Вечернее шоу с Егором

После утреннего разговора наши отношения потеплели. Лиза стала совсем другой. И это не было жалостью к мужику с половым бессилием. Она словно открылась. Перестала бояться своих чувств. Поняла, что и у меня они есть.

Больше всего я опасался, что Лиза оттолкнёт меня, как неполноценного мужчину. Или же, будет жалеть, а это ещё больше ранит самолюбие. Делает неполноценным вдвойне.

А она просто приняла, как данность. Импотенция? Ладно. А глаза какого цвета? Просто особенность и всё.

А ещё, она сама меня поцеловала. Пришла с работы, кинулась на шею, и поцеловала в губы. Глубоко, страстно, возбуждающе. Не прятала глаза, не ежилась в объятиях.

Потом у Лизы были онлайн занятия с детьми. А когда всё закончилось, она вышла из комнаты в длинном синем платье. С лёгким макияжем. И я ахнул.

Все эти месяцы мы виделись урывками. Контактировали только по делам. Изредка вместе завтракали или ужинали. И никогда никуда не выходили. Только в магазин за продуктами. Тем более, не наряжались.

Сейчас на меня смотрела настоящая красавица. За время гашего совместного проживания Лиза расцвела. Стала плавной, изящной, текучей. И беременность была ей безусловно к лицу. Её аккуратным животиком можно было любоваться часами.

Вот только глаза были уставшими. Было видно, что заботы дня не прошли бесследно. Под глазами были чётко очерчены тёмные круги.

– Булочка, может быть останемся дома? Посмотрим фильм, закажем суши. И никуда не поедем. Ты сможешь даже сесть на диван с ногами и укрыться пледом. Я принесу тебя сюда вкусняшки. Тебе будет хорошо. А на дорогах сейчас месиво и снег в лицо. А? Что скажешь?

– Хочу семейный выход. Потом это сложнее будет сделать. Давай собирать красивые события. Потом будет что вспомнить.

Лиза была такая красивая и трогательная, что я не удержался и поцеловал её руку. А она чмокнула меня в щёку и взъерошила отросшие волосы. Мы вызвали такси и поехали.

Фильм был великолепным. Тонкая, красивая мелодрама. Немного наивная, и очень душевная. Хотя, честно говоря, я больше смотрел не на экран, а на девушку рядом со мной. Как она переживала за героиню, жалась ко мне в тревожные минуты. А потом обхватила мою руку и положила голову на плечо. Словно спряталась от возможных поворотов сюжета.

Это было ужасно трогательно. А ещё я был благодарен Лизе за спокойную реакцию на сегодняшние новости. Моя болезнь её нисколько не оттолкнула. И это связало нас невидимыми ниточками. Сделало заговорщиками и единомышленниками.

Из зала выходили с мечтательными улыбками. Говорили друг другу милые глупости и восхищались фильмом. Радовались, что выбрали именно этот фильм. И за героев тоже. У них всё получилось хорошо, и у нас получится.

А потом Лиза захотела пить, и я ушёл за водой. Если бы я знал, что произойдёт дальше, не отошёл бы от жены ни на миллиметр. Поднял бы на руки и вынес из кинотеатра так же быстро, как при эвакуации. Но я не провидец. Жена захотела пить, и я ушёл за водой.

А когда вернулся, увидел неприятную картину. Лиза медленно пятилась назад, прикрывая руками животик. Она озиралась по сторонам и втягивала голову в плечи. Была испугана.

Причиной её отчаянья был молодой мужчина. Хлыщ в дорогом костюме и галстуке-бабочке агрессивно теснил Лизу назад. Размахивал руками и что-то громко говорил, презрительно кривя в усмешке свои безупречные губы.

– … И так раскабанела! Просто корова! Я же говорил тебе делать аборт. Но деревенской тупице этот вариант не подошёл! Ты же упрямая и всё делаешь по своему!

