Глава 22

Вика влюбилась!

В наггеварские яхты.

Когда…

Туристов вывезли по морю на Змеиный архипелаг. К слову, архипелаг — одно название. Всего два крупных острова — Большого Змея, Девы и несколько мелких. Викуля смотрела по карте, и когда прочитала название, что-то у неё в голове щёлкнуло, а в груди ёкнуло. Но отказываться от поездки она не собиралась. Тем более, Дэасс опять запропал. К тому же, предполагалась не просто экскурсия, а целый поход по острову Девы с ночёвкой в палатках на берегу и с песнями у костра. Кто же такое пропустит?

На этот раз Вика захватила с собой рюкзак, набив его всякой нужной всячиной, а спальники, одеяла и палатки им выдадут на месте. С туристами вдобавок к гидше поплыл очередной гид — руннэ к лёгкому огорчению Вики, и даже не полукровка, а чистокровный.

Группа собралась у причала, и…

Вспенились волны!

Белая пена на шоколадном прибое, как взбитые сливки из баллончика или автомата.

— Смотрите! — заорал тот самый парень, который «архитектор», указывая на морской горизонт, где…

Рассекая кипящий шоколад, покрытый сливочной пеной, прямо на оторопевших туристов пёрла рогатая голова-пасть… Настоящего лох-наггского чудовища! Или Морского Змея.

Никто не успел толком перепугаться, как змей не достигнув набережной, сбавил ход, развернулся, топорща спинные гребни и остановился, покачиваясь на волнах в конце длинного пирса.

— Прошу! — засуетился гид-руннэ, приглашая всех следовать за ним по причалу к змеиной яхте.

Сперва, как водится, туристы пожелали запечатлеть этот колоритный морской транспорт.

Ну, змеюка плавучая, натуральная!

Голова — кабина с антеннами-рогами. Хвост — корма и багажник. А вытянутое тело состояло из сегментов, в которых имелись углубления с сиденьями на двоих. А к каждому сегменту прилагался зубец гребня, на поверку — так самый типичный треугольный парус.

Гиды забрались в кабину к штурману, а туристы надели спасательные жилеты, шлемы с наушниками и расселись в отделения по двое. Вика очутилась рядом с приветливой американкой. Судьба? По крайней мере, у неё всегда вы… то есть, попить найдётся. Девушки — тёмная и светлая, брюнетка и русая приветливо улыбнулись друг дружке, пристегнулись и…

Змей без предупреждения рванул в открытое море. И когда отошёл достаточно далеко, настолько, что берег превратился в тонкую желтоватую полоску, разделяющую море и небо, наггеварский транспорт развалился на части. Кабина-голова, хвост и все сегменты оторвались друг от друга и дальше мчались отдельно под дружный визг и матюги туристов. Викуся визжала скорее от восторга. Будущий астрофизик это предвидела — по расположению парусов, но…

Улётный эффект неожиданности! Получился.

Яхточки не опрокинулись набок или кверху килем и не потонули, а двигались устойчиво, размеренно и слаженно. Голова-кабина летела впереди, остальные, как привязанные, в кильватере за ней. Вика, как знаток и любительница транспорта определила, что штурман управляет яхтами из кабины дистанционно.

Девушка полностью отдалась ощущениям…

Незабываемого удовольствия!

Когда сладко-терпкий ветер в лицо, и медово-шоколадные брызги тают на губах… Бодрящая гонка продолжалась до самых остров, а там части змея воссоединились, и яхта поплыла неспешно, огибая архипелаг.

Да-да! Этот змей умел ещё так классно извиваться, поблёскивая на солнце серебристой чешуёй.

Сначала они миновали несколько атоллов. Затем их провезли мимо острова Большого Змея. Но причаливать и высаживаться не стали, поскольку, как весело пробубнил в наушники гид, на острове «нетути ничего примечательного, кроме действующего святилища, куда всё равно никого не пускают». Сам остров представлял собой громадную округло-покатую гору, сложенную из серовато-белых голышей с единственным бункером на склоне, почти что на верхушке.

