26. Рассказ Кэны

Кэна помолчала, хмурясь, не зная с чего начать.

— Думаю, для тебя не секрет, что я должна была выйти за своего кузена Халифа, — И кинула быстрый взгляд на наместника, интересуясь его реакцией.

Рэм разлегся поудобней на подушках, запрокинув руки за голову, и с любопытством щурился.

— Не секрет, — его губы дрогнули в кривой улыбке, — Ты этого хотела?

Мескэнет невнятно пожала плечами и, сама, не замечая за собой, стала рассеянно водить пальчиком по его груди. Ее взгляд затуманился, обращаясь в прошлое.

— Я привыкла к этой мысли с детства. Никогда не думала, что выйдет по-другому, — закусила губу, пытаясь самой себе ответить, что чувствовала тогда.

— Он тебе нравился?

Кэна фыркнула и не сдержалась.

— Ты хоть раз видел Халифа?

— Видел, — тут Рэм уже в голос рассмеялся, — Ну мало ли. Может тебя умиляют коротенькие и пухленькие.

— Нельзя так о мертвых, — возмутилась девушка, толкнув Родэна в бок, — Он был неплохой человек.

На что принц моментально посерьезнел и тихо пробормотал.

— Здесь я готов поспорить. Но… не важно. И что дальше было?

— А дальше, — Кэна опустила глаза, наблюдая за своей рукой, выводящей узоры на теле наместника, — Дальше отец решил, что союз с Империей выгодней, чем с Дархатом, хотя все было решено уже много лет назад его отцом, моим дедом. На нашу свадьбу делали большие ставки. И это было так неожиданно, что кто-то даже решил, что его околдовали, — осторожно покосилась на Рэма, — он вообще вел себя странно в последние дни.

— Ваша свадьба с Халифом означала бы начало войны, в которой дарханы бы точно проиграли. Твой отец решил правильно, — отрезал Рэм, — И вел он себя не странно. Просто на него давили со всех сторон.

Родэн приподнялся на подушках, приходя в возбуждение. Видно, эта тема сильно задевала молодого наместника.

— И во главе противников стояла твоя мать с твоим дядей, отцом Халифа и ее любовником.

Кэна отшатнулась как от удара. Хотела бы вскочить, но Рэм не дал, перехватив ее.

— Не смей так говорить о моей матери! Ты слышишь, отпусти! Отпусти меня, проклятый элиец! — зашипела, пытаясь вывернуться.

— Ифе, ты уже не маленькая, прекрати и подумай наконец головой! Сама! — пригвоздил ее к кровати, не давая отвернуться, — Я не верю, что ты ничего не замечала. Не хотела замечать- это да. Но замечала. Как и отец твой делал вид, что не знает, не видит ничего. И чем это для него обернулось? Чем?

Рэм встряхнул ее за плечи, смотря как черные глаза начинают лихорадочно блестеть, влажнея.

— В конце концов, от этого она не перестает быть твоей матерью, — наместник медленно ослабил хватку, поняв, что оцепеневшая девушка больше не вырывается, — Тебе никто не мешает ее дальше любить. Для тебя она была хорошей, но она не обязана была быть хорошей для всех.

— Это неправда, — только прошептала девушка непослушными губами, отчаянно замотала головой, — Она любила отца, ты слышишь?

— Может и любила, — пожал плечами Рэм, щурясь, — По-своему… Что было дальше, Ифе?

Кэна молчала, пытаясь успокоиться. Ком в горле все никак не хотел исчезать. И в то же время девушка чувствовала острую потребность закончить этот разговор, как бы ужасен он не был для нее. Странное чувство облегчения от того, что Мескэнет произносит вслух то, что так долго мучило ее, накрывало с головой.

— Мать, советники были против, — голос охрип и дрожал. И Кэна начала говорить быстрее, будто боясь, что не сможет завершить начатое, — Но отец все-таки послал в один день два письма. Одно — о расторжении помолвки с Халифом, второе- о предложении союза Императору. Городской совет взбунтовался, люди вышли на улицу, мать устраивала истерики каждый день. Но отец был непреклонен. А потом Император прислал предварительное согласие на помолвку. Там было сказано, что свадьба состоится, если я тебе понравлюсь.

Отвела глаза в сторону, краснея.

— Я надеялась- ты откажешься.

— Неправда, — хмыкнул Рэм, снова откидываясь на подушки, — Так смотрела, словно голодный на стейк.

Кэна даже зашипела от возмущения.

— Что ты несешь? Корона не жмет?

— Ладно-ладно… — Родэн опять засмеялся. И Мескэнет немного позавидовала той легкости, с которой принц менял эмоции. Ее саму до сих пор потряхивало от его недавнего высказывания, — Немного преувеличил. Но…Я ведь все-таки спрашивал твоего согласия. Ты могла отказать.

— Ты спросил, сама ли я так жутко накрасилась, а не согласия, — возразила Мескэнет.

— Мы оба знаем, о чем я на самом деле спросил, Ифе, — Рэм резко притянул к себе девушку, укладывая себе на грудь. Серые глаза заскользили по полыхающему от возбуждения лицу, — И мы оба знаем, что ты согласилась.

