Глава первая

— Матушка сильно серчала?

Сестра замешивала тесто. Она впервые заговорила о родителях в таком ключе.

Мы скитались по Раймовлену уже полхода, перенимая местный говор, привыкая к климату и, конечно, собирая новости по деревням, селам и городам. И ни разу не касались темы родителей. Более того, даже не пытались с ними связаться. Об этом тоже было договорено изначально. Иногда мы посылали вестник подопечным мамы, которые жили в разных странах, а те, в свою очередь, передавали наши весточки родителям. Впрочем, они не отличались друг от друга. Живы, здоровы, вернемся еще не скоро.

Вехиман назад мы со своими подчиненными и теми, кто прибился к нам (в основном это были беспризорные дети), осели в торговом городке Эбор. Выкупили двухэтажный дом с таверной и сейчас вовсю готовились к ее открытию.

Наша легенда для всех была проста. Я и Нежка — брат с сестрой, которые, притесняемые дядей после смерти родителей, продали наследство и сбежали на другой конец страны в поисках лучшей доли.

Обычная история для большинства королевств, в которых мне приходилось бывать. Только в пяти заботились о сиротах и отстаивали их права: наше королевство Амриарн, Абхарта, Нармад, Куафар и Русиар. И это неудивительно, все же правители этих стран были близкими друзьями наших родителей. Они не только исполняли божественную волю, но и переняли родительские взгляды на жизнь и мир в целом.

У всех перед глазами был яркий пример: Школа Хозяев Священной Колыбели. Точнее ученики, которые из нее вышли. Одаренные умные дети, влюбленные в жизнь и свято следующие заповедям Священного Трио.

Большая часть моих подчиненных, моей команды — это воспитанники моих родителей.

— Хочешь спросить что-то конкретное — говори прямо, Нежка. Ты же знаешь, я не люблю эти хождения вокруг да около.

— Ты ей сказал?

— Что именно? О том, что мы ищем Рэндара? Или о том, что ты собралась за него замуж и на этот раз по-настоящему?

Я усмехнулся и едва успел увернуться от подзатыльника сестрицы. При этом она и пальцем не пошевелила. Этому, к слову, Рэндар ее и обучил — тому, как маг разума может использовать свою силу, не прибегая к ментальным приказам живым существам.

На самом деле Рэндар многому научил не только сестру, но ее — в первую очередь, потому как только у них двоих был пробужден ментальный дар.

Я же обладал даром жизни и, откровенно говоря, всегда был рад этому — удержать чужую жизнь на грани под силу не каждому. Нас таких, умеющих, всего пятеро во всем мире. Правда, в детстве я сильно завидовал силе Энежды…

Однако я обладал уникальными магическими способностями. Помимо того, что мог удержать любую душу в ее теле, невзирая на степень повреждения этого самого тела, мне была подвластна и целительская магия. Но самым значимым и ценным в даре мага жизни было то, что он мог пробудить магический дар в любом человеке. Даже в том, кто не считался латентным магом.

— Значит, не сказал, — выдохнула сестра, накрыла миску с тестом полотенцем и поманила меня за собой прочь из кухни.

Я улыбнулся. В этом вся Нежка. Не особо разговорчивая, но очень деловитая. Вот и сейчас мы прошли сначала в умывальню, где она шустро сполоснула руки, и только тогда поднялись на второй этаж, в одну из комнат, которую определили под рабочий кабинет.

— Погляди, я с утра составила меню и прикинула цены. Исходя из предпочтений жителей Раймовлена, уровня достатка приезжих торговцев и местных жителей, а также доступных продуктов на местном рынке. Получается не столь и хлопотно. И даже не так затратно, как мы предполагали изначально.

Я всегда любовался почерком сестрицы. У меня и самого не хуже был, однако ее — это словно произведение искусства. И рисовала она на зависть. Что неоднократно помогало нам в работе. Нежка с легкостью зарисовывала любые детали и мелочи, а если учесть, что при необходимости она могла залезть в голову любого человека и выудить из него много необходимых сведений и лиц… Драгоценнейший навык!

