Глава 27

Я стояла на террасе усадьбы Сюань, позволяя ветру перебирать мои волосы. Моя левая рука ныла, предчувствуя перемены в погоде… или в судьбе. Колокольный звон разлетался над крышами. Цзи Сичэнь стоял позади меня.

— Бьют колокола, значит, император созывает двор, — произнёс он тихо.

— Значит, время пришло.

Я повернулась к нему. Он выглядел собранным и в то же время жёстким. Чёрное пао с серебряным шитьём сидело на нем, как вторая кожа, волосы были убраны в тугой узел, из которого не выбивалось ни одной лишней пряди. Он снова был командующим, Тёмным Принцем, тем самым мечом империи. Но в глазах я видела отблеск той ночи, где он проявлял нежность, которую прятал от всего мира.

— Ты готова? — спросил он.

— Я готова ко всему, кроме разлуки.

— Разлуки не будет, мы победили. Гуань Юньси в подземелье, а его клан разорён. Император должен быть доволен нашей работой. — Он шагнул ко мне и поправил воротник моего платья.

— Император никогда не бывает доволен, Цзи Сичэнь. Только сыт, и то на время.

И тут во двор въехал всадник с золотым копьем. Это был императорский гвардеец, который спрыгнул с коня и, не глядя на стражу, прошёл мимо караула, развернув жёлтый свиток.

— Приказ Сына Неба! Мо Юйлань, дочь клана Мо, должна немедленно явиться в Зал Небесной Чистоты для личной аудиенции! — провозгласил он громким и неприятным голосом.

Я взглянула на Цзи Сичэня. Неужели его не хотели звать и звали только меня? Нехорошее предчувствие засело внутри.

— Только я? — спросила я.

— Только вы, госпожа. Командующему приказано оставаться в распоряжении канцелярии и ждать особого распоряжения.

Гонец поклонился, но без уважения. Цзи Сичэнь нахмурился, рука привычно дёрнулась к поясу, где висел меч.

— Это ловушка? — спросил он одними губами, не давая стражнику что-либо услышать.

— Нет, скорее торговля. Гуань Юньси был прав: император захочет поговорить со мной о свитке и о цене, которую придётся платить. Или же он просто схватит меня и сам вытащит свиток. Жди меня, я вернусь, — я сжала здоровую руку Цзи Сичэня.

— Буду ждать. Но если ты не вернёшься до заката, то я приду за тобой, и мне будет плевать на этикет.

Он поднёс мою ладонь к губам и поцеловал, игнорируя взгляд гонца, который скривился от брезгливости.

Как только я вошла в зал, то поняла, как сильно воздух был наполнен напряжением. Я вошла, склонив голову. Моя одежда была простой, но достойной: я хотела выглядеть как сила, с которой нужно считаться, и показать, что императору так просто я не отдам ничего. Император сидел за низким столом, который был завален свитками. Вид у него был домашним, но это делало его не менее опасным. В конце концов, этот человек удерживал власть в империи уже тридцать лет, и он умел улыбаться так, что у собеседника стыла кровь.

— Подойди ко мне, Мо Юйлань, — произнёс он, не отрываясь от чтения.

Я медленно приблизилась и опустилась на колени, коснувшись лбом пола. Левая рука отозвалась резкой болью: это движение было для неё неестественным и неправильным, но мне приходилось терпеть и не подавать виду.

— Поднимись, — разрешил император.

Я встала на ноги. Император отложил кисть и взглянул на меня узкими проницательными глазами, похожими на глаза старого дракона, который видел всё.

— Ты устроила переполох в моем дворце. Отравила министра, разрушила репутацию одного из старейших кланов и заставила моего лучшего командира нарушить субординацию.

— Я всего лишь занималась уборкой, Ваше Величество, — ответила я, глядя ему в переносицу. — Грязь имеет свойство распространяться. Если бы я позволила ей копиться дальше, весь дворец утонул бы в нечистотах.

