Глава 35. Демьян

От криков, раздающихся из коридора, подскакиваю с кровати быстрее, чем в военке. События вчерашней ночи стремительно воспроизводятся в памяти, и напряжение моментально сковывает мышцы. Выбегаю из спальни в прихожую с единственной мыслью, больше похожей на инстинкт: «Защитить Ладу». И не важно от кого. Но как только вижу, кто приехал, в груди начинает гореть, а на губах появляется оскал. Я закрываю Ладу собой от собственного отца, и это злит меня, пожалуй, сильнее всего. – Ты совсем охренел? – срывается родитель, сжимая руки в кулаки. – Ты знаешь, что в армии бывает с солдатами за самоволку? – Мы не в армии. И не ори на меня, – огрызаюсь на него. – Ты больше не будешь принимать за меня решения. Ты потерял на это право, когда я пришел к тебе за помощью, а ты послал меня. И знаешь, что произошло? – Не скрывая злости, боли и тупой, детской обиды смотрю в глаза отцу. Он будто спотыкается об этот взгляд, потому что его приоткрытый для очередной тирады рот, замирает, а затем губы сжимаются в белую полоску. – Когда это случилось? – хрипло спрашивает отец. – Сегодня ночью. И я выбрал быть в этот момент с дорогим для меня человеком, а не спать в сраной казарме, которую ненавижу! Моего плеча касается ладонь Лады. Я слышу, как она всхлипывает. Разворачиваюсь и обнимаю ее, надеясь спрятать от боли, которую только усиливает наш скандал с отцом. Вдыхаю запах ее волос, каждой клеткой своего тела ощущаю дрожь своей Мышки-малышки и старательно успокаиваюсь. – Соболезную. – Отец говорит вроде искренне, но я не верю ему. – Ты мог спасти ее. Ты мог… – Развернувшись вполоборота, вновь зло смотрю в глаза отцу. – Не мог, – качает он головой. – После нашего разговора я собрал информацию о диагнозе, о прогнозах и врачах, занимавшихся бабушкой Лады. Девушка в моих руках превращается в застывшую статуэтку. Она дышать перестала, а пальцы вцепились в мою футболку на спине мертвой хваткой. – И? – поторапливаю родителя. – Спасти ее было нельзя. Операция не дала бы результата, и ее лечащий врач знал об этом. Деньги, осевшие на счету клиники, уже проведены как потраченные на медицинское вмешательство, есть бумаги, подписанные главным врачом и бухгалтерией, но на самом деле они исчезли в карманах всех причастных. – Подождите. – Лада выкручивается из моих объятий. – Но… – Она не может в это поверить. Ее заплаканное лицо становится белее снега, и меня очень это пугает. Я страхую, встав у нее за спиной на случай, если она начнет падать. – Этого не может быть. Они обещали мне. Они… Он наблюдал ее очень давно! Она жила на лекарствах, которые прописывал ей этот врач. – Ты права, девочка, но эти лекарства лишь оттягивали неизбежное. Извини меня за плохие новости. – Мне нужно сесть, – всхлипывает она. Я увожу Мышку в спальню и укладываю на постель. Осторожно целую в щеку и обещаю скоро вернуться. Возвращаюсь к отцу в прихожую. – Я не вернусь в казарму, – жестко отрезаю, пока он снова на завел свою пластинку. – У тебя так серьезно с ней? Отец не верит в мою способность привязываться к кому-то, но, если подумать, я на самом деле привязан к некоторым людям, просто этих людей мало и не принято у нас говорить об этом. Мы с друзьями просто помогаем друг другу, когда это нужно, и не просим ничего взамен. Так проявляется любовь и привязанность среди друзей. Но родитель ничего не знает обо мне, и это задевает. Наверное, потому, что я не привязываюсь! – Я не буду отвечать на тупые вопросы, – прислоняюсь спиной к стене и глухо ударяюсь об нее затылком, сложив руки на груди. – Демьян, – отец встает рядом, – я должен был разобраться. Я не могу просто забрать деньги у нашей семьи. Эти деньги могли уйти куда угодно, даже на что-то опасное. – Угу. Лада и ее бабушка очень похожи на мировых злодеек или спонсоров террористов, – усмехаюсь, глядя в пол. – Для таких целей часто используют именно таких женщин. Тех, на кого никто и никогда не подумает. Ты бы знал об этом, если бы продолжил обучение, – не без укора объясняет он. – Я тебе уже все сказал по этому