Глава 35

Ночь я провела на сеновале. Нашла себе потайное местечко и спряталась. Колкое сено долго не давало уснуть, но больше — собственные переживания. Мучили и не пускали в царство Морфея. Обида полосовала душу, вспарывая когтями до мяса, вызывая глупые слезы. Какая-то детская, нелепая. И поступок я совершила совсем не взрослый, сбежала от серьезного разговора и атакующих эмоций. Не справилась.

Арслан не стал меня искать, не бросился в погоню. И немудрено. Я не умею общаться с мужским полом, у меня нет абсолютно никакого опыта. Где мне было его набраться? Когда? Наверняка утомила этого искушенного зрелого мужчину своими скандалами, нападками, выкрутасами. Махнул на меня рукой и пошел спокойно спать. Или помирился с женой? Вдруг он к ней вернется и заберет малышек? Даже думать о подобном боюсь. До тошноты страшно.

Снова начала кусать ногти. Истерзала несчастные отростки, на которых у нормальных женщин красивый аккуратный маникюр. Застарелые раны не давали мне справиться со своей пагубной привычкой.

Чувствовала себя одиноко в стане врага. Самозванкой, которую скоро раскроют и выгонят прочь, лишив самого дорогого…

Наутро, едва очнувшись, слышу радостный детский смех. Ничего не понимая спросонья, пытаюсь выпутаться из вороха сена. Представляю, на кого я сейчас похожа. Даже в зеркало не хочется смотреть. Огородное пугало и то краше будет. Зеркала с собой нет, только телефон в кармане. Вывалился из него, поэтому приходится потратить время, чтобы обнаружить его в сене.

Оказывается, всего лишь семь тридцать утра. Удивленно приподняв брови, пытаюсь сообразить, почему девочки в такую рань в конюшне. Может быть, я всё еще сплю и вижу сон?

Не нахожу ничего лучше, чем проверить самой. Медленно и осторожно переставляя ноги по ступенькам, добираюсь до пола. Вечером подниматься наверх было как будто бы проще, меня подгоняло желание скрыться от Арслана. Теперь же я боюсь свалиться, ведь выступ с сеном находится на приличной высоте.

— Мама! Мама, ты проснулась! — бежит ко мне Лиза, размахивая руками. Подхватываю малышку и прижимаю к себе. Странно, но она словно и не удивлена, что я появилась сверху, как будто из ниоткуда.

— Доброе утро, котенок, — улыбаюсь, приглаживая топорщащиеся в разные стороны кудряшки. Жокейский костюм девочка надела, но прическу ей никто не сделал. Наверное, торопилась в конюшню. Поворачиваюсь и вижу, как Арслан с Зариной идут к нам. Сердце пускается вскачь, прыгая, как мячик для пинг-понга. Вниз-вверх. Хочется зажмуриться и сгореть до пепла от стыда. Мне невероятно неловко за свое вчерашнее поведение.

— Мам, ты представляешь, Звездочка скоро родит! Поэтому мы пришли сюда с самого утра! — докладывает дочь, обнимая мои щеки теплыми ладошками. Говорит прямо в лицо, чтобы я не пропустила ни единого слова и поняла всю важность ожидаемого мероприятия. — Слышишь? Слышишь? Ты будешь с нами смотреть, как появляется лошаденок?

Ни секунды не переставая ерзать, маленькая егоза сползает по моему телу и подбегает к Зарине, что-то ей шепчет на ухо, и та тихонько хихикает в ладошку. С умилением смотрю на дочерей, ощущая, как теплота разливается в душе. Они до невозможности сладкие, и так похожи сейчас, что меня снова окатывает волна сожаления из-за того, что девочки могли никогда не встретиться. Мы, взрослые, взяли на себя ответственность за этих детей и не должны больше делать ошибок.

— Жеребенок, Лиза, будет правильно, — исправляю ошибку дочери и ласково смотрю на Зарину. — Доброе утро, конфетка. Хочешь обнимашки?

С замиранием сердца жду ответа. Я заметила вопрошающий взгляд, который девочка бросила на отца, он милостиво кивнул в своей размеренной, властной манере, и Зарина медленно пошла ко мне. Подхватив девочку на руки, я прижала ее к себе так крепко, что задохнулась от избытка чувств, позабыв обо всем на свете. Глаза наполнились слезами, а малышка взяла мои щеки в руки, точно так же как сестра, и спокойно проговорила:

— Тетя Оксана, с жеребенком все будет хорошо. Не плачь. Папа уже принимал жеребят. Он очень умелый.