На этот раз Вика не оплошала, а взяла с собой джамранский усилитель зрения. Положила таблетку под язык и даже с американкой поделилась. Пока таблетка рассасывалась, Викуля смотрела на достопримечательности в приближённом ракурсе. Отдалённые объекты приблизились. При этом ближние укрупнились и размылись, но это мелкое временное неудобство можно и потерпеть, ради того, чтобы увидеть вход в бункер — овальную золотую дверь с измарилловым змеем, обвивающим чёрный нарисованный шест. С листочками… Какой-то аналог райскому древу? Или посох. Но яблочки или ассолины на этой палке не росли.

Вскоре яхта пристала к острову Девы. Вот там было по-настоящему интересно и красиво. В центре — буйные джунгли, обрамлённые неровным кольцом волнистых песчаных пляжей с уютными каменистыми бухточками. Довольно большой остров. По словам гида — заповедник.

— А он необитаемый? — первым делом принялась донимать экскурсовода Вика, едва они вылезли на берег, сняв шлемы и жилеты.

— Почти, — улыбчиво ответил руннэ. — В глубине суши находится океанический исследовательский центр. Там работают учёные. На другой стороне острова — в бухте разводят морских животных, а в лесах живёт смотритель заповедника — нагг с семьёй.

«И гаремом?» — чуть не брякнула Викушка, но вовремя прикусила язык.

И началась суета!

Мужчины разбивали лагерь — ставили шатры и палатки. Женщины их обустраивали. Викуся кинула клич набрать хвороста для костра и ракушек, для запекания, но её не поддержали, а Гид-руннэ объяснил, что дрова привезли с собой в специальных безопасных жаровнях, дабы не устроить ненароком пожар.

«Как это так⁈ Фальшивый костёр⁈»

Вика едва не разочаровалась, но хитрая гидша-землянка, выдрессированная дотошной туристкой, тут же предложила пойти в лес и набрать местных фруктов. Предложение было встречено на «Ура!». Туристы подхватили корзинки, тоже с собой привезённые, углубились в заросли и…

Вернулись оттуда через час, волоча за собой полные корзины разных экзотических плодов; сами перемазанные соком, липкие, грязные, усталые, потные, но довольные. А ещё они нарвали в джунглях каких-то гигантских листьев длиной в человеческий рост и вполовину его шириной. В такой удобно и целиком завернуться. Листья оказались тоненькие, как зелёная пергаментная бумага, и легко рвались, но их удобно было стелить на песок вместо циновок, покрывал и шезлонгов.

На берегу вырос палаточный городок, как игрушечный, будто сошёл с голо-фото на туристических буклетах. Походный завтрак остывал (или грелся), разложенный и расставленный на портативных столиках, вкопанных ножками в песок. Однако после такого обилия съеденных фруктов лопать ещё и еду никто не польстился. Но стаканчики с прохладными соками и газировкой живо расхватали с подносов. Туристы утолили жажду и побежали купаться.

Викуля надела купальник сразу в гостинице, под одежду, а потому просто скинула шорты, футболку, сандалии и занырнула в пенисто-шоколадные волны, блещущие медовыми искорками на солнце.

День прошёл изумительно!

Купание возбудило дикий аппетит, и запечённые в жаровнях морепродукты пришлись очень кстати, вприкуску к наггеварским лепёшкам, сыру и бутербродам с паштетом.

Сегодня туристы просто отдыхали — загорали, купались, объедались, шарахались по лесу. А назавтра наметили посещение заповедника с океанариумом и морскую прогулку вокруг мелких островов. В гостиницу предполагалось вернуться только к завтрашнему вечеру, а к сегодняшнему…

Началось самое интересное!

К острову причалила яхта с тигримскими танцорами.

Ма-ма!

Выплясывали они перед туристами практически в чём мама родила, прикрываясь только коротенькими тростниковыми юбочками и топиками. Последними, разумеется, девушки.