Император хмыкнул.

— Да, довольно смело. Гуань Юньси был вором, это верно, я подозревал его, но у меня не было достаточных доказательств. А ты предоставила их весьма… театрально. Но ты также показала, что на самом деле ты опасна. — Он поднялся на ноги и прошёлся по залу, заложив руки за спину. — Знаешь, почему я позвал тебя?

— Из-за Кости Феникса, — ответила я прямо.

Он резко остановился и обернулся.

— А ты умна. Да, отец Гуань Юньси искал этот свиток. И Гуань Юньси совершил все свои преступления с тобой как раз из-за него. Шу Цзыжань умер, защищая его. А теперь он у тебя.

— Это наследие моей матери. Оно и так принадлежало мне по праву крови.

— Это оружие, — резко отрезал император. — Эта техника способна сжигать армии. В руках неверных трону — это угроза, а в руках подданного — это добрый дар. — Он подошёл ко мне вплотную и посмотрел прямо в глаза. — Я предлагаю тебе сделку.

— Какую?

— Место Гуань Юньси свободно, а мне нужен как раз новый министр церемоний. Человек, который знает секреты, умеет улыбаться и при этом может носить кинжал в рукаве, как ты на приёме. Человек, который смог пройти ад и вернуться обратно. И ты идеально подходишь.

У меня округлились глаза. Министр церемоний? И женщина? Я?

— Женщина-министр? Двор взбунтуется.

— Двор будет делать то, что я скажу, — усмехнулся император. — К тому же ты доказала и показала свою силу. Ты практически уничтожила мужчину, который считал себя небожителем, и это вызывает некий страх. А страх, как ты должна знать, лучшая основа для уважения. — Император вернулся к столу и взял нефритовую печать. — Я дарую тебе этот титул, власть, резиденцию, которую я отнял у него, и защиту. Никто не посмеет тронуть тебя, и ты сможешь изучать свиток под моим покровительством. И станешь самой влиятельной женщиной в империи после императрицы.

Какая интересная сделка. Это было как раз то, о чем мечтал Гуань Юньси, и то, ради чего я умерла от его меча. И теперь это лежало у моих ног. Но у любого дара есть цена.

— Так какова цена этого? — спросила я, и император посмотрел на меня с одобрением.

— Я в тебе не ошибся. Цена есть. — Лицо императора стало жёстким, отчего моё сердце пропустило удар. — Цзи Сичэнь.

— А что с ним? — я застыла. Что он хочет сказать?

— Он стал неуправляем. Он ворвался в тюрьму другого ведомства, использовал моих солдат для личных распрей и поставил свои чувства к тебе выше закона. — Император постучал пальцем по столу. Ему это определённо не нравилось, и теперь он решил ударить по самому больному месту.

— Но он спас невиновных. Он спас меня!

— Если глава тайной канцелярии начинает действовать по велению сердца, забывая о долге, который на него возложен, то он становится опасен для трона, — произнёс император стальным голосом. — Сегодня он спасает любовницу, а завтра решит, что император правит неправильно. Что мне тогда делать с ним?

— Но Цзи Сичэнь предан вам и служил вам всю свою жизнь! Как вы можете так поступить! — воскликнула я.

— Именно поэтому я и не собираюсь казнить его, хотя советники требуют его головы. Я сохраню ему жизнь, но он должен уйти, — спокойно произнёс император.

— И куда вы хотите его отослать?

— Есть одно место на севере. Варвары снова поднимают головы и хотят ворваться в империю. Мне нужен там человек, который сможет убивать и не задавать вопросов, и которому нечего терять. Цзи Сичэнь отправится на север на пять лет без права возвращения в столицу.

Такого я не ожидала. Его хотели отправить в ссылку. Это практически был смертный приговор, ведь север — это место, где замерзает даже дыхание. Его просто хотят убить и не видеть его смерти.

— Нет. Я не приму этот пост, если его цена — изгнание, — жёстко произнесла я.

