Глава 17. Наказание для «папы» Ромы

Вик пустил меня за руль своего Хаммера. Я теперь радуюсь, как ребенок, что мне дали на нем покататься. Для города машина великовата по габаритам, а вот здесь, по грунтовке ммм… Кайф!

– Я теперь знаю, что подарить тебе на день рождения, – смеется брат.

– Не, не надо. Куда мне этот танк? Углы на узких улицах сшибать? Я лучше к тебе буду приезжать и кататься.

– Будешь, угу, – хмыкает он. – если бы не вся эта история, хрен бы я тебя дождался.

– Неправда! Я бы все равно приехал на праздники.

По лицу вижу, что не поверил. Обижается, но понимает. Потому что и он не всегда может быть рядом, когда это необходимо.

– Чего там твои спецы, кстати? Нарыли чего-нить интересного у Савельева? – увожу тему в другое русло.

– Тох, да в таком бизнесе всегда можно найти интересное. Главное знать, где искать. Нам с тобой надо выяснить то, чего нет в его рабочем сейфе и среди незаконных оборотов части денежных средств. Ответ на вопрос – зачем ему резко понадобилась семья. У меня есть варианты.

– Да у меня тоже. И я, честно говоря, совсем не хочу с ним торговаться. Надо прижать его так, чтобы у нашего «папы Ромы» даже мысли не возникло вновь появиться на горизонте и попытаться влезть в жизнь моей семьи. А вот уже потом добить тем, что накопали твои. Так сказать, последний гвоздь…

– Я бы его отдал ответственным органам, Тох. Там будет и нервотрепка, и штрафы, и арест некоторого имущества. Возможно, дойдет до запрета на его деятельность на довольно долгий срок. Все будет зависеть от его поведения и сговорчивости.

– Это все потом. Давай попробуем пойти по моему плану, – улыбаюсь брату. – Хочу официальную бумажку, где будет написано, что ему запрещено подходить к Василисе ближе, чем метров на пятьдесят, а то и все сто. Пусть любуется издалека, как растет его дочь и думает о том, сколько он упустил.

– С этим могут возникнуть сложности. Ты ведь официально для ребенка посторонний человек.

– Он тоже не вписан в свидетельство о рождении.

– Савельев сдаст кровь и заявит официальные права на основе анализа ДНК. Тебе бы жениться на Снежке, да Васю удочерить. Я могу помочь сделать это быстро.

– Не надо. Я не хочу так. Замуж за меня она должна захотеть не потому, что так требуют обстоятельства. Давай доберемся, обговорим все наши шансы с юристом и будем думать. В конце концов, запасной вариант у нас есть.

Я сейчас не гордый. Это когда фабрику поднимал, от помощи отказывался. Сейчас иной случай. Дело касается моих любимых девочек и гордость здесь неуместна. Я знаю, что брат может мне помочь и я готов принимать эту помощь. Мы едем в его контору, к его юристу. Потом у нас еще одна встреча. С матерью «папы Ромы». Она правда еще не в курсе. Будет сюрприз.

Добираемся до города, уезжаем от центра в обычный спальный район. Неприметная офисная стекляшка встречает нас гулким эхом наших шагов по бетонному полу холла. Поднимаемся на лифте на третий этаж. Сворачиваем направо, потом еще один поворот и нужный кабинет перед нами. Виктор стучится пару раз, хотя может и не делать этого. Открывает дверь не дожидаясь приглашения. Заходим.

– Кофе? – предлагает мужчина в классической двойке и белой рубашке.

– Давай сразу к делу. Мы не ради кофе столько сюда тащились.

Я рисую для него всю сложившуюся ситуацию. Не упускаю момент с попыткой похищения ребенка. Вик добавляет туда своих деталей, которые я упускаю. Картинка получается максимально полная.

