй этаж, где находится его кабине, как я понимаю. Закрывает за нами двери и начинает стягивать с себя пиджак, а потом расстегивать рубашку.

– Ник, я не буду и не готова, нет. – Я в шоке и хочу ему врезать, но наглая улыбка останавливает меня.

– Я соскучился, конечно, но сейчас не об этом.

А дальше я просто ахаю от ужаса, открываю рот в немом крике.

– Что это? – шепотом. – Кто сделал это с тобой?

– Скажем так, – улыбается, – одна чокнутая бывшая.

– Яна? Это она? – я просто в шоке, поверить не могу.

– Она хотела поговорить и вернуть наши отношения, но, когда поняла, что все кончено окончательно, начала швырять в меня разными вещами, что были под рукой.

– Ножом?

– Он был рядом, а у нее ширма упала, и она пырнула меня не слабо. Я не мог приехать к тебе, малыш, – говорит так осторожно и нежно, будто по минному полю шагает и если оступится, то все взлетит. – Едва выжил, врачи сказали, что я просто счастливчик.

– Почему мне не сказал? – сквозь слезы спрашиваю, а он обратно заклеивает пластырь и обнимает меня.

– Не хотел, чтоб видела меня таким. Прости меня, ладно? Я просто испугался. Обещаю, теперь все изменится, мы все будем решать вдвоем. Ладно? – киваю.

– Ты дурак, я такого себе выдумала.

– Думаю, мне нужно научиться разговаривать, да? – хмурится и крепче сжимает меня в руках. – И наконец признать, что я не один вправе все решать за нас. – Слышу, как стучит его сердце и целую в грудь.

– Точно.

– Тогда есть еще кое-что.

Никита отпускает меня и подходит к окну и поднимает жалюзи.

– Иди сюда, лиса, – протягивает руку и я, схватившись за нее, иду к нему и смотрю в окно.

– Что это? – О мой бог, я просто не могу поверить, что вижу это.

Руки трусятся, голос дрожит, и я снова плачу как дура неуравновешенная. Там внизу, в зале в котором проходили тренировки, выстроившись в три ряда, стоят мальчишки с буквами в руках. И спрашивают: «Ты выйдешь за меня?». Поворачиваюсь и смотрю на Никиту, он держит маленькую черную коробочку и, открыв ее, достает самое прекрасное в мире кольцо. Оно нежное и усыпано кучей камушков в четыре ряда.

– Что скажешь? – серьезно спрашивает.

– Ты что предлагаешь мне? – я точно тормоз, но мой мозг будто прекратил активность.

– Да, малышка, я спрашиваю, готова ли ты стать моей на всю жизнь и безвозвратно? Я так долго к этому шёл. Ты именно та, в ком я нашел все. Я не простой и временами невыносимый, но ты та, кто мне нужен. Та, кого я люблю всем сердцем. И если ты не согласна или тебе нужно время. Я буду ждать и, если нужно бороться за нас. Ты достойна лучшего, и я им стану.

Я плачу и просто не могу успокоиться.

– Ты и так лучший. Я люблю тебя, Зевский, – всхлипывая, говорю. – Я согласна, – он молчит, – согласна стать твоей женой и выйти за тебя замуж.

Его лицо озаряет сама настоящая улыбка, а парень подхватывает меня на руки и начинает кружить. Его телефон трезвонит, и Никита принимает вызов.

– По моим подсчетам, вы закончили? – на том конце вижу лицо Коршуна. – Ты счастлив, значит, она сказала, да? Рожа светится.

– Я сказала да, – говорю, улыбаясь, и прижимаюсь ближе к Никите, – крестная фея.

– Я фей, вообще-то, – фырчит. – Жду вас завтра у меня. Будем отмечать, – киваю.

– Давай, – соглашается Никита и отключается. – Сегодня мы только друг для друга.

Смотрит на меня и облизывается, как кот довольный. Закрывает жалюзи свободной рукой, а потом его губы находят мои. И я понимаю, что нет места лучше в мире, чем в объятиях любимого мужчины.