— Да? Тогда я не буду плакать и беспокоиться, — киваю сквозь слезы и опускаю вниз кроху, которая тут же берет меня за руку и тащит в сторону стойла. Хаким уже принес несколько полос ткани и обложил ими пространство вокруг беременной лошади. Никогда не имея дела с лошадьми, я всеми фибрами души впитывала страдания животного, их невозможно было не увидеть. Звездочка мучилась, а конюх всячески старался облегчить ее страдания.

Мне казалось, что девочки будут мешаться ему под ногами, но мужчина, на удивление, умудрялся сладить и с лошадью, и с ними, направляя их действия и прося подать воды или тряпки.

Отшагнув в сторонку, пытаюсь пригладить волосы и придумать, что говорить Арслану, внезапно оказавшемуся позади меня. У меня не чищены зубы, в волосах сено, а на лице размазана косметика. И я прячу лицо, стоя к нему вполоборота. Но все равно моя несдержанность опять играет со мной злую шутку. Если не узнаю правду — умру от любопытства.

— Девочки не искали меня с утра? Почему они не удивились, встретив меня в конюшне? — Так я завуалированно прячу между строк волнующий меня вопрос: «Как ты мог не пойти за мной вчера?».

— Не искали, ведь я объяснил им, что ты решила заночевать на сеновале, — говорит без тени юмора, даже уголок рта не дернется.

Всматриваюсь в непроницаемое лицо, охватывая его взглядом целиком, ища что-то… Сама не знаю что… Может быть, следы беспокойства, тени бессонной ночи. Но вижу лишь гладко выбритые щеки и совершенно спокойные, как гладь озера, глаза. И волосы причесаны идеально. Невозмутимый, неподвижный. Этот мужчина может посоревноваться в твердости со скальной породой.

— Они не удивились?

— Нет.

— Ничего не спросили?

— Спросили.

— Арслан! — задохнувшись оттого, что приходится вытягивать из него слова, подхожу ближе и начинаю шептать, чтобы никто не услышал: — Послушай, Арслан, я сама не знаю, как так вышло, что убежала и добралась до сеновала. Сначала прогулялась, потом увидела свет, потом просто… хм… уснула, — закусываю губу и ищу в его глазах хоть что-то. Сложенные на груди сильные руки облегает белая рубашка, застегнутая до самого верха. Кожаная жилетка такая же, как у девочек на костюмах. Одна я как растяпа нечесаная. Это мне сильно досаждает.

— Ничего страшного. Ты можешь перемещаться по территории имения, ты здесь не пленница, Оксана, — прикрывает глаза и переводит их за мое плечо, наблюдая за происходящим с лошадью.

— Ясно… — уныло улыбнувшись, тоже присоединяюсь к наблюдению. — Это надолго?

— Да, может затянуться на несколько часов. Я поведу девочек на конную прогулку, а ты можешь присоединиться позже, после того как умоешься и оденешься в костюм. Я повесил его в шкаф. Сапоги тоже там. Справишься за полчаса? Гульназ складывает в корзину еду для завтрака и плед, захвати с собой.

— Ты не искал меня вчера?

— Искал. Взял собак и дал им понюхать твой халат. След привел в конюшню. Дальше ты знаешь.

— Ничего не слышала, в смысле не слышала, что ты приходил туда с собаками, — бормочу, баюкая внутри облегчение. Он всё же отправился на поиски! Не улыбнуться очень сложно, радость буквально пузырится во мне и требует выхода. Как будто поймала что-то до этой поры неуловимое.

— Я не хотел тебя беспокоить, не стал будить. Но впредь, Оксана, ты будешь спать в нашей постели. Я позволил тебе сбежать, потому что было поздно и это осталось незамеченным для остальных в доме. Но так быть не должно, ты поняла меня?

Сглатываю, мгновенно перепрыгнув от радости к страху. Угроза в голосе очень явственна, от нее меня пробирает дрожь. Арслан немного отпустил поводок и снова потянул его обратно, затягивая ошейник на моей шее всё крепче.