— Тогда я казню его за превышение полномочий, убийство стражников и мятеж. Приказ уже подписан, мне осталось только поставить печать.

Император сказал это настолько спокойно, словно это было обсуждение чая. Он подхватил свиток, раскрыл и показал мне его, и я, вглядевшись, прочитала имя Цзи Сичэня.

— Выбирай: либо ты становишься моим министром, а Цзи Сичэнь отправляется на север героем, искупая вину, либо ты отказываешься и завтра его голова будет висеть на воротах, а ты отправишься в монастырь до конца своих дней.

Я застыла и смотрела на императора, понимая, что он не играет. Это политика. Нельзя возвысить одну фигуру, не убрав другую. А Цзи Сичэнь и я вместе были слишком сильными фигурами. Император боялся нашего союза, поэтому хотел разделить нас.

Если я соглашусь, то спасу ему жизнь, но потеряю его навсегда. А если откажусь, то он умрёт, а я сгнию заживо в каком-нибудь монастыре, где меня просто запрут в подвале, и всё. И дар Шу Цзыжаня пойдёт прахом.

Гуань Юньси, несмотря на свою гнусную натуру, был прав: император предал Цзи Сичэня. Внутри меня всё начало кричать и кипеть. Я только поняла, что такое любовь, и должна была теперь собственными руками отправить его на север в ледяную глушь. На саму смерть. Но слова Шу Цзыжаня то и дело звучали в моей голове: мне нужно жить. А чтобы жить, нужно выжить. Я медленно опустилась на колени, чувствуя холодный камень пола. Такое же холодное будущее ожидало меня.

— Я принимаю ваше предложение, Ваше Величество. И буду служить вам верой и правдой, — произнесла я мёртвым, бесчувственным голосом.

— Мудрое решение, — император кивнул и слегка улыбнулся. — Тогда указ о назначении Цзи Сичэня будет объявлен сегодня же и выйдет как раз на рассвете.

— Ваше Величество… позвольте мне сказать ему об этом самой.

— Хорошо. Но помни, что я не позволю совершать никакие глупости и побеги. Мои люди будут следить за каждым вашим шагом.

— Я поняла.

Я поднялась на ноги и вышла из зала. Светило яркое солнце, но внутри меня наступила вечная ночь. Я получила власть, о которой и не мечтала и не хотела, но я предала своё сердце.

Я вернулась в усадьбу. Цзи Сичэнь поджидал меня в саду и точил меч. Увидев меня, он отложил клинок и сделал пару шагов мне навстречу.

— Ты вернулась как раз до заката, — он улыбнулся, и от этой улыбки у меня защемило в груди.

Я хотела его обнять, и он хотел ко мне приблизиться, но я отступила на шаг. И тогда улыбка сползла с его лица. Он насторожился.

— Что там случилось? Что он сказал тебе? — произнёс он тихим голосом.

— Он предложил мне должность министра церемоний, — произнесла я, глядя в сторону, чувствуя стыд и то, как внутри меня всё мертвеет.

— Это очень… неожиданно и высоко. И ты согласилась? — удивился Цзи Сичэнь.

— Да, — ответила я, смотря в сторону. Я не смела поднять на него глаза, мне было невыносимо больно.

— Почему ты не смотришь на меня, Юйлань? Какова цена? — Он подошёл ближе и взял меня за подбородок, поворачивая лицо к себе. Я взглянула в его чёрные, любимые глаза, и от этого мне стало ещё больнее.

— Ты… — я выдохнула, собираясь с силами, но не могла сказать дальше.

— Продолжай, — проговорил он, словно ожидая удара. Видимо, понял, какую ловушку подготовил ему император.

— Ты должен будешь уехать на север, на границу, на пять лет. Защищать страну от кочевников.

Цзи Сичэнь замер. Я почувствовала, как окаменело его тело.

— Значит, ссылка за то, что я спас тебя, — произнёс он.

