Глава 37. Демьян

Ее решение вызывает у меня то самое ощущение, которое я испытал недавно в больнице, когда увидел с мерзким мужиком. Сейчас оно не такое сильное, но все равно острое, вонзающееся под ребра ржавыми иглами. Я не хочу ее отпускать. Ей там будет плохо! Уверен в этом. Я знаю, это плохая идея. – Я против, – крепко сжимаю ладонь Лады, пока она не сбежала. Меня накрывает странным, тупым страхом, будто она исчезнет, если я отпущу. – Дём, – Лада разворачивается и пальцами свободной руки проводит по моей щеке, – я должна поехать с отцом сегодня. – Ты никому ничего не должна, – упираюсь я. – Ты ведь не хочешь этого на самом деле. Поехали со мной. На мое плечо ложится тяжелая ладонь. Резко оглядываюсь и встречаюсь с тяжелым взглядом отца. Смотрю на него, а руку Лады отпустить все еще не могу. На меня снова давят, и это злит, ведь я сам должен принимать решения. Отец учил меня этому, но каждый раз, когда пытаюсь принять решение, он принимает свое поперек. Так было с учебой, так происходит сейчас с девушкой. Интересно, до постели мы доберемся? Он будет стоять у моей кровати и учить, как правильно заниматься сексом? – Дёма, Лада должна поехать с отцом, – настаивает он. – Дёмыч, я согласен, – встревает Егор, видимо, заметив мое состояние. – Даже так? – зло смотрю на лучшего друга. – Ты бы отпустил Лясю в таком состоянии хер пойми куда? Сомневаюсь! – За словами следи, – рыкает на меня отец. – И не абы куда, а в дом родного отца. В семье горе. – Это в ее семье горе, а его не было никогда, – кидаю упрек, понимая, что моего родителя это тоже касается. – А теперь он приехал и одним хорошим делом решил все исправить. Как у вас легко, я хренею, – заносит меня. – Дёмыч… – Егор пытается меня притормозить. – Да пошел ты, – отворачиваюсь от него и обнимаю Ладу. Она тычется носом мне в шею, целует в щеку и высвобождает свою ладонь из моей. – Я никуда не исчезну, – обещает, глядя мне в глаза. – Мы будем на связи. Сейчас мне нужно поехать с папой, Дём. – Если они обидят тебя… – утыкаюсь своим лбом в ее лоб. – Я скажу. – Хорошо, – совсем тихо говорю ей и шаг за шагом отступаю. На плече снова чувствую ладонь отца. Сбрасываю. Зло кошусь на Егора и ухожу к машине. Через несколько минут мы уже едем в сторону дома отца. Я нервно стучу по полу ногой и барабаню пальцами по колену. – Ты ревнуешь, – спокойно говорит родитель. – Влюбился по-настоящему. Но забирать девочку из семьи нельзя просто так, Дёма. Тем более сейчас. – Я не ревную, – огрызаюсь на отца. – И ей там будет плохо, у нее нет семьи. – Тебе тоже плохо в семье? – неожиданно спрашивает он. Я затыкаюсь и смотрю в окно до тех пор, пока машина не останавливается во дворе. Мыслей много, как и эмоций, но я не даю им просочиться сквозь броню. Выхожу, иду к дому и сажусь на крыльцо. Ко мне подбегает доберман и ложится у ног, положив морду на ступни. – Здарова, здарова. – Ощущая сильную сосущую тоску за ребрами, треплю пса. Мимо нас проходит отец. За ним закрывается дверь, и мы со старым другом остаемся вдвоем. – Я не ревную, – повторяю для него. – Чушь какая! Лежать, ждать, – отдаю доберману команды. Поднимаюсь в дом. В холле никого нет, и я прохожу к бару. Вздохнув, забираю из него бутылку виски. Игнорируя стаканы, иду обратно на улицу. Хорошо тут стало к ночи, свежо. Вокруг лес, тишина, слышно, как стрекочут редкие сверчки. Скоро они совсем исчезнут, и тишина станет абсолютной. Провожу ладонью по коротким волосам. Я успел к ним привыкнуть, не знаю, буду ли снова отращивать. Но волосы волнуют меня сейчас в последнюю очередь. Я думаю о том, что, может быть, все люди вокруг меня правы и Ладе сейчас будет лучше с отцом? Может быть, у них получится то, что не получилось у меня с моим? Семья… Я в моменте