– Сложно, если все делать, как положено, – дает заключение юрист. – Виктор Сергеевич, можно говорить прямо? – брат согласно кивает. – Если вы посветите корочкой там, где надо, можно решить все до нового года и без лишнего шума. Суд будет учитывать интересы ребенка. Если раздувать все в полноценный процесс, то это и анализы, и свидетели похищения, и оценка жилплощади, доходов обоих родителей. И еще множество нюансов. Ненужные вопросы малышке. А вы, как я понял, хотите избежать их участия в этом деле.

– Верно, – отвечаю за брата.

– Тогда я предлагаю самый быстрый вариант. Я подготовлю все необходимые бумаги. Вы сверху положите свою корочку и запрет с вероятностью девяносто процентов будет у вас на руках.

– Ты гарантируешь?

– Обижаете, Виктор Сергеевич. Мы с вами не первый год работаем в тесном контакте.

– Сейчас другое дело. На кону стоит спокойствие членов моей семьи, – холодно отвечает Вик.

– Я понимаю. Все решим до праздников. Даю слово, – протягивает руку.

Брат сжимает его ладонь, кивает и мы уходим. Я молчу под впечатлением. Отмираю только на улице поскальзываясь на ступеньке. Вик подхватывает под локоть, не дает упасть.

– Слушай, я и забыл, какой ты иногда жуткий бываешь, – поправляю одежду, сажусь за руль.

– Страшно? – Вик самодовольно улыбается.

– Ну… меня проняло. Да и юриста твоего тоже.

– Вот и пользуйся, – братишка удобнее устраивается на пассажирском, включает музыку на мультимедийной системе. – А то: «Я все сам!», – дразнит меня. – Твой «папа Рома» отдал бы много за такие связи, но у него их нет, поэтому и действует грязно. А мне сейчас слово дали, что все будет нормально. Значит точно будет. Человек фактически расписался под своими словами этим обещанием. Он теперь из кожи вон вылезет, чтобы не упасть в грязь лицом.

– Спасибо, брат.

– Да я не ради «спасибо» тебе это объясняю, Тох. Мне твое «спасибо» будет ценно, когда я на твоей свадьбе нажрусь вусмерть. Я просто донести до тебя пытаюсь, что тебе можно и нужно просить меня о помощи. Вот как ты это сделал сейчас. Снежка хорошо на тебя влияет, – смеется он.

Решаем, что с Татьяной Ивановной сегодня лучше не встречаться. Я горел, конечно, немножко наказать женщину за то, что она устроила, но Вик отговорил. Мы потом с ней поговорим, когда все это закончится. В конце концов ожидание возможного наказания часто страшнее самого наказания.

Снежана

Из окна вижу, как огромная машина, моргая фарами, въезжает во двор. Время близится к полуночи. Мне только недавно удалось угомонить Василису. Она все ждала своего мага, ну и, конечно, море новых впечатлений, взбудоражили детскую нервную систему.

Выпили с дочкой по стакану горячего молока, рассказала ей пару сказок, и она уснула. А мне вот никак не спится. Чувство неясной тревоги не отпускает весь день.

Антон с Виктором выходят из машины. Вик кидает ключи охраннику, чтобы загнал ее в гараж. Переговариваясь, братья идут в дом. Спускаюсь в гостиную. Слушаю, как стучат тяжелыми ботинками стряхивая с них снег. Шурша куртками, входят.

– Снежинка, а ты чего не спишь? – удивленно смотрит на меня Виктор.

– Привет, любимая, – дарит нежный поцелуй Тоша. От него пахнет морозом, сигаретным дымом и машиной.

– Дочку еле уложила, – признаюсь Вику. – Да и вас ждала. Как все прошло?

– Поставь чайник, пожалуйста, – просит Антон. – Сейчас переоденемся и расскажем.

Мужчины сбегают на второй этаж. Я набираю воду в чайник, ставлю кипятиться. Нахожу кружки очень стараясь не греметь посудой на чужой кухне. Долго ищу заварку. Заливаю кипятком. Кухня наполняется приятным уютным ароматом. Запах свежезаваренного чая смешивается с деревом. Это даже на языке ощущается очень вкусно.

