Глава 2

Вечером. В гостинице. Треволнения улеглись, обстоятельства почти забылись. Вика, отмытая от дневной пыли и переодетая в лёгкое цветастое платье, в босоножках на каблучке и без привычного рюкзачка за плечами, зато с клатчем наперевес, спускалась на ужин в ресторанчик. Вся такая милая и цветущая, а волнистые светлые волосы придавали ей сходство с феей. Танцующей походкой девушка пересекла пустынный холл.

Она по обыкновению припозднилась и представляла, что все уже за столами и ложками стучат. Невольно замешкалась в холле, где уютно горели лампы, и кожаные диванчики расположились уютным полукругом напротив сферического аквариума…

Засмотрелась на аборигена, точнее, наггевара — заламина.

Он вышел ей навстречу из ресторана, а Вика как раз решила обойти диванно-аквариумную композицию. Заламин сперва девушку не заметил, сосредоточенно хмурясь и грезя о чём-то о своём… Викуля лишь на секунду утратила бдительность.

А всё проклятое любопытство!

Незнакомец оказался симпатичным, но чересчур экзотичным и… Опасным, что ли… И не зря она так подумала.

Ох, не зря!

Одной драгоценной секунды ему хватило, чтобы поднять глаза и всмотреться. Скрыться за аквариумом Вика не успела. Во взоре заламина промелькнули узнавание с недоумением, он молниеносно преградил Викуле путь, и та остолбенела. Налетать на очередного туземца с жалом ей не улыбалось.

Уже. Налеталась…

— Ты? — он не сводил с неё сверкающих изумрудных глаз.

— Я… — растерялась она, пытаясь вспомнить, а кто он, собственно, такой и откуда её знает. Вика его впервые видела. Или нет? Глаза-то у всех заламинов зелёные…

Ох, мамочки!

Викуля прижала ладонь ко рту и нервно стиснула ремешок клатча.

— Ты! — довольно воскликнул он, словно что-то ценное нашёл в её лице, и глаза его сузились, губы хищно изогнулись, а жало метнулось из-за спины. — Ты за всссё мне ответишшшь.

Вика отпрянула, но он вцепился ей в запястья, как она сама недавно в руль фланоцикла, а остриё тотчас упёрлось в грудь. Нет, не в ту грудь, которая грудь, а в другую, что непосредственно под шеей, чуть ниже ключичной ямки. Но Викуся всё равно густо покраснела, кожей чувствуя, как запылали у неё щёки. Она же помнила, что жало, как ведущий орган наггевара, это вовсе не третья рука, а кое-что совершенно иное… Оружие⁈ Но Вика не закричала, а сделала каменное лицо и заявила голосом своей гидши:

— Я — гражданка конгломерата.

Ну, у той же получалось.

— У меня дипломатическая неприкосновенность, и вы не имеете права меня задерживать. Отпустите немедленно, — подумала и тихо добавила. — Пожалуйста…

«Голос гидши» подвёл, задрожав.

Только без паники!

Девушка улыбнулась и для убедительности подёргала руками. Безуспешно.

Главное, взять аборигена на пушку, талдыча о своей неприкосновенности. Вика, если честно, об этом ничего не знала. Училась-то на астрофизика, а не на дипломата.

— Отпущу, — пообещал заламин, не выпуская её из захвата и давя жалом. — Не раньше, чем возместишь мне ущерб.

— Какой ущерб? — Викуля обалдела и перестала вырываться.

— За разбитый фланоцикл и древние письмена. Я стоял на пороге великого открытия, а ты врезалась в стену и уничтожила мою научную карьеру.

«Ах, вот оно что!» — Вика удивлённо воззрилась на него. Сейчас он абсолютно не похож на ту мумию в саване из пыли. И гораздо привлекательнее.

«Красивый…».

И мысли потекли по очень неправильному руслу. Смуглый, с чуть удлинёнными глазами, как у египетского фараона… Изумрудные радужки в сочетании с вертикальными зрачками просто нереальны! Он как будто Вику гипнотизировал. Тёмные, стильно подстриженные и пышно уложенные, волосы. Сетчатая майка и обтягивающие шорты не скрывали его великолепных мускулов, а лишь подчёркивали…

Вика скосила глаза на жало.

— Ты заплатишь, — повторил он.

— Врёшь ты всё! — заупрямилась она. — Твой фланоцикл целёхонек и вообще… Ты меня с кем-то перепутал, — «голос гидши» вернулся. — Это… Это была не я.

— Откуда ты знаешь, что фланоцикл целый, если это не ты?

Остриё вмялось в кожу, не больно, а скорее волнительно.

Вика стряхнула наваждение и сердито уставилась на заламина.

— А нечего расставлять свои фланоциклы, где не попадя!

— Где хочу, там и расставляю!