— Да. И из-за того, что ты стал слишком сильным. Вместе мы для императора — угроза.

— А если я откажусь? — посмотрел Цзи Сичэнь на меня с долей надежды.

— Тогда тебя казнят. Приказ уже готов. Если ты откажешься, то твою голову отрубят и повесят завтра утром на ворота.

Он горько усмехнулся.

— Хитрый старый лис, всё рассчитал. Знает, что я не подниму мятеж, потому что это подставит тебя. А также, что ты согласишься на всё, чтобы я выжил.

Он отпустил моё лицо и отошёл к дереву. Ему самому было тяжело об этом думать.

— Пять лет — это слишком долго. За пять лет можно умереть десять раз на севере. Или превратиться в ледяную статую.

— Ты сможешь выжить, Сичэнь. В конце концов, ты волк, а волки живут на севере. Ты выживешь, — произнесла я, чувствуя, как к глазам подступают слезы, и подошла к нему.

— А ты? Ты ведь останешься здесь в этом змеином гнезде совсем одна. Министр церемоний — это слишком опасная должность. Тебя будут пытаться сожрать каждый день или даже убить.

— У меня есть Танец пепла. И у меня есть память о тебе. Я справлюсь и буду ждать тебя. — Я коснулась места на груди, где был спрятан свиток.

— Пять лет… Мне надо пять лет продержаться. И пять лет я не буду видеть тебя. — Он взглянул на меня сверху вниз. — Ты молодая, красивая и властная, вокруг тебя будет виться слишком много мужчин.

— Но ни один из них не будет тобой. Ни у кого из них не будет твоего запаха, шрамов и тем более твоей души.

Я обняла его, прижавшись щекой, и он прижал меня к себе так сильно, что у меня на несколько секунд сбилось дыхание.

— Я уеду. Приму этот приказ ради тебя, чтобы ты жила и правила. Но слушай меня, Юйлань. Если через пять лет я вернусь и узнаю, что кто-то обидел тебя, то я действительно подожгу этот город, и император меня уже не остановит. Скорбь и ярость выжгут во мне всё человеческое, и моя рука даже не дрогнет.

— Я буду сильной. Стану такой сильной, что никто не посмеет даже косо посмотреть на меня. Стану достойна тебя, — пообещала я.

Ночью мы просто лежали в темноте, сжав руки друг друга, и молчали. Мы пытались запомнить каждую черточку друг друга и надышаться друг другом перед тем, как разлучиться, возможно, навсегда. Но я желала лишь одного: чтобы этот пятилетний срок поскорее уже закончился.

Утром он оделся в походную одежду, кожаный доспех и тёплый плащ с меховым воротником, и взял свой старый верный меч. Я стояла у ворот, кутаясь в накидку. Туман окутал город, делая его призрачным и зловещим. Слуги уже вывели коня. Помощник Лю тоже уезжал с ним, так как был верен Цзи Сичэню до конца.

Цзи Сичэнь подошёл ко мне, взял мою сломанную руку, которая теперь была свободна от лубков, но всё ещё была слаба, и прижал ладонь к своей груди, где билось сердце.

— Оно только твоё. Храни его бережно, — произнёс он.

— Оно моё. Я буду хранить его. Возвращайся домой поскорее.

Цзи Сичэнь вскочил в седло и скомандовал отряду двигаться вперёд. Кони рванули с места. Он даже не обернулся: если бы обернулся, то, возможно, уже никогда бы не ушёл. Я смотрела ему вслед на чёрный плащ, пока его образ совсем не растворился в белом тумане.

Теперь я одна. Совершенно одна в огромной пустой усадьбе, которая теперь принадлежала мне. Подавив вздох, я вернулась в его рабочий зал, где всё ещё витал его запах. Когда-нибудь мы встретимся снова, но до тех пор мы станем сильнее. Я овладею силой огня, а он будет закален льдом севера и кровью.