Глава 39. Последние чары пали
Где они… Выйдя из опочивальни, Иван, осмотрелся. Комнаты явно к избушке никакого отношения не имеющие. Убранство – княжеское. Дальше…
В залу столовую войдя, в недоумении остановился. Барышня в атласном платье ярко красном. Обернувшись, взгляд на нем задержала. А буквально в тот же момент с другой стороны залы вошел… Кощей. Вот уж кого, в самом-то деле не ждали.
Шаг невольно Иван назад сделал
- Не боись, княжич, - остановила его дама, улыбку теплую даря. – Не страшна нежить более. Приручен.
Кощей? Приручен? Вот чего точно не ждал. И кто дама… А кощей откровенно покривился. Явно не по нраву слова пришлись. Но, слова не сказал. Новость. Или…
И тут… Присмотрелся Иван к гостье (или хозяйке палат сих?). Силуэт знакомый. Тот самый, что в замке кощеевом помогал им. То есть, получалось… В гостях они с Василиной оказались у… Жены Кощеевой? Вот так новость!
- Верные мысли, Иван, - заверила очаровательная дама, улыбку теплую молодому человеку даря. – Муж мой, Кощей. Тот самый, что жен чужих желал, невест соблазнял, - продолжала, от окна отходя, в сторону Ивана направляясь. – Хотела отправить в те же земли, в которых сама не один год провела. Да боюсь, не выживет. Да и обещался тихо себя вести, - добавила, к супругу обернувшись.
Смиренно выглядел Кощей. Когда б такое было. Перед женой… Интересно, в самом деле исключительно угрозами подействовать смогла на благоверного хозяйка сего великолепия…
- А ежели вновь выйдет из-под контроля? – от вопроса не удержался Иван.
- Вот тогда и отправится под землю, нежить развлекать, - сказала, как отрезала очаровательная дама. – Сил у меня теперь справиться с ним хватит, - добавила, на супруга взгляд кинув.
Чувствовалось напряжение между двумя этими. И явно Кощей не слишком доволен был всем происходящим и произошедшим. Мало того, что силы его прежней лишили, так еще и женщина во главе оказалась…
О Василине вдруг Иван подумал. А ведь не из слабых девиц ему жена достается. А что ежели и она, вот так однажды решение примет… Хотя, с другой стороны… ежели в ладах жить будут…Ценить и уважать друг друга станут…
- Где находимся мы, узнать бы, - осторожно голос Ивана прозвучал. А вот взгляда от Кощея не отводил.
Доверия не вызывала эта нечисть неживая. Не верилось как-то, что столько времени людей в зверье и тварей ползучих превращая, вдруг исправился.
- Владения мои, - отозвалась дама, оглянувшись. – Да, не знаешь же толком ничего, - продолжала, улыбку на лице не пряча. – Ясения я. Хозяйка горы Хрустальной. Той самой, в которой спит в гробу Любава.
- Проснуться же должна, - выдал, не удержавшись, Иван.
Странное дело. Отсутствовали Ягелло с Любавой. Если только не оказались слишком далеко от места, где сейчас… Или не пали чары, не смотря на свершившееся между ним и Ягой? Или лгал Кощей, свои какие-то цели преследуя…
- Кощеюшка… - елейным голоском буквально пропела Ясения. – Сказать нам ничего не желаешь, супруг мой дорогой? Всё обернулось в изначальный вид свой, здесь появилось, гостями и постояльцами став. Где Ягелло с Любавой? Снова твои козни? Ты слова, напомнить позволь, мне дал…
- А я тут причем? – тут же отозвался Кощей, недовольно на Ивана взгляд бросая. – Не я на девицу заклятье насылал. Вот, у кого слово тяжелое, тот пускай и разбирается теперь. Мои все чары сняты. Яга и та девицей красной стала.
Что сказать пытался, поняли и Ясения, и Иван. Только вот легче ни одному, ни другому не стало.
- Коли нет здесь их, не сняты чары, - с сожалением голос Ясении прозвучал. – К горе Хрустальной надобно идти. Может там решение вопроса найдется.
- Найдется, - вышла к ним Василина.