— Я до сих пор жалею о тех словах, — Кэна зашептала, чувствуя его дыхание на своих щеках, — Каждую секунду…Ничего бы не было…Ты бы просто уехал и все.

Рэм как-то странно взглянул на нее, заправил за ушко темную прядку.

- Я бы не уехал, Ифе. Не думай, что это твоя вина. У тебя было две младшие сестры. Просто бы заключили помолвку с кем-то из них. Свадьбу бы отложили до их совершеннолетия, а Халифу бы все равно не дали на тебе жениться. Твой отец привез бы тебя в столицу на смотрины и отдал в род, верный Империи. И желательно посеверней. Такой был уговор между ним и моим дедом.

Кэна ошарашенно смотрела в его серые глаза.

— Я…не знала. Я думала, тебе дали выбрать: жениться или нет.

— Выбрать… — фыркнул Рэм, — Ты правда решила, что у меня есть такое право? Я только мог остановиться на самой младшей и отсрочить счастливое событие лет на пять. Но, учитывая политическую ситуацию, это было бы глупым решением. К тому же…

Родэн провел пальцами по ее лицу, очерчивая овал.

— Ты была такой забавной с этими свекольными щеками.

Мескэнет почувствовала, как смущение разливается по телу жаркой волной. Наместник так смотрел. Тепло что ли. Ей хотелось укрыться, убежать от этого взгляда, и в то же время заурчать, словно довольная кошка, потираясь о ласковую руку хозяина. Она отвела глаза, сосредотачиваясь на разговоре, и тихо продолжила.

— Когда стало понятно, что свадьбы не избежать, мать и дядя придумали этот план. Нашли девушку, верную идее возрождения Шархата, похожую на меня, такого же возраста. И готовую отдать жизнь за воссоединение дарханов. И организовали подмену во время ритуального омовения перед первой брачной ночью. Мать была против, хотела раньше, чтобы уже не я выходила за тебя. Но дядя сказал, что во время обряда род в тебе почувствует подмену.

Кэна сглотнула, боясь взглянуть Родэну в глаза, но он приподнял ее лицо за подбородок, не давая отвернуться.

— Да, я бы почувствовал, — цепкий взгляд серебристых глаз будто в душу залезал, тормоша, — Значит во время омовения? Я так и думал…Кто еще, Ифе? Они не могли вдвоем это провернуть. Кто из банщиц был?

— Никто, — Мескэнет наконец прямо посмотрела на него, — Мать всех выгнала и привела девушку через черный ход. С ней пришел колдун, но он был в капюшоне, я помню только его голос, старый и скрипучий. И еще с ним был Малик. Он вывел меня после обряда из дворца. У западных ворот нас ждали лошади. Куча гостей, охрана не обратила внимания. Малик отвез меня в гостиницу «Тоболья», что в кузнечной слободе. Утром нас должны были забрать люди Халифа.

Она облизала пересохшие губы и заговорила быстрее, комкая простынь.

— Но никто не приходил. Мы ждали и ждали. После обеда Малик пошел разузнать, что да как. И услышал про резню во дворце.

Глаза Кэны снова заблестели, наполняясь влагой.

— Что все Абу-Кале мертвы. Что дядя мертв, и Халиф, и почти вся дворцовая гвардия. И знать. Половина совета вырезана. И что это дело рук Родэнов, — губы Кэны задрожали, голос сорвался, — И твоих, Рэм.

Наместник нахмурился, но не ответил, вместо этого спросил.

— И что было дальше?

Кэна поняла, что сейчас он ничего пояснять не будет. Но принц же пообещал все рассказать после нее. Так что девушка глубоко вздохнула, беря себя в руки, и продолжила.

— Для нас это было полной неожиданностью. По плану Мескэнет должна была убить себя. Обвинили бы тебя, но ты бы отрицал. Отец бы разорвал отношения с Империей, не веря. А я бы все это время пряталась у дяди в Дархате. Жениться бы на мне Халиф конечно уже не смог. Твой род бы не позволил, но, как ты уже сказал, оставались еще две мои сестры. И вдруг такое.

Кэна посмотрела мимо Родэна, словно вспоминая тот день.

— Малик не знал, что со мной делать. Если и были другие участники- его не посвящали. И он решил отвести меня в свое логово. Сказал всем, что я его новая наложница, чтобы не задавали вопросов. А сам потихоньку пытался выйти на людей, которым бы я была нужна.

Девушка замолчала, думая говорить дальше или нет, и вдруг слова сами полились из нее. Раньше, чем решение оформилось в мозгу.

— И через полгода он кого-то нашел, — кинула на Рэма быстрый взгляд, и увидела, как наместник подобрался весь, превратившись в слух, — Но я не знаю ничего об этом человеке, клянусь. Малик сказал- ему запрещено говорить мне хоть что-нибудь. Я должна просто ждать, и мое время придет. И я ждала. Мне больше ничего не оставалось…Это все, Родэн. Теперь твоя очередь. Как погибла моя семья?