– Закрой свою пасть! – Эти слова сорвались с моих губ гораздо раньше, чем я сумел их проанализировать. Спрятал Лизу за спину и двинулся навстречу хаму. – Быстро извинись перед моей женой.

Мужчина презрительно скривил губы. Поправил и без того безупречно лежащую чёлку.

– А! Так это ты будешь растить моего бастарда? Лох, который…

Договорить он не успел. Если человек не реагирует на мои слова, без задержки получает удар. Я столько раз переезжал и переводился из школы в школу, что научился драться с противниками разного роста, уровня подготовки и весовой категории без страха. Соперника сразу надо ставить на место. Чтобы потом считался и лишний раз не лез выяснять отношения. И не смел мне вредить.

Сейчас мной двигали совершенно другие чувства. Наверное впервые в жизни я дрался не за себя, а за дорогого мне человека. Во мне не просто крепла уверенность, что хама надо ставить на место. За Лизу, я готов был стоять до конца. И вытрясти из него извинения любой ценой. Терпеть боль и закрывать её собой.

Но хлыщ даже не ответил ударом на удар. Удивлённо прижал ладонь к лицу и попятился назад. Хотя выглядел достаточно брутально со своей ухоженной бородкой. Этого, наверное, никогда раньше не били.

– Извинись сейчас же перед Лизой!

– Она заслужила. Да ты её плохо знаешь, она просто девка… – И снова ему не удалось договорить. Теперь ему прилетело слева. А потом, подхватив руку в болевой приём, спасибо отчиму, я потащил хлыща к Лизе. Она теперь сидела сжавшись в комочек на диване у стены, обхватив руками живот, и плакала. Над ней склонилась незнакомая брюнетка с каре.

– Ой! Не надо! Отпусти руку, я сам дойду.

– Дойдёшь и извинишься за свои поганые слова. Или я их забью тебе обратно в глотку. Понял?

– Да-да, только отпусти.

При нашем приближении девушка возле Лизы выпрямилась и развернулась к нам. С другой стороны перед диваном встал незнакомый парень абсолютно обычной внешности. Синий свитер, джинсы, роста среднего, внешности непримечательной. Но с очень цепким взглядом.

Абсолютно обычный парень моего возраста. Он не делал ничего угрожающего. Но в считанные секунды я оценил его, как очень опасного противника. Который держит ситуацию под контролем. И с которым мне не справиться, если придётся драться. Но пока мои действия он одобрял.

Когда наши взгляды встретились, по его лицу скользнула тень понимающей улыбки. И снова передо мной стоял обычный человек, с нейтральным выражением лица, оказавшийся тут случайно. Абсолютно безразличный на вид к ситуации. А хлыщ молчал.

– Извиняйся!

– Да, ну что я такого сказал?

– Послушай, – я наклонился к нему ближе, – ты наговорил на драку без жалости. Но я хочу, чтобы ты попросил прощения у моей жены. И я сдерживаюсь только потому, что отсутствие зубов не будет этому способствовать. Лиза не заслужила такого хамского отношения. И ей не доставит удовольствия смотреть на твою разбитую физиономию. Поэтому извиняйся и проваливай на все 4 стороны.

– Ну, извини.

– Ну, не прокатило. Давай-ка по пунктам, с чувством, толком и расстановкой. – Для убедительности я сделал небольшой шаг навстречу. Парень с другой стороны от него не шелохнулся. Ещё пара шагов и мы бы зажали хлыща в тиски.

– Извини меня, Лиза. Не ожидал тебя увидеть, а ты так изменилась. Прости за резкие слова. Ты замечательно выглядишь.

– Зачем ты так, Егор?

– Да как так? А зачем ты ребёнка оставила? Теперь всю жизнь будет «дай на памперсы… хоккей дорогая секция, ты же отец, помоги…», так Лиза?

– Мне от тебя ничего не надо.