После представления, едва стемнело, а небо усыпалось звёздами и украсилось лунами, над морем расцвели фейерверки. Далее, был ужин с тигримской кухней и песни у костра. В исполнении местного певца и под аккомпанемент знаменитого тигримского дорджо — эдакого синтеза дудки с балалайкой, и барабанов.

Викуля внезапно затосковала, испытывая непонятное томление в груди. Ей захотелось чего-то иного. До щекотки на коже и уголька в животе. А чего? Не понимая сама, чего именно, девушка захватила большой лист и побрела к морю. Туда, где пересекались сияющими радугами лунные дорожки. И так вдоль берега, шлёпая босыми ногами в тёплом прибое, дошла она до укромной бухточки. Огни костров остались далеко позади красно-жёлтыми точками. Тихо, и почти безветренно, лес не шумел, море с безмятежным шорохом накатывало на берег.

Вика нашла место посуше, но близко к воде, расстелила листок. Подумала немного, сняла парео и постелила сверху, оставшись в одном купальнике. Ночной воздух обволакивал нежно и сладко, как шоколадный мусс. Вика уселась на импровизированный коврик, любуясь полуночным морем, а затем улеглась на спину, изучая незнакомые созвездия — необычайно яркие и крупные звёзды галактики Тигра. В этой глуши, так обманчиво далёкой от цивилизации.

Девушку охватила приятная нега, незаметно для себя она смежила веки и задремала.

«Жемчужшшшина, жемчужшшшина, — прокрался сквозь дрёму знакомый шёпот. — Жемчужшшина… Вссставай».

Повинуясь голосу Вика села, двигаясь плавно и замедленно, будто во сне. Чудилось её, что на самом деле она лежит на песке и видит себя — сидящую у моря. И тогда возник он — фигура, колеблющаяся на лунной дорожке. Он вышел из моря вместе с накатившей волной. Прекрасный и обнажённый…

«Это мне снится», — Викуля приготовилась смотреть очешуительный сон. Жаль, орешков не захватила.

Сновидение приблизилось и прилегло рядом, увлекая девушку на парео и обвивая её жалом. С удивительно знакомым капюшоном на конце.

Морской змей?

— Дева, жемчужшшшина, — зашипел он, обдувая дыханием ухо. — Сссогласна ли ты отдатьссся моему сссверлящему оссстрию?

И поцеловал, проникая шелковистым языком меж приоткрытых губ.

Мягко шуршало море, пели ночные цикады… Или какие-нибудь стрекочущие туэресские кузнечики. Остриё неотвратимо ползло к своей цели и…

«Дллинь-дллень!» — в ночную идиллию ворвался звук, разрушающий стройную нереальность.

Колокольчик!

И звенел он всё заливистее, надоедливее и настойчивее.

— Шугер! — выругался морской змей.

Жало стремительно ускользнуло, отпуская Вику, а его обладатель вскочил, и очумевшей спросонья девушке привиделась чудная вещь — что-то сверкало у него в штанах. С Вики моментом слетели остатки сна. Мнимого сна. И по треску застёжки она поняла, что кто-то не голый, а одет.

В гидрокостюм⁈

Мифический Морской змей носил гидрокостюм и ругался как распоследний наггевар⁈

Как-то не укладывалось в голове…

— Шугер! — повторил он, выхватывая из кармашка портативный шаровизор. Тот жизнерадостно мигал и заливался трезвоном, а наггевар с шипением выключил его, отшвырнул на песок и уставился на девушку. Она видела ясно лишь его глаза, блестящие в густой темноте. Остальное выглядело плотной тенью.

— Жемчужина⁈ — Вика подскочила как ужаленная, попятилась от незнакомца и ужаснулась. — Ты хотел меня просверлить⁈'

«Тьфу! Слово-то какое! Многозначное».

Он шагнул к ней, от страха Вика запнулась, увязла в песке и упала в надёжные заламинские объятия. Змей подхватил её, усадил на парео-лист, отстегнул от пояса фонарик и посветил себе в лицо.

