Глава 9

До обеда они колесили по городу, заезжая в маленькие дворики с облупившимися скамейками, в хрущевки с трещинами на подъездах, в квартиры, где пахло лекарствами и старыми книгами. Везде Яся входила как лучик света – не с жалостью, не с натянутой улыбкой, а с искренней, заразительной радостью, словно эти люди были её лучшими друзьями.

– Смотри-ка, кто тут у нас! – восклицала она, распахивая дверь очередной квартиры, где её уже ждали, прильнув к окну.

Ребятишки бросались к ней за обнимашками, заглядывали в коробки с выпечкой, а она смеялась, приседала на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне, и шептала что-то, отчего их глаза загорались радостью.

Кирилл стоял в сторонке. Он мог бы и не ходить с Ясей по квартирам, но ему почему-то хотелось присутствовать.

И с каждым новым визитом он понимал – не было никакого “на заказ”! Все эти кексы, эклеры и булочки – это была целиком и полностью инициатива самой Яси.

Удивительным было еще одно – она умела находить слова для каждого.

Для мальчишки с потухшим взглядом:

– Ты знаешь, папа гордился бы тобой. Видишь эту коробку с булочками? Она с секретом внутри – там булочки все разные! Ты же любишь маковые с марципаном? – Ребенок неуверенно кивал. – А вот эта – с вишневым джемом. Но секрет в том, что тот, кто их съест, станет сильнее всех! – И ребенок улыбался и принимал коробочку с булочками.

Для девочки, растирающей кулачками слёзы:

– А кто это тут у нас плачет?? Смотри, что у меня для тебя есть! Это целый клад! – и доставала коробочку с кексами, украшенными золотистой глазурью и россыпью мелких конфет, что выглядели “драгоценностями”.

Для одинокой старушки, запричитавшей было при их появлении:

– Бабушка, ну как же без вашего вишневого компота? Вы же лучше всех в городе его варите! А я вам творожного печенья привезла. Оно не очень сладкое, но к чаю будет в самый раз!

И пожилая женщина, неожиданно бодро семеня, срывалась на кухню, бормоча:

– Ну раз лучше всех, тогда уж забирай банку-то! Для тебя, егоза, приготовила!

Яся не просто раздавала сладости – она дарила моменты, в которых забывалось горе. Она входила в их жизнь как праздник, который не нужно ждать годами. Приезжала, дарила, смеялась, говорила добрые слова, интересовалась делами, успехами, да просто здоровьем, и получала в ответ улыбки и незатейливые подарки. Рисунки, поделки или вот банку компота.

А Кирилл смотрел.

Смотрел, как её пальцы бережно поправляют бант у девочки, как она, не задумываясь, берёт на руки малыша, вымазанного в варенье. Как её смех – звонкий, беззаботный – заполняет даже самые тёмные углы.

И вдруг он понял, вот просто раз – и оглушило!

Ему эта удивительная девушка не просто нравится. Его к ней не просто “влечет”. Он влюбился. Окончательно и бесповоротно. Как пацан неопытный, как старшеклассник!

В эту искреннюю улыбку, в гибкость стройного тела, в тихий голос, в неустанно порхающие руки.

В её уникальную способность отодвигать чужую боль, заменяя её чем-то светлым, пусть бы даже и всего на мгновение.

В её умение жить так, будто каждый день – последний, и его нужно прожить щедро, без остатка.

Когда они сели в машину, вручив последнюю коробку со сладостями, Яся вздохнула, откинулась на сиденье и закрыла глаза. Солнце играло в её ресницах, а на губах ещё дрожала улыбка.

– Устала? – спросил Кирилл, любуясь девушкой.

– Немного, – призналась она, не открывая глаз. – Но оно того стоит. Разве нет?

Он хотел ответить девушке, заверить её в том, что да, стоит! Ещё как стоит! Но вместо этого просто протянул руку и стряхнул крошку с её плеча.

Яся открыла глаза, посмотрела на него удивленно, но промолчала.

– Поехали? – спросил, отчего-то смутившись, Кирилл.

– Да, поехали. Ой, подожди! У меня тут есть один некондиционный эклер с лимонным кремом. Хочешь?

– А ты?

– Повар сыт с пальчиков! – отмахнулась она, рассмеявшись. – Но на самом деле я же пробую это всё. Не с пальчиков, конечно, с ложки, ты не подумай! Санитарные нормы я не нарушаю, да и за здоровьем слежу. У меня с этим всем строго. Да и работники у меня проверку проходят регулярно, так что мы все здоровы.

– А у тебя есть работники?? – Кирилл искренне удивился. Он-то, признаться, думал, что Яся одна работает.

– Конечно! – гордо заявила ему. – Кондитер и два продавца. А то как бы я везде успевала??

– А это всё кто пёк? Кондитер? Не ты?

– Эклеры и булочки я, кексики девочки. Это всё, конечно, моя инициатива. Девчонки не должны за “спасибо” работать, но они меня поддерживают.

– Хорошая у тебя команда, – похвалил.

– Да, хорошая, – Яся вдруг печально улыбнулась: – Мы с девочками из одного детского дома. С детства дружим. Точнее, мы уже не просто дружим, и не просто команда, мы – семья.

А Кирилл в очередной раз подвис, переваривая очередную информацию. Так вот в чем дело, оказывается!

А Яся, словно решив окончательно вышибить из него дух, вдруг спросила:

– А знаешь, как меня в детстве дразнили?

– Как?

– Баба Яга, Костяная нога.

Признаться, она его даже не удивила. Ничего удивительного, с таким-то Ф.И.О., как у неё – Баба Ядвига Константиновна. Вот уж где обидное прозвище само просится!

– У меня тоже было прозвище, – признался, чтобы хоть как-то поддержать девушку. – И тоже не слишком далеко от фамилии.

– Молодец? – Яся улыбнулась.

– Да, – кивнул. – Вроде и не обидно, но тогда, в детстве, казалось очень обидным. Особенно с учетом того, с какой издевкой его произносили.

– Ну тогда держи эклер! – Яся рассмеялась. – Пусть он, хоть и помятый, но от этого не менее вкусный и волшебный, пусть он скрасит твои детские обиды.

– Яся, а что скрашивает твои детские обиды?

– Не знаю, – она пожала плечом, – люди. Мне вон сегодня сколько добрых слов наговорили! Компот вот подарили, рисунков вон сколько, видел? Дети же, они чувствуют всё. Если дарят – то от всей души.

– Как и ты им, – Кирилл улыбнулся. – Давай эклер напополам. Не могу я второй хомячить в одиночестве. Воспитание не позволяет.

Яся, смеясь, откусила сплющенный эклер и вторую половину протянула ему.

Кирилл же наклонился и забрал половинку эклера из руки девушки губами. Забрал, глядя в её глаза цвета молочного шоколада. Будто случайно, коснулся губами её пальчиков, заставив Ясю в очередной раз густо покраснеть.

У него самого и от её смущения, и от распахнувшихся глаз остро прострелило в паху. Он порадовался, что в пальто, и его конфуз не виден, обругал себя мысленно и выкрутился, сделав счастливое лицо, промычал:

– М-м-м! Очень вкусно!! Теперь я знаю, где в городе продаются все самые вкусные пирожные! Держитесь, девчонки! Я теперь буду вашим постоянным покупателем!