Глава 43

Лере с трудом удавалось сохранить спокойное выражение лица. Вопросы разрывали ее на части. Что случилось? Где эта Марьяна? Почему Феликс на ней не женился? Что связывает на самом деле всех этих людей, заседающих с ней в совете директоров?

Но вместо этого Исаева спросила светским, немного скучающим тоном.

— Здорово…

— Да, — Мартыненко откинулся на спинку кресла, потом щелкнул пальцами, и перед ними возник официант. — А принесите-ка нам бутылочку вашего самого лучшего напитка.

Лера не протестовала, для себя она решила, что с места не сдвинется, пока не вытянет из Геннадия Сергеевича все. Главное, не спугнуть и не выдать своего нетерпения.

Глядя на то, как Мартыненко осушает свой бокал, Лера как бы невзначай сказала:

— А я и не знала, что вы все так долго друг друга знаете. А каким мой муж был в юности?

— Домашним мальчиком из хорошей интеллигентной семьи, — охотно ответил Мартыненко. Он и сам был не прочь окунуться в воспоминания. — Мы все разные были — и по возрасту, и по увлечениям, из разных семей. Но как-то сбились в одну кучу, сколько нас было? Человек десять, вроде. Но Марьяну не приняли в нашу компанию, да… Девки сразу почуяли в ней соперницу, особенно Наилька. Они же с Феликсом в одну художку ходили, ну она и решила, что ее он. А тут Марьянка в одиннадцатом классе перевелась. И все, уплыл наш Феликс. Любовь с первого взгляда и навсегда, да… Ни до, ни после такой любви нежной я не видел, Лерочка!

Мартыненко мечтательно улыбнулся, а потом смутился и виновато посмотрел на Исаеву. Та тут же ободряюще кивнула.

— Ну столько лет прошло. Я не ревную нисколько.

К счастью, Геннадий Сергеевич уже допивал свой третий бокал и не заметил фальши. А Лера тем временем думала о том, что же это за Марьяна такая, что Феликс так сильно влюбился. Ей до сих пор не верилось, что ее такой расчетливый и холодный на эмоции муж способен на сильное чувство. Однолюб. Звучит как приговор без права на помилование.

— Да… много лет… это уже почти тридцать, нет, поменьше, двадцать семь. Ну так вот, бабы наши начали Марьяну позорить, ну а Феликс разом порвал с нами. Со всеми. Мы даже не поняли сначала, Наилька потом к нему бегала, под дверью сидела чуть ли не целую ночь, а он не открыл. И еще после окончания собрался поступать в художественное училище в Москве, а не здесь. Наилька выла в голос, Кристинка боялась ее вообще оставить одну, думала, повесится. Вот такие у нас страсти тут творились, не верится, да?

— Да, не очень, — скептически пожала плечами Лера, провоцируя своего собеседника на еще большую откровенность. То, что Феликс был способен разорвать любые отношения, она охотно верила, как и в то, что не сжалился над этой Наилей.

— А зря, зря… Марьянка с ним собралась в Москве поступать, ну так вот,, кажется, за день до их отъезда, Кристинка устроила вечеринку, ну и позвала Феликса…

— И он пришел? — недоверчиво перебила Лера, выйдя из образа скучающей светской дамы, у которой в одно ухо влетает, в другое вылетает. — Но зачем?

— Так мать Криськи в то время заведовала нашей художественной галереей, ну и рекомендации написала для Феликса, были у нее свои знакомые в Москве.

— Как будто нельзя просто по телефону позвонить, — фыркнула Лера, она уже догадывалась, что после этой вечеринки и появился на свет Лекс.

— Ну там еще какие-то подарки вроде как были, я уж и не помню. Вот твой муж и пришел, — Мартыненко как-то незаметно перешел на “ты”. — Он и Марьянку с собой звал, но та девка гордая, отказалась. Не ладила она ни с Наилькой, ни с Кристиной. Дурочка была, может, если б пошла, ничего бы и не случилось.

— Так что случилось?

— Ну, я свечку не держал прямо там, — в нетрезвых глазах владельца завода пылали похотливые огоньки. — Но проснулся Феликс в кровати вместе с Наилькой. Я думаю, она ему что-то подмешала, это ж был ее последний шанс удержать его. И на видео даже записала, бесстыдная совсем девка. Но Кристинка все равно с утра поехала за Марьяной, привезла дурёху к себе, чтобы она все увидела. Вот и все. Ты пить будешь?

— Нет, — замотала головой Лера. История до скрежета зубов банальная и вечная. Сколько вот так попадались и еще попадутся?! — И что, он ничего не объяснил?

— А что тут объяснять? — хохотнул Мартыненко, но тут же смешался. — Марьяна своими глазами все видела, в тот же день руки на себя чуть не наложила. Еле откачали, родители ее сразу увезли из города. Так она и пропала на несколько лет. Феликс искал ее, но тут Наиля с тестом на беременность. Но не женился он на ней, думала, ребенком привяжет, да только хуже всем сделала. Себе в первую очередь.

Лера молчала, перед глазами явственно всплывали образы юного растерянного Феликса, Наили, этакой властной фурии и гордой Марьяны, которая просто растворилась в тумане.

— Не знала, что Феликс хотел стать художником, но могла догадаться. Ведь его сын хорошо рисует. Значит, не пошел учиться после разрыва с этой Марьяной?

Мартыненко внимательно смотрел на Леру, а потом трезвым голосом спросил:

— А что ты вообще знаешь о своем муже, девочка? Как он деньги свои заработал?

У Леры неприятно засосало под ложечкой. Сколько еще скелетов выпадет сегодня из шкафов?

— Я знаю, что он инвестор…

— У него нюх, Лера. Как у гончей. Уж не знаю, кто его надоумил, но скоро после рождения сына он уехал, колесил по стране, влез в кредиты, по дешевке покупал перспективные компании, недвижимость, удачно играл на бирже. Любви лишился, но пришли деньги. Бывал здесь наездами, да и то ради сына, но Наилька замуж вышла, сына ему совсем перестала давать, да и пацана против отца настраивала. Не знаю, где и как, но Феликс лет десять сошелся с Колей Титовым, помог ему пару сделок выгодных провернуть. Коля без Феликса с тех пор ничего не покупал. Так что обиды обидами, но деньги хорошо так память латают. Ну и вернулся твой Исаев в город, купил пару пекарен, и решили сделать про него передачу. Ну и отправили к нему договариваться нашу молодую звездочку.

— Гурскую?

— Так точно! — Мартыненко отсалютовал пустым бокалом. — Ну а дальше ты сама знаешь.

Он явно собирался закончить этот случайный разговор, но Леру мучил один вопрос.

— А Марьяна? Что с ней? Какая она вообще была?

— Ревнуешь все-таки, — усмехнулся Геннадий Сергеевич, но Исаевой было плевать на его мнение. — На тебя совсем непохожая. Марьяна, она, как цветок была. Нежная, глазища такие на пол-лица, светло-голубые, почти прозрачные. Неземные какие-то. Воздушная. Все время в облаках летала. Феликс смотрел на нее как на богиню. Такую хочется защищать, укрыть от всех… Ну да ладно, что-то я заболтался.

Мартыненко тяжело поднялся и вытащил портмоне. Он попрощался со своей собутыльницей и ушел. А Лера еще долго сидела одна за столом.