— Дэасс? — Викуля разом подрастеряла все эпитеты, что собиралась вывалить на него. А может, и к лучшему. Ведь это были очень нехорошие эпитеты, почерпнутые у Майки, а подруга, в свою очередь, позаимствовала их у своего гатрака. Ну, когда тот объяснял новичкам-курсантам принципы пилотирования «ежей».

— Так это не сон? — растерянно всхлипнула Вика, едва к ней вернулась способность говорить. И припомнила заодно все свои предыдущие «не сны».

— Ты… ты, что хотел… Ты хотел меня… Во сне⁈ Спящую! Да? Спящую⁈

Дэасс присел рядышком и подождал, пока она выговорится, а затем ответил, как ни в чём не бывало:

— Ты попробовала мой яд.

— И что? Я что теперь… Ох… — она на секунду прижала ладошку ко рту. — Ядоманка⁈

— Ссс, — неожиданно заламин рассмеялся. — Не бойся. Я просто проверял одну гипотезу. В давние времена, девы, вкусившие яда Большого Змея, забывали обо всём. Одержимые морским наггириссом, они сами приходили на океанский берег, движимые лишь одним желанием — ссспариватьссся с ним, и только с ним.

— Чего⁈ — Викуся стукнула его кулачком в грудь. — Я тебе покажу сейчас желание и наггириса! Нет! Есть у меня одно! Дать тебе в глаз и оторвать… Кое-что!

— Но тебя влечёт ко мне, признайссся. Хочешшшь?

От его соблазнительно шипяще-свистящих интонаций Вику прошиб пот. И она вспомнила, как они с Майкой спорили о том, каким должен быть «первый раз». Викуля считала, что обязательно незабываемым и романтичным, а Майка, что… тоже незабываемым. Но в остальном их мнения кардинально расходились.

«Экзотичным! — утверждала Мэй. — Чем больше экзотики, тем незабываемее».

И похоже, перед Викой наклёвывался прямо-таки Майкин вариант.

«А что, если их познакомить?» — с истинно змеиным коварством замыслила она. Даже сам Большой Змей, просверливший за свою многовековую и насыщенную жизнь немало жемчужин, до такого бы не додумался.

— Знаешь, что, — Вика вскочила. — Давай не сегодня, а… В следующий раз! А? А то… Я пока не готова….

Наверное, это вышло слишком жеманно.

Ну и пусть!

Змей тоже поднялся, выключил фонарик, и…

Неожиданно легко согласился.

— Хорошо, в другой раз. Так даже интереснее.

— Это ещё почему? — девушка насторожилась.

— Однажды вкушённый яд усиливает влечение постепенно, со временем. Я приду и возьму.

— Неужели! И до каких пор? — подозрительно спросила Вика.

— Что, до каких пор?

— Усиливает!

— Ссс… До тех самых, пока дева не утолит свою страсть со змеем… Со мной.

— Хм-м!

Ни капли Викуся ему не поверила, но отсрочкой воспользовалась.

— Ладно. Только в следующий раз не забудь получше наточить своё остриё. Моя жемчужина убийственно твёрдая! Пока-пока, — она помахала ему ручкой, развернулась и побежала на затухающие костерки жаровен.

— Ссс. Шшшди меня! — прошипел он ей вслед. — Я устрою сюрприз и отведу тебя в чудесный сад, где зреют ассолины.

Дэасс имел в виду императорский дворец и сад в императорском парке.

— Не забу-удь! — донёс ветер ответ Мари. — Змееей…

Или ему почудилось?

Заламин немного постоял, провожая девушку взглядом, пока она совершенно не растворилась в темноте.

— Я приду, — пробормотал он себе под нос. — Сейчас у меня дела, но я приду.

Огляделся, включил фонарик, пошарил лучом вокруг и подобрал шаровизор. Попутно нащупал ткань парео. Помедлил, поднял, отряхнул, скомкал, подумал и тоже забрал с собой. Оглянулся в последний раз на огни туристического лагеря и направился к своему фланоциклу, спрятанному в кустах.