— Тогда не жалуйся.

— Я и не жалуюсь, а требую восссместить ущерб. И за разбитую фрессску… Вдвойне.

Змей подколодный!

Его шипение сбивало с толку и гасило всякое самообладание.

Вика поёжилась.

— Да кому нужна эта старая рухлядь?

Взгляд заламина потемнел до малахита, а на щеках и на шее проступила замысловатая вязь капиллярного узора.

А кровь у заламинов реально зелёная!

В другое время она бы его сфоткала и выложила в гала-контакт, но сейчас…

Ма-ма!

Викуля задёргалась, но держал он крепко.

— Рухлядь, говоришь? Хорошшшо, чужестранка, ответишь за порушенное доссстояние наггеварской культуры перед законом. Посссмотрим, что решит археологическое галактическое сообщество. За всю жизнь не расплатишься, и дети твои не…

— Ладно-ладно, — Вика вздохнула и пошла на попятный, отводя взор и украдкой озирая холл.

Вот как назло! Никого. Только кибер-рецепция мигает в простенке, а бездельник-охранник куда-то ушлёпал, как всегда. Викуля уповала на то, что кто-нибудь из группы тоже припоздал.

— Сколько?

— Что, сссколько?

— Ну, этих ваших… драхм, рупий, сэптов… Или чего там у вас…

Не галактической же валютой с ним расплачиваться. Слишком жирно! И, разумеется, не Великоросскими брулями. Никаких брулей не хватит!

— Шиссо, — назидательно поправил он, — и этого добра у меня без тебя навалом. А сэпт, к твоему сведению, не денежная единица, а хронологическая. Откуда вас таких необразованных привозят? Но в твоём случае, долг измеряется как раз в сэптах, если не в сэптимелях. Будешь мне служить.

— Чего-о⁈

— Прислуживать мне будешь, пока не отработаешь долг.

— Ещё чего! — Вика вздёрнула подбородок. — Я — гражданка конгломерата. И даже в этой вашей… Империи рабство давно под запретом.

Он нехорошо ухмыльнулся:

— Официально — да, а неофициально… Мне же надо куда-то сцеживать яд в этой глухомани.

Вика шестым чувством смекнула, что он имел в виду что-то непристойное, даже по наггеварским меркам.

— Т-ты, т-ты… Ты! Гад! — нервы у Викуси не выдержали, зато взыграли силы. И она вырвалась от подлого змеюгана-шантажиста, качающего права. Ведь известно же, что в минуту сильнейшего аффекта человек способен перепрыгнуть пятиметровый забор, поднять неимоверную тяжесть или разобрать по винтику звездолёт. Ну, про звездолёт и винтики она конечно загнула, а вот расчленить этого наггевара… Могла бы. По ощущениям. И сделала в нужном направлении первый шаг. Ухватила гада за остриё, вонзила туда ногти и отодрала мерзкий отросток от себя. Заламин шипяще всхлипнул, а на остром кончике заблестела нежно-зелёная капля. Девушка завизжала и отшвырнула колючку. Из ресторанчика выскочила гид, а с ней и запропавший охранник.

— Виктория! Ты чего там делаешь? Все давно собрались, только тебя и ждём, — экскурсоводша перевела взгляд на заламина, тот поспешно отступил за аквариум и просвистел по-змеиному:

— Тебе повесссло, я ссскопировал писссьмена, а ссстена и так шаталась. На этот рассс прощаю.

— А ссследующего рассса не будет, — передразнила его осмелевшая Вика, демонстративно вытерла ладонь о подол и побежала ужинать.

После ужина все отправились на прогулку в парк, а Викуся заперлась у себя в номере. И никому не открывала! Кто знает, что ещё на уме и острие у этого, с жалом? Ночью спала отвратительно. Просыпалась в поту, вскрикивала, стонала, ворочалась, подскакивала… Хотя снились ей отнюдь не кошмары, а что-то такое, или кто-то, с кем-то, смутно. Она не запомнила. И прекрасно, что наутро после завтрака группа выписалась из гостиницы. Туристов повезли в горы до вечера, а оттуда — на космодром, на корабль и… Ту-ту! Или тю-тю. На другую планету по экскурсионному маршруту.

И больше она с этим гадом хвостатым не встретится! Пусть он подавится своим фланоциклом! Одного Викуся не понимала. Почему так остро на это реагирует. Она же девушка спокойная, разумная и вежливая. И обычно не берёт без спросу фланоциклы у незнакомцев и не обрушивает на них стены.

«Поживём — увидим! — оптимистично рассудила Вика, любуясь в иллюминатор на звёзды. — Постараюсь держаться подальше от наггеваров».

Но вселенское провидение, как водится, внесло свои коррективы.

«Раннеталле!» — так сказали бы джамрану.

То есть «судьба».

Но в группе их не было.