Глава 9

— Долго еще будешь молчать?!

— Думаю, да. У вас сгусток негативной энергии в районе головы, — все так же спокойно произносит она. — Он мешает мне думать.

Вдох, выдох… вдох, выдох… Мне уже конкретно не нравятся все ее фишки с угадыванием.

— Предлагаешь мне отрезать голову и оставить ее за порогом?

— Не стоит. Я помогу избавиться от этой энергии и вам сразу станет легче. Присаживайтесь на диван, Павел. Когда я вас избавлю от этого сгустка, вы будете мыслить здраво. Что вы на меня так смотрите? Я как минимум вешу на тридцать килограмм меньше вас. Около дома стоит охрана, у вас в руках мой паспорт, вы знаете где я живу и не только. И после этого вы боитесь хрупкую девушку с длинными ресницами?

— С метелками. И нет, не боюсь, скорее опасаюсь.

— Не стоит, я безобидна. Пока меня не обидели, — добавляет она и указывает рукой на мой же диван. — Присаживайтесь.

Видимо удар был сильный, раз я снова ведусь на слова этой воровки. Хотя с другой стороны, она права, куда она от меня денется? Сажусь на диван, ведьма, а выглядит она именно так, обходит диван и встает позади меня. Кладет ладони мне на лоб и начинает поглаживать меня пальцами. Опять чертовски приятно. Поглаживающими движениями переходит на затылок и начинает аккуратно постукивать пальчиками, принося моей не совсем здоровой голове приятную вибрацию и вместе с тем облегчение. Ну что эта чертовка делает со мной?! Так, стоп, у нее же руки грязные!

— У меня для вас плохая новость, Павел.

— Что?!

— Вероятнее всего у вас гниет голова.

— В смысле?! — вскакиваю с дивана и ошарашенно смотрю на ведьму, что-то рассматривающую в своей руке.

— В прямом. Но не бойтесь, я удалила сгусток негативной энергии и ваша голова будет в полном порядке.

— Удалила?

— Да, — с легкостью отвечает ведьма, подходя ко мне ближе. — Вот ваш сгусток, — демонстрирует мне что-то зеленое. — Павел, вам нужно лучше мыться. У вас на волосистой части головы, — подносит к носу свои пальцы. — Брокколи.

— А ты в курсе, что за такие шутки можешь реально получить леща?

— Ой, а мне нравится лещ. Особенно холодного копчения. У него такой особенный аромат, а вкус… прелесть. У вас он уже копченый или еще не приготовленный?

— Значит так, закрыла рот и села на диван. Быстро.

Вместо того, чтобы последовать моему не слишком доброжелательному приглашению, ведьма начинает ходить по дому, сильно вдыхая и выдыхая носом.

— Ты решила здесь оставить мне свои козявки?!

— Запах у вас нехороший. Дом надо чистить. И это без шуток. Слушайте, Павел, — бегло осматривая обстановку, останавливается около меня. — После ваших слов о леще, я поняла, что хочу есть. Вы не пригласите меня поесть?

— Приглашу. К ментам. И там ты с легкостью будешь пудрить им мозги.

— Да не крала я ваши деньги.

— Я тебе даже о деньгах не говорил!

— Вы не говорили, а туповатый мужик, который привез меня сюда-да.

— Значит не крала?

— Нет. Может все-таки дадите поесть? Я когда голодная-злая.

— А я могу быть еще злее. Сейчас же говори мне правду! Кроме тебя никто не мог их украсть!

— Вы серьезно? Оглянитесь вокруг. Это мог сделать кто угодно, вплоть до охранника. Мне вас учить, как проверять людей? Камеры посмотрите, делов-то?

— В моем доме нет камер! Мне они не нужны. Здесь не бывает посторонних людей, — произнес вслух и понял какая это чушь. Нянька ведь тоже могла, может поэтому Тима так на нее и взбесился.

— Очень глупое решение об отсутствии камер, я вам скажу. Слушайте, ваша милейшая собачка хочет в туалет.

— Это ты тоже наэкстрасенсорила?

— Нет, что вы. Она просто стоит у входной двери и смотрит на нее.

— Господи! Как ты меня бесишь! Слов нет.

— Тогда отпустите меня или покормите.

— Хорошо, докажи мне, что ты не воровка.

— Не собираюсь я вам ничего доказывать и к тому же…

Татьяна, как и я затихает, когда слышит Машин плач, доносящийся из спальни.

— Стой на месте и жди меня тут, — кидаю ей на ходу. Открываю входную дверь для Тимы и быстро поднимаюсь наверх. Пусть только эта ведьма попробует сбежать.

Когда вошел в спальню, крик стал еще сильнее. Взял на руки Машу и стал качать, а когда увидел в дверях Татьяну, чуть не обделался от страха. Только молнии и грома не хватает при виде ее появления. Ну как можно так красить глаза?!

— Я сказал ждать меня внизу, — вместо того, чтобы послушать меня, хотя бы сейчас, она целенаправленно идет ко мне. Клянусь, в этот момент я определенно кому-то молился. У меня было стойкое ощущение, что своим внешним видом она так испугает Машу, что та точно наделает делов в памперс. — Стой, не подходи.

— Я не сглажу вашу девочку. Чего вы так переживаете?

— Хочу и переживаю. У тебя внешность, знаешь ли, специфическая, ей не понравится.

— Судя по плачу, ей не нравитесь вы.