— Согласен, но десерт все же добавим. Ты зря его исключила, делая ставку только на приезжих.

— Так вот для чего ты у всех местных прошлоходние яблоки поскупал, еще и по деревням прилегающим клич бросил. Неужели лично будешь пироги печь? Я, если помнишь, со сладким не особо дружна.

— Помимо тебя рук хватает. У тебя помощниц уже шестеро — давно все рецепты твои переняли. И пару кухарок со стороны привлечем. Неужели ты решила, что я поставлю тебя кухарить? Ты и жить будешь в соседнем доме…

— Ты… — Нежка подняла голову от записей и посмотрела прямо в мои глаза.

На ее устах расцветала улыбка. Она поняла истинный смысл моих слов. Я же в который раз задумался над тем, правильно ли поступаю.

— Братец, ты — лучший!

— Нежка…

— Я не подведу, обещаю!

— Ты же знаешь, что проблема не в этом. Но, боюсь, в нашем окружении больше некому сыграть скучающую леди, пусть и несколько стесненную в средствах.

Мы действительно оставили себе титулы, просто несколько понизив их. Всего лишь дети эдора, но получившие хорошее воспитание и образование. То есть далеко не деревенские дети, пусть и приученные к физическому труду.

— При тираничном главе семьи — братце, который не желает моего замужества и отказывается делиться частью наследства, — закивала Энежда. — И про возраст лгать не придется, можно свой оставить. Неслыханное дело — девице уже двадцать три хода, а она еще не сговорена!

— Я все равно не особо уверен в том, что стоит из тебя делать наживку. Мне не нравится твой план.

— Они осторожничают, Лис, и, боюсь, используют Рэндара. Как бы не оказалось на нем той самой «побрякушки». Я ведь уже говорила, да и ты сам чувствуешь — ментальной магией пропитано буквально все королевство. Ее шлейф не просто растекается в пространстве, она свилась в запутанный клубок. И если бы я смогла найти начало этого клубка, в моем предложении стать наживкой не было бы никакого смысла.

— Ты уверена, что нам нужно торопиться?

— Я никогда тебе не лгала. Но я ощущаю его острее, чем кто-либо, и уверена, что у него осталось мало времени.

Нежка закусила губу и отвернулась.

В том, что Рэндар покинул королевство почти три хода назад и больше не появлялся в Колыбели, была и моя вина. Я стал тем, кто застукал сестру за поцелуем с Рэндаром. И был совершенно этому не рад. Дуэль состоялась там же — в столице Амриарна, куда мы, вообще-то, отправились как подданные герцога Дарремского и представители герцогства Рамиранского, чтобы поздравить Их величеств Власена и Марику с первенцем.

Это, конечно, был официальный повод. Потому что Марика рожала под присмотром мамы и подруги, целительницы Радии, в Колыбели, куда матушка лично перенесла ее (у нее ровно такой же талант, как у отца, в открытии троп), а потом вернула во дворец уже с сынишкой… Об этом просили и сама Марика, и Власен. Оба очень уж переживали, пусть рядом с ними и были не менее одаренные целители.

Впрочем, Марика просто хотела в такой важный момент быть с семьей, с той, кто заменил ей мать, с тем, кто стал если не отцом, то добрым дядюшкой. Хозяев Священной Колыбели любили все. И доверяли самое сокровенное — свои жизни и свое будущее.

Но вернемся к Рэндару… С ним все довольно запутанно. И всей правды ни мне, ни Энежде никто не расскажет. Он чуть старше моей матери, маг с сильнейшим ментальным даром, кровный родственник повелителя Абхарты. Причем, несмотря на то, что Рэндар младше него, сам он является для него дядей.

Мы тогда еще маленькими были, но я хорошо помнил, как веселило дядю Аджая подобное родство. Хотя ничего смешного лично я в этом не видел.

Мне бы никогда в голову не пришло, что Нежка, разбившая сердце как минимум одному принцу, влюбится в своего наставника!

Влюбится и добьется взаимности!