Братья спускаются ко мне. Благодарно разбирают кружки, греют об них руки. Я нетерпеливо комкаю пальцами край кружевной тканевой салфетки. Эти гады, словно издеваясь, молчат.

– Иди сюда, – Тоша хлопает ладонью по колену. – А то ты меня сейчас взглядом убивать начнешь.

– Рассказываю, – начинает вместо Антона Виктор, как только я устраиваюсь на колене у своего мужчины, и он крепко обнимает меня одной рукой. – к матери твоего Ромы…

– Он не мой, – перебиваю.

– Ладно, – смеется Вик. – К матери НЕ твоего Ромы мы не поехали. Решили, что возраст и материнские чувства все же надо уважать. Это же он козел, вот пусть он и отвечает. С юристом я договорился. Мы через суд добьемся для НЕ твоего Ромы официального запрета на общение с ребенком и приближение к нему. А потом я прижму его по бизнесу. Там мои кое-что накопали. Ему будет не до вас. Надеюсь, Тоха не тормоз, – косится на брата.  – и не станет затягивать с тем, что наверняка вас обезопасит от Савельева.

– С чем? – смотрю на Антона.

– Узнаешь, когда придет время, – любимый целует меня в нос.

– А еще мы были в детском саду, – продолжает Виктор и вся его серьезность начинает слетать. – Я не стал сдерживать твоего волшебника. Было громко, заклинания читались исключительно матом, – ржет он. –  Даже я не знал, что он ТАК может, – запивает смех парой больших глотков чая. – Зато в вашей группе после праздников будет новый воспитатель и забирать ребенка теперь можешь либо ты, либо Антон, но пока только после того, как ты подтвердишь. Бабушке вход даже на дворовую территорию садика запрещен. Охрана предупреждена. Думаю, для нее это станет хорошим уроком.

– Спасибо. Мне так неудобно, что столько народу оказалось втянуто в мои проблемы, – опускаю ресницы.

– Ерунду не говори, – фыркает Вик.  – Я спать. Накатались мы сегодня.

– Спокойной ночи, – провожаю его взглядом. – Такой строгий он у тебя, – укладываюсь щекой на плечо Антона.

– Угу. Злобный монстр. Пойдем в кроватку? Тоже ужасно хочу спать.

Не дожидаясь ответа, подхватывает меня второй рукой под колени, поднимается вместе со мной со стула. Держусь обеими руками за его крепкую шею. Идем на второй этаж. Мне немножко страшно. Если он споткнется, то кубарем вниз мы покатимся оба. Сжимаюсь. Тоша быстро преодолевает лестницу, коридор. Помогаю ему открыть дверь выделенной для нас спальни. Сажает меня на кровать, стаскивает с себя свитер вместе с футболкой. Не удержавшись, подхожу сзади, обнимаю, прижимаюсь щекой к сильной горячей спине устроив руки на ремне его брюк.

– Я волновалась, – признаюсь ему.

– Мне приятно.

Чувствую, как напрягаются его мышцы. Целую любимого мужчину вдоль позвоночника, снова прижимаюсь к гладкой коже. Такой сильный, такой родной. Я все никак не могу поверить, что этот мужчина со мной. Защищает, оберегает, любит. Вот сейчас, когда я могу его обнять, мне хорошо и спокойно. А когда его нет рядом, кажется, что я просто устала быть одна и придумала себе сказку, в которую поверила прямо как Василиска.

– Ну ты чего загрустила? – он разворачивается ко мне, поднимает мое лицо прикоснувшись пальцами к подбородку. Аккуратно отводит назад светлые волосы.  – Все же хорошо. Тебе нечего больше бояться. Я никому вас с Васей не отдам, Снеж. Вы же мои девочки. Только мои, – гладит большим пальцем нижнюю губу. Целует.