Она побледнела, стала белая, как полотно. И хотелось лупить по этой наглой физиономии изо всех сил так, что я еле сдерживал удары, а слова не сдержал.

– Нам. Нам от тебя ничего не надо. Это только наш с Лизой ребёнок. Ты ему – никто. Понял?

– Ну… да. Тогда окей. – Хлыщ теперь был спокойнее. – Счастья вам и всего хорошего. Лиза, прости. Всё?

– Запомни, у тебя больше нет ребёнка, и Лизы больше нет. Не подходи к ней, не разговаривай. Увижу рядом, за себя не ручаюсь. Понял? – Наверное он понял, что я готов сорваться и возражать не стал.

– Понял.

Егор растворился в толпе, а я присел перед Лизой на корточки. Взял за руки. Пальцы были влажными и ужасно холодными.

– Булочка, ты как?

– Живот болит. Очень сильно. Давай, пожалуйста, поедем домой.

– Я сейчас вызову скорую. Потерпи, пожалуйста немножечко.

Но тут в наш диалог вклинилась брюнетка с каре.

– Я уже вызывала. На дорогах заносы. Обещают бригаду часа через 4, может быть позже.

– Такси?

– Та же песня.

– Тогда надо объявить по громкой связи, может быть в кинотеатре есть врач.

– Я врач. Меня зовут Ксения Макарова. И я вам с полной ответственностью говорю, Елизавете надо в стационар немедленно.

– Тогда я пошёл искать машину.

Парень, всё это время стоявший неподалёку, сделал шаг в нашу сторону. Не вплотную, но участие обозначил.

– Я на машине, могу подвезти.

– Спасибо за предложение. Но, без обид, на дорогах сейчас месиво. Я постараюсь найти профессионального водителя. У меня жена беременна. Не хочу рисковать её здоровьем.

– И будете по адресу. Арсений Крупенин, инструктор по экстремальному вождению. С действующими сертификатами. Годится, или нужны рекомендации? – И снова тень полуулыбки вместе с цепким взглядом. Не прост, ох как не прост этот обыкновенный парень. И в словах тонкая ирония. Я возражать не стал, и он обратился к девушке.

– Сеня, в какую больницу?

Макарова сморщилась от такого вольного обращения, качнула головой, словно отгоняла назойливое насекомое. Что-то продолжала разглядывать и листать в телефоне.

– Арс, давай в перинатальный. Туда дальше, но центральную дорогу чистят, и Раиса Васильевна не спит.

– Будет сделано, Сень.

– Арс, и за барханы в расчёте.

– Понял, спасибо.

– Тебе спасибо.

Они пожали друг другу руки и дальше была бесконечная ночь. Арсений домчал нас до Перинатального центра, лихо справляясь с гололёдом и снежными завалами. Действительно мчал, как профессионал.

Ксения по дороге договаривалась с какими-то врачами. Лизу сразу подняли в отделение минуя приёмный покой. Что-то капали, за какими-то лекарствами дважды гоняли Арсения.

Когда дежурившая Вероника Борисовна сообщила, что опасность миновала и Лиза спит, мы втроём устало обнялись. Скорее даже привалились друг к другу от усталости.

– Ребята, вам такое спасибо. Чем могу отблагодарить?

– Позовёшь на крестины. – Арсений теперь открыто улыбался. Выглядел, как сосед из моей деревни. Он был похож сразу на всех моих друзей, с которыми я пёк в детстве картошку в костре и ходил на рыбалку.

– Мне просто пришлёте фото с мероприятия. Телефон я скинула вам обоим. Если что-то понадобится – звони. Помогу, если буду на связи. – Ксения устало улыбнулась. – Арс, вези нас домой. А то мы уснём прямо в больнице.

И мы отправились по домам. Сначала завезли Ксению, потом меня. Тепло попрощались и так же обменялись телефонами. Почему-то я точно знал, что мы ещё увидимся в этой жизни. Хотя казалось, что между нами нет ничего общего.