Залюбовался Иван женой своей будущей. И телом хороша, все при ней, и лицом. Красота, глаз радующая. Взгляд на него подняла, как близко остановился. Не робкий, но и не своевольный. Цену себе знала. Предупреждал о том Ягелло, помнится. А вот ему, Ивану, другой и не надо было. То, что желал, перед собой видел.
- Знаешь откуда, что найдется? – тихо спросил, но одновременно с таким расчетом, чтобы и Ясения с Кощеем слышали.
- Слова, что в сердцах брошены были, обратную силу имеют, если на том же месте сказаны будут, - тихо проговорила Василина. – Не знает того Ягелло. Не знает, что сделать надобно, чтобы Любава прежней стала. И я не знала, пока ночь наша с тобой не прошла. Пойти к брату должна. Сказать ему.
Вот прямо сейчас, - мелькнула у Ивана мысль. – Одна. Интересно, и кто ж отпустит её теперь? Не он, так точно. Правда? Самому-то себе сейчас верил?
Гора. Хрустальная. В свете дневном иначе совсем выглядела. Лучи солнца играли на не огранённых сталактитах. Вход закрыт, как и прежде, вьюнком древним. В полумрак вошел Иван, за руку Василину держа. Не отпускал. Опасался, как бы Кощей снова чего не сотворил. Вот не верил в обещания и заверения нежити. Удивлялся, как Ясения легко поверила. Только что, как супругу любимому. А если простила, наверно, в самом деле, любила.
Взгляд на них бросил Ягелло. Без слов лишних понял. Заметил Иван, как зубы сцепив, кулаки сжал на мгновения. Злость. На кого? За Василину испугался. Однако она, кажется, никакой опасности не чувствовала, к брату приближаясь.
- Свершилось, - негромко проговорила, буквально в шаге от того останавливаясь. – Всё, как в древних письменах сказано. Быть мне женой князя земель соседних, а не Кощея, что нежитью правит. А Любаве стать женой твоей, как изначально решено родителями нашими было.
- Спит, - коротко произнес Ягелло, взгляд обреченный на любимой, в гробу хрустальном лежащей, задерживая. – Не снимаемо видно заклятие. Либо иначе сниматься должно. Вам благодарен обоим, должен буду…
О каком долге заговорил? Недоумение во взгляде Ивана отразилось. С Василиной взглядами обменялся. Ни слова не говоря, прошел к гробу ближе, над девицой склонившись, простоял так какое-то время.
- Жива. Дышит, - вслух затем произнес. – И на щеках румянец проступает, - добавил, кивнув Ягелло. – Сам смотри. От тебя наверняка зависит снятие чар. Уж ежели с Василины получилось…
Впрочем, да. То, как с любимой чары снять удалось… Сейчас для такого действа народу уж слишком много. Да и с неподвижно лежащей девицей… Совсем непристойно получится. Здесь иной подход нужен. Какой вот только… И снова на Василине задержал взгляд короткий. О чем там говорила…
- В сердцах сказала, – голос Василины уверенно зазвучал, словно на мысли его, Ивана, отвечая. – Ревность взыграла, как увидела намерение Кощея поцеловать соперницу, какой Любава тогда виделась. А теперь поцелуй законный ожидается. Целуй любимую, Ягелло. Целуй, как если бы женою законной тебе была. Нет ревности во мне. И не было никогда. Теперь только это поняла…
Под взглядом сестры и княжича склонился Ягелло над гробом хрустальным. Неуверенно губ девицы спящей коснулся. Ни вздоха, ни выдоха. Задумался на мгновение, а затем приник поцелуем, как если бы свадьба шла, да «горько» гости кричали. Вот тут и свершилось чудо.
Глаза открыв, Любава полной грудью вздохнула, стоило Ягелло от нее отстраниться. В недоумении вокруг осмотревшись, села. Не понимала, где находится, как попала в постель странную. В месте необычном.
Не стал Ягелло расспросов дожидаться. Подхватил любимую на руки, из пещеры прочь направившись, на поляну, солнцем залитую. Давно при свете белом с Любавой не общался. Красотою её не любовался…