— Я как-нибудь это переживу, — непробиваемая баба. Вместо того, чтобы свалить отсюда, она тянет к Маше руку. — Не трогай ее головку!

— Вашу же трогала, и вы еще живы. Можно мне девочку взять на руки? Клянусь, что ничего плохого ей не сделаю. Более того, она сразу успокоится. Обещаю вам.

В принципе терять мне опять нечего. Испугается ведьмы, так заставлю ее менять памперс. Передаю Машу черноволосой, невольно смотря на ее глаза. Если не брать в расчет ее дурацкий макияж, глаза у Татьяны очень даже ничего. Как только Маша оказалась у нее на руках, Бдушкина самым настоящим образом начала имитировать звуки собственной фамилии только в моей интерпретации.

— Ты что больная?!

— Небольшой ожог на ноге, а в целом здорова.

— Ты зачем издаешь этот звук?!

— Ну разве вы не видите, что девочке это нравится? — смотрю на Машу, а та завороженно наблюдает за черноволосой, а точнее за ее ртом и совсем не плачет. — Ребенка всегда надо чем-нибудь отвлечь от плача. Не так как это делают современные мамы, пихая с младенчества планшетник малышу. А самому, без всего. Проще говоря, при помощи рук и языка. Как зовут вашу дочь?

— Маша, — не задумываясь ни над именем, ни над словом дочь ответил я.

— Машуня, значит. Ты красавица, не то, что твой папа. А какие у нас щеки… Так бы и съела.

— Ну мы поняли, что ты хочешь есть.

— Вот идите и приготовьте нам ужин.

— Может тебе сразу дать ключи от банковской ячейки и все документы?!

— Не надо. Боюсь, что не смогу этим воспользоваться. У меня фобия перед замками. Не могу открыть новые, теряюсь и забываю, что надо делать. Можете просто дать денег. И желательно крупными купюрами, чтобы я их сразу не потратила.

— А что еще нужно?

— Мы с вами не так близко знакомы, чтобы говорить обо всех желаниях. Какая у вас лапочка, однако, родилась, прелестный малыш, — Маша тянет к черноволосой ручку и пытается достать до ее ресниц. Та в свою очередь нисколько не сопротивляется, а дает возможность малой поиграть. — Кажется, ей не нравятся мои ресницы. У вас нет клея ПВА, а то кажется чуть-чуть отклеились?

— Даже ребенку не нравятся твои метелки, это ли не знак.

— А вы весь не нравитесь ребенку, это ли не знак, — копирует мою интонацию и начинает корчить рожицы Маше. — Ну что там с ПВА?

— У меня есть только клей «момент». Подойдет?

— Нет. Этот вреден для кожи.

С ума сойти, привел же в дом ненормальную.

— Дай сюда ребенка.

Забираю Машу из рук черноволосой и тут же начинается хорошо знакомый плач.

— Только не надо говорить, что у меня плохая аура.

— Не буду. Вы это и так знаете. Думаю, что ребенку нужно просто поменять памперс.

— Снова решила включить экстрасенса?

— Господь с вами, это же очевидно. Кстати, как продвигаются поиски предполагаемой матери? — шепчет мне на ухо ведьма, как только я кладу Машу на пеленальный столик.

— Ты, кажется, ясновидящая, вот и скажи мне.

— Я ясновидящая, а не всезрящая.

— По-моему, ты обыкновенная воровка, ни фига не видящая. И если думаешь, что просто так слезешь с этой темы, то ты заблуждаешься.

Кое-как снимаю эти дурацкие липучки, и да, Маша действительно нагадила, да еще и какой-то зеленой размазней.

— Ты не в курсе, это нормально? Цвет странный, я не дочитал все виды какашек.

— Ну если вы перекормили ее чем-то зеленым, то возможно, да. А может инфекция какая-нибудь. Температуру меряли?

— Нет. А откуда ты это все знаешь?

— Я медсестра по образованию. Павел?

— Что? — пытаюсь достать влажные салфетки, но как назло упаковка не поддается.

— У вас в штанах что-то шевелится, — шепчет мне на ухо.

Поворачиваюсь к ней и ошарашенно смотрю в ее наглые глаза. Это что получается, черноволосая ко мне подкатывает?

— И даже не думай, мое опахало ты не заинтересовала.

— Не льстите себе, Павел. У вас в кармане телефон вибрирует, а не то, о чем вы подумали. У кого, что болит.

Черт, а ведь у меня и вправду вовсю вибрирует телефон. Нехотя беру трубку, на экране которой большими буквами высвечивается «ВАДИМ». Уж этому придется ответить, просто так бы он не звонил.

— Да.

— Павел Александрович, у меня срочная информация. Лучше с глазу на глаз.

— Я сейчас спущусь.

Кладу трубку и уже даже не замечаю плач Маши, меня куда более интересует, что там за информация. Чует моя пятая точка, что связано это с черноволосой. Снова пытаюсь открыть эту дурацкую упаковку с влажными салфетками, но в спешке у меня это в очередной раз не получается.

— Павел, спускайтесь куда вам там надо, так уж и быть я поменяю вашей славной девочке памперс. Она в отличие от вас, мне нравится. Не сделаю я ей ничего плохого, прекратите обо мне так плохо думать. Идите, — указывает глазами на дверь, при этом как-то странно на меня смотря.

И что удивительно я оставляю Машу на черноволосую и спускаюсь к Вадиму, в надежде услышать интересующую меня информацию.