– Не исчезай из моей жизни, пожалуйста. Мне сегодня вдруг стало так страшно, что я могу остаться без тебя, – сама тянусь за его губами.

– Откуда такие мысли в твоей голове? М? Не помню, чтобы успел дать повод к их размножению, – снова поднимает на руки, кладет на кровать, вжимает собой в матрас и не дает ответить. Даже дышать не дает все время целуя.

От этого невозможно устать. К его рукам невозможно привыкнуть. Я вроде бы уже знаю их, знаю, что они могут, но теплые ладони все равно оставляют горячие следы на моей коже, доводят прикосновениями до мурашек, до дрожи.

– У меня от тебя голова кружится, – шепчу ему в губы.  – это пройдет когда-нибудь?

– Если пройдет, лучше сразу пристрели меня, – смеется он, сжимая зубы на мочке уха.

Антон

Неделю спустя…

– Снеж, вот здесь подпись поставь, – выкладываю перед ней документы. – Ага. И вот здесь еще. И вот тут тоже. Моя умница. Все, я уехал. Остальное там решится без твоего личного присутствия. Спи.

Укрываю ее одеялом, целую в висок и сбегаю. Вик уже ждет в машине. А мы раздолбаи, так устали вчера, что забыли подсунуть Снежке на подпись несколько бумажек. Пришлось будить свое снежное чудо.

Не могу удержаться. Заглядываю в детскую к Василисе. Я соскучился по этому неугомонному котенку. Уезжаю, она еще спит, приезжаю – уже. Сегодня все должно закончиться.

Савельев там рвет и мечет, но все бесполезно. Один я бы не вывез. Нашел бы другой способ, как на него повлиять и уберечь своих девчонок. Это было бы очень долго. С Виктором вышло быстрее и почти без нервов. Братишка доволен, что я обратился к нему за помощью. Это какой-то особенный кайф для старшего брата. Он чувствует за меня ответственность, хоть мы давно уже выросли. А я… конечно же за него! Границы возраста давно стерлись. Остались теплые отношения и надежное плечо, которое каждый из нас готов подставить другому.

Брат снова пустил меня за руль. Знает, гад, как мне нравится эта тачка! Выезжаем на рассвете. Первые лучи солнца падают на свежий снег, налипший на лапы многолетних елок. Он красиво искрится, похожий на множество мелких драгоценных камушков. Под колесами скрипит белое полотно. Компьютер нам сообщает, что за бортом комфортные минус двенадцать, ветра нет, к обеду обещают небольшой снегопад. Выглядываю в окно, смотрю на совершенно чистое небо. И откуда его принесет? Но здесь такая погода, что за час все может кардинально измениться. Одно стабильно – красивая зима.

Въезжаем в город. После загородной тишины он всегда давит на уши своим гулом и нос режет от тяжелого запаха выхлопных газов. Организм быстро перестраивается, вспоминает, что мы с ним вообще-то городские жители, мы привыкли, нам нормально.

Подъезжаем к «стекляшке». Юрист нас уже должен ждать. Проходим пропускной, поднимаемся на этаж, проходим в кабинет.

– Доброе утро, господа Завьяновы, – улыбается мужчина. Он доволен собой. Проделал колоссальный объем работы за такой короткий срок. Стоило мне это недешево, но деньги ничего не значат, когда на кону стоит ребенок.

– Доброе, – протягиваю ему папку с подписанными документами. Проверяет. Кивает.

– Кофе? У нас еще есть время до выезда.

– Не откажусь, – Вик садится на черный кожаный диванчик у стены, устраивает руки на спинке.

Через десять минут нам приносят отличный черный кофе. Его запах заполняет холодный рабочий кабинет теплом.

Допиваем. Собираемся, едем в здание суда, но не в зал заседаний, а на личную встречу. На подлете замечаю пафосную тачку Савельева. Мне по-мальчишески хочется зацепить его бортом Хаммера. Снесу же к чертям. Нарисовав для себя эту прелестную картинку в воображении аккуратно паркуюсь рядом с ним. Спрыгиваю с высокой ступеньки.