Я говорил о дуэли, но, по большому счету, Рэндар просто позволил себя избить. Именно тогда я мысленно начал его звать просто по имени и даже немного зауважал его позицию. Однако…

Мне казалось, я был в своем праве. Как он вообще посмел позариться на Нежку? Собственную ученицу, что на его глазах росла! И пусть маги жили долго и долго не старели, а все же! Я вовсе не учитывал чувства сестры, понял все гораздо позже. А она заболела, и сильно. Матушка ее пару вехиманов выхаживала и никак в толк не могла взять, что послужило причиной. Нет, она, конечно, выпытывала у меня, не встретила ли кого сестра, предполагая влюбленность, но я слово дал Энежде, что ничего родителям не поведаю, и сдержал. И держать продолжаю.

После возвращения домой сестра буквально в тень свою превратилась. Позже она призналась мне, что вестники перестали приходить. А как стало известно, что Рэндар и с родителями на связь не выходит, и вовсе в себе замкнулась. И даже с матушкой на душевные разговоры боле не была способна. А ведь мама для нее — что та звезда на небосводе. Всегда желанна, необходима как воздух. Помнится, Нежка как-то сказала, что мама для нее — нить путеводная, не станет ее — и жизни не будет.

По-настоящему Хозяева встревожились о Рэндаре, когда первенцу Марики и Власена полтора хода исполнилось. Вернее, мама встревожилась. А потому отец отправился на поиски и… вернулся с пустыми руками. В последний раз Рэндара видели на границе Раймовлена, причем ровно в то время, когда занемогла Нежка. Куда он делся потом — осталось загадкой.

Но он не звал на помощь, и для мамы это стало решающим фактором. Хозяева Священной Колыбели — не просто титул. Они не просто наделены божественной энергией — они слышат искренние молитвы людей и их призывы о помощи. Сами боги их ведут и направляют туда, где требуется помочь. И Хозяева никому не отказывают! Кому, как не Рэндару было знать о таком способе взаимодействия с родителями? Но он не звал.

А вот Нежка… Нежка была уверена в том, что Рэндар не должен был исчезнуть. Мужчина признался ей в чувствах и собирался просить ее руки у родителей. Это она сама на него с поцелуями накинулась, и тут я, такой воинственный старший брат, все испортил.

Я ведь им даже попрощаться не дал… И кто знает, свидятся ли они еще раз…

Если Нежка права, если ее болезнь была вызвана связью их душ, именно в тот промежуток времени с ним что-то случилось, и он не имел возможности попросить о помощи. Возможно, она права и в том, что на нем находился какой-то артефакт, пропитанный силой павшего бога. «Побрякушка», как их называла матушка. И вот это было очень и очень плохо.

Ровно ход Энежда уговаривала меня. Ей отлично была известна моя слабость — я не желал становиться герцогом Дарремским. Ровно потому все еще не принял наследие и не обосновался в герцогстве. Однако признаться в этом матери духу у меня пока не хватило. Она столько ходов поднимала герцогство, привела его к процветанию… Не хватало мне смелости сказать, что ее труды были напрасны, и мне ничего не нужно от человека, который насиловал мою мать и издевался над беременной женой!

Противно! И его имя мне также омерзительно!

Наш уговор с сестрой был следующим. Я готовлюсь сам и готовлю свою команду для поисков Рэндара. А она, после того как наши поиски или увенчаются успехом, или все же закончатся неудачей, примет титул герцогини Дарремской, тем самым освободив меня от него и дав мне шанс выглядеть в глазах матери не безответственным идиотом, а благородным старшим братом. Свой клочок земли я и сам завоевать смогу — ей это отлично известно.

Возможно, я и был в своих суждениях категоричен, однако слишком хорошо знал, как мама относилась к моему наследству и тому, что причиталось мне по праву крови. Только наши взгляды на это различались.

Для нее — с паршивой овцы хоть шерсти клок, а для меня — даже тот клок паршивый!

— Что ж, Энежда, давай-ка повторим нашу легенду.