даже скучаю по матери. Ей было на меня наплевать почти всю мою жизнь, но иногда все равно не хватает. И Лады сейчас не хватает. Одиночество впервые так сильно на меня давит. Оно сжимает все мои внутренности и словно высасывает жизнь. Скручиваю крышку с бутылки и делаю большой глоток из горла. Закашливаюсь. Крепкий, зараза! Виски приятной тяжестью падает в желудок и расползается по венам. Я пью еще, глядя перед собой и почесывая добермана. – Что ты делаешь? – Ко мне выходит единственный человек, которому не наплевать на то, что со мной происходит. Она не диктует мне правила, не учит жизни. Она просто рядом, и я всегда благодарен. – Пью, – показываю бутылку беременной Лие. – Ты очень красивая, – делаю ей честный комплемент. – Предлагаешь мне все время ходить беременной? – смеется она. – Думаю, не стоит, но, может быть, отец будет счастлив. Столько детей… – Дём, – мягко улыбается Лия. Ее пальцы мягко проходятся по моим волосам. Запрещенный прием, она знает, что я оттаиваю. – Не грусти. Расскажешь, что случилось? – Может быть, ревность своей девушки к ее отцу? – льну к ладони жены отца. – Почему нет? – тепло смеется она. – Мне кажется это бредом, – признаюсь ей. – Это не бред, это чувство. Ты, наверное, на пике своей первой влюбленности, и тебе хочется, чтобы твоя девушка была рядом, в поле твоего зрения круглосуточно. Я права? – Не знаю. Я не думал об этом. Ты знаешь, я не влюбляюсь, – напоминаю ей. – Это же так глупо. – Хорошо, скажу иначе. Она очень дорога тебе, да? – Да, очень, – делаю еще глоток виски. Лия не осуждает, она говорит со мной. Для меня это очень важно. – Вот ты и ревнуешь. Ты будешь ревновать ее даже к дереву. Это часть твоего характера. Ты мало людей к себе подпускаешь, мало что любишь. Но если любишь, то будешь беречь и присваивать. Вспомни гитару или мотоцикл. Что говорить о людях? – Я идиот? – пьяно смеюсь. От крепкого алкоголя меня быстро уносит. – Нет. Это просто ты. И мы тебя таким любим и принимаем. И Лада тоже. – Лия вновь проводит пальцами по моим волосам. – Не пей слишком много, пожалуйста. – Я постараюсь, – крепче сжимаю горлышко бутылки. Лия, подперев ладонью поясницу, уходит в дом. Я пью и смотрю, как в небе зажигаются звезды. Они периодически расплываются, и мне приходится сосредотачиваться, чтобы картинка снова стала четкой. Отец ко мне так и не вышел. Когда за моей спиной хлопает дверь, я думаю, что это может быть он, и оглядываюсь, но это маленькая Юми. – Привет. – Она садится на ступеньку рядом со мной. – Почему ты не спишь? – пьяно спрашиваю у сестры Лии и вроде как моей. – Хотела побыть с тобой. – Ее ладонь ложится на мое плечо. В глазах снова нежность и любовь. Наверное, пора это прекратить. – Юми, я очень хорошо к тебе отношусь. – Язык слегка заплетается, но меня это не остановит. – Но между нами никогда ничего не будет. У меня есть девушка, а тебя я люблю только как сестру. Это не изменится, прости. – Но… – Она смотрит на меня, губы дрожат. Только не это. Без слез не получится, да? Не получится… Закрыв лицо ладошками, Юми тихо плачет рядом со мной. Обнимаю ее за плечи, притягиваю к себе. – Не реви. Подрастешь – найдем тебе хорошего парня, – обещаю ей. – А если мне не нужен другой? – Нужен. Брат у тебя редкостный мудак. Но тебя никогда не обижу. И любому башку оторву, если только попробует. Поняла? – Ты не мудак, – смущенно спорит она. – Еще какой. Даже собственным родителям нахер не нужен. Но это вслух не произношу. Крепче прижимаю к себе сестренку одной рукой, а второй тяну в рот бутылку виски. Глоток сделать не успеваю. Зазвонивший телефон обламывает, но только до того момента, как я вижу, кто мне звонит. Моя Мышка-малышка… – Да, – тихо отвечаю Ладе. – Дёма, забери меня, пожалуйста, – просит она.