поводу. Ты можешь завести себе другого сына и воспитывать его с пеленок с автоматом в руках, а мне просто верни мою гитару, дальше я разберусь со своей жизнью сам. – Мне не нужен другой сын. – Вижу, как тень отца на полу слегка покачивается. – У меня есть ты, и я никогда не откажусь от тебя. – Он лезет в карман брюк и протягивает мне связку ключей. – От городской квартиры. – Я знаю. Зачем они мне? – не спешу брать. – Потому что нет смысла платить за эту, если у тебя есть своя, – поясняет отец. – Это твоя квартира, – все еще упираюсь я. – Дёма, – посмеивается отец. – Какой же ты упрямый. Отвези Ладу туда, с твоим побегом я все улажу, позже мы вернемся к этому моменту. Я вздыхаю, сжимая в кулаке ключи, а затем мне в голову приходит отличная мысль, вселяющая надежду. – Деньги за операцию можно будет вернуть? – спрашиваю у отца. – Это будет долго и сложно, но да, такой исход возможен. Деньги вернут на счет, с которого они были отправлены, когда расследование будет закончено, а дело закрыто, – поясняет он. – Хреново, – прикрываю глаза. – Есть еще проблемы, о которых я не знаю? – тут же напрягается отец. – Разберусь. – Одним этим ответом отказываюсь от его помощи. Не хочу больше просить, у меня внутри все сопротивляется, и отец не лезет дальше с расспросами. Лишь достает телефон, а через несколько секунд где-то в комнате пиликает мой. Перевожу на родителя вопросительный взгляд. – Я знаю, что квартиру ты снял на последние. – Я верну тебе, – обещаю ему. Отец только глаза закатывает и ничего не говорит. – Как ты нашел меня, кстати? – Про телефон ваш секретный знал и пробил. Это было несложно. Что вы будете делать дальше? – Не знаю пока. Мы еще не говорили об этом с Ладой. – Хорошо. Если я буду нужен, звони. Ладно? – просит он. – Спасибо за предложение, но я справлюсь сам. – Отлипаю от стены и разворачиваюсь к отцу. Мы еще долго смотрим друг на друга молча, а затем он уходит, и я могу вернуться к Ладе. Мышка свернулась в клубок на кровати и не шевелится. Все такая же бледная и беззащитная. Ложусь за ее спиной, притягиваю к себе. – Он хотя бы приехал, – едва слышно говорит она. – Кто? – не понимаю ее. – Твой отец. Своему я звонила утром. Он даже не перезвонил, а я… Она разворачивается и жмется к моему боку, будто не может согреться. Я укутываю нас одеялом, а Ладу обнимаю обеими руками, создавая из них уютный кокон, и прижимаюсь губами к ее волосам. Не знаю, что между нами происходит, но готов лежать так весь день, если ей станет легче. Я готов каждую ночь прятать ее в своих руках и целовать под одеялом, лишь бы она не плакала и не боялась. – Дём, я не понимаю, что мне делать дальше. Бабушку… ее ведь нужно похоронить, – тяжело сглатывает Лада. – Я сам разберусь в этом и помогу тебе. Веришь мне? – дышу ей в волосы. – Да, – тихо отвечает она. Полежав еще немного, получаю звонок от хозяина квартиры. Наше время истекло, и нам пора съезжать отсюда, с минуты на минуту приедет клининг, а после заселятся новые жильцы. Лада все роняет из рук. Я помогаю ей собраться и даже обуться. Вызываю такси. Спускаемся к подъезду и дожидаемся машину. Она везет нас в городскую квартиру отца. Там давно никто не живет, и иногда я проводил там время, даже когда он был не в курсе. Она больше той, что мы снимали. Тут есть немного простых продуктов и кофе. Я завариваю для нас покрепче и удивленно поворачиваю голову в сторону прихожей, услышав стук в дверь. – Кого это принесло? – ставлю кружку на стол и иду открывать. В мое личное пространство буквально вламывается не кто-нибудь, а сам начальник нашего учебного заведения. – Здрасти, – хмыкаю, шагнув в сторону. – Курсант Авдеев, ты сейчас обязан быть в расположении! – рявкает он. – У меня есть дела поважнее. – Не собираюсь позволить еще и ему прогнуть меня. – Эти дела тебя не касаются… – А кого они касаются, папа? – Рядом со мной неожиданно встает Лада. – Кого?! – Ее голос срывается и будто рвется на судорожном вдохе. – Тебя? Ты ведь даже не ответил, когда я звонила. Последние сутки со мной провел Демьян!