— Ты — Лиас Тизат, мой старший брат двадцати восьми ходов, учился торговому делу и перенимал науку у отца, пока тот еще был жив. Я — Нежанна Тизат, романтичная, влюбчивая и впечатлительная натура, уставшая сначала от тирании дяди, затем от произвола брата, который никак не желает принять, что леди, то есть мне, пора замуж. Моя задача — как можно больше капризничать и требовать всего: прогулок, новых нарядов и, самое главное, новых знакомств.

— Если бы эти полхода мы с тобой кого только не изображали, и мне не довелось видеть тебя в деле, я бы сомневался, что ты справишься с ролью глупышки, которая совершенно не ценит все, что для нее сделал брат.

— Главное, чтобы со своими ролями справился ты, — вздохнула Нежка и взъерошила мои волосы. — Твоя вспыльчивость порой излишня.

— Как и твоя, — усмехнулся я.

Мы с сестрой были похожи не только внешне, нам обоим от герцога Дарремского досталось куда больше, чем хотелось бы.

— Эбор — лучший пункт для сбора всей информации. И, судя по слухам, город в будущем обещает стать новой столицей Раймовлена. Впрочем, до Амриарна ему все равно далеко. Они даже не знают, что такое электричество!

— Допустим, и в Амриарне не все о нем знают, и понадобится не меньше времени, чем уже потратили родители, чтобы не только столица и пара герцогств использовали его повсеместно.

Я усмехнулся, вспомнив первый вехим нашего путешествия и жалобы сестры. Кажется, тогда я впервые услышал от нее столько слов подряд.

Нет, матушка брала с собой Нежку в другие королевства, показывала, как живут люди вне Колыбели, но сестре было сложнее приспособиться к тому, что большинство обитателей других королевств жили гораздо хуже, чем те же деревенские в Священной Колыбели. Больше всего ее раздражал тот факт, что они и не стремились что-то изменить.

Особенно ее расстраивало отсутствие знаний о правилах для сохранения здоровья и несоблюдение элементарной чистоты в быту. На уроках в школе Колыбели Тирхан обучал этому всех детей, выделил целый раздел в целительстве, назвав его «Меры для поддержания и укрепления здоровья».

Поэтому, несмотря на то, что Нежка стойко держалась и не роптала, мне не требовался ментальный дар, чтобы понять, что именно сестрица думала об этих самых королевствах и об уровне жизни подданных местных королей. Вот это вот брезгливое выражение на лице Нежки говорило куда лучше слов. Однако она не жаловалась. Приспосабливалась.

К тому же мы сами меняли под себя окружающую действительность. Детей, прибившихся к нам за время путешествия до того, как осесть в Эборе, Нежка лично учила правильно мыться и поддерживать чистоту тела. Через слуг (моих подчиненных), конечно, но контролируя лично.

Поэтому данное поведение отлично вписывалось в нашу легенду. Избалованная и скучающая сестренка, которая все никак не могла взять в толк, что ее жизнь круто изменилась.

— Итак, ты выкупил три дома. Таверну, дом для меня рядом с ней и еще один в квартале аристократов. А чью личину ты выбрал? Ты мне так и не сказал.

— И не скажу. Увидишь, когда придет время. Ты в любом случае меня узнаешь.

— Лишь бы не снова белобрысый крысеныш. И надо же было Рамте именно такую ауру и внешность на тебя напялить. Ты был таким мерзким…

Я рассмеялся. Громко, запрокинув голову.

Обожаю Нежку! А Рамта хорош. Пусть еще молод, но в искусстве преображений ему нет равных. Его дар метаморфизма уникален. Как минимум тем, что направленность у него не на животную ипостась, а на человеческую. А самое главное — он мог применять свой дар не только на себе, но и на другом человеке. Да, были ограничения в использовании дара, однако время действия все же оставалось достаточно длительным, чтобы осуществить все задуманное нами.

— Поверь, новый образ еще хуже.

Да и человек, у которого мы позаимствовали имя, внешность и ауру (а значит, и характер с повадками) — та еще дрянь. Его личину я натяну как маску, на время став им, но, конечно же, не утратив свое собственное «Я».

— Кто бы сомневался!