– Тох, не надо, – просит Виктор. – забей ты уже на него. Пусть сидит.

«НЕ наш Рома» опускает стекло пассажирской двери. Облокачиваюсь на него предплечьями, давлю вниз. Оно, жалобно скрипнув от нагрузки, утопает в пазу. Взгляд у него в эту секунду просто зверский. Приятно! Ммм…

– Ты чего приехал? Не спится? – интересуюсь у Савельева. – Копии всех документов и решения суда тебе все равно пришлют по почте. Или ты надеялся здесь Снежку с Василисой увидеть? Наивный. Забудь о них, мой тебе совет.

Отхожу, смотрю, как он мучается со стеклом. Механизм заело и салон его машины быстро заполняется холодом.

Идем внутрь. Для нас уже готовы одноразовые пропуска. Проходим, поднимаемся на последний этаж старого здания с высокими потолками с лепниной и толстыми стенами. В таких летом прохладно, а зимой тепло. Да и выглядят они красиво, не то, что однотипные стеклянные коробки.

Под тяжелыми зимними ботинками поскрипывают деревянные полы. Двери кабинетов тоже остались с тех времен. Они отреставрированы, покрыты лаком, но смотрятся все равно офигенно. Любуюсь, глядя по сторонам.

Наш юрист первым берется за золотую резную ручку, открывает дверь. Мы входим в кабинет за ним.

– Здравствуйте, – нас приветствует секретарь. – Проходите, судья ожидает вас.

– Благодарю, – кивает ей Вик. Девушка ему едва заметно улыбается. Брат не реагирует.

Проходим в еще один кабинет внутри кабинета. Рассаживаемся. Наш юрист отдает документы. Удивительно приятная женщина с собранными на затылке каштановыми волосами внимательно все смотрит. Никаких вопросов. Они уже все давно обговорили. Сейчас вопрос лишь в бумагах и ее решении.

Долго смотрит. Нам даже приносят кофе, чтобы ожидание не было таким утомительным.

– У меня нет вопросов к бумагам. Как всегда, все на высоте, – отвешивает комплемент юристу.

Вызывает секретаря, дает задание набрать для нас решение, распечатать и принести. Снова ждем. Еще одну чашку кофе я, пожалуй, не вывезу. Пользуясь случаем, рассматриваю высокие шкафы из темного дерева, забитые книгами, стол в тон, настольную лампу из прошлого столетия. Специально они здесь что ли антураж поддерживают? Но атмосфера просто вау, иначе и не скажешь.

Получаем решение с подписями, печатями, штампами. Как все сложно. В цифровом веке живем, а все равно все завязано на бюрократии. Любят у нас бумагу переводить.

– Спасибо, – Вик галантно сжимает женские пальчики. – Я ваш должник.

– Ну что вы, – отмахивается судья. – Вы со мной уже щедро расплатились.

– И все же, – кивает Вик. – если будет необходимо, могу оказать ответную услугу.

– Я учту, Виктор Сергеевич. До свидания. Антон Сергеевич, – кивает мне.

– До свидания, – прощаюсь.

Выходим в коридор. Сердце нервно сжимается, радуясь тому, что у нас все получилось. Ну и кофеин добавляет немало оборотов моему мотору. Хочется глотнуть свежего морозного воздуха, чтобы успокоиться.

Спускаемся на первый этаж, проходим через холл, толкаю высокие двустворчатые двери, делаю глубокий вдох, задерживаю в легких царапающий холод. Хорошо. Вот теперь хорошо.

Ладонь Вика ложится на мое плечо.

– Нормально все? – беспокоится брат.

– Отлично! Надо сегодня это обязательно отметить.

– Естественно. Давай еще немного покрутимся здесь, я свои дела решу и поедем домой.