Глава 10

Покинуть столовую одними из первых, было не сложно. Пришли мы, как и хотели, раньше других. Сели вместе, и быстро поев, незаметно ушли. В прачечной мы переоделись в другие вещи, и нацепив полупустые рюкзаки, проверили батарейки в фонариках. Почему- то было замечено, что обычно именно в самый нужный момент свет гас, и чертыхаясь, мы лезли за запасными батарейками, ругаясь на несправедливость этого мира. Помня о возможных паутине и пыли, мы закрыли платками лица. Уж чего, а опыта проказ в местах, где приходилось с трудом дышать, пролезая едва не ползком, у нас было много!

В назначенное время мы вошли в потайной ход и двинулись по нему. Шли осторожно, подсвечивая себе дорогу и придерживаясь руками за стену. Спуск был достаточно крутой, а ступени неровные и покатые. Держать строй решили таким образом, чтобы при падении, идущий впереди смог поймать падающего человека или отскочить в сторону, если такая необходимость появится. Как результат, наша вереница растянулась не меньше, чем на половину лестницы. Рус шел впереди меня и собирал паутину рукой, очищая нам путь. Прокладывать путь вызвалась Аля, как самая старшая и ответственная наставница. На мой взгляд, она просто соскучилась по приключениям, засидевшись на месте учителя. Сейчас ее эмоции слепили меня своей яркостью и восторгом. Рысак давно не выглядела столь оживленной, ей действительно было интересно в нашей компании спускаться по каменной лестнице, по затянутому паутиной узкому коридору. Кажется, кто- то скоро решится отправиться в большой мир, пусть даже ради развлечения. Это практиковали все работники школы, ведь они старались подготовить нас к внешнему миру, а без новых знаний о быте, условиях жизни и манере общения, подобное просто невозможно было бы сделать. На два- три месяца они переселялись в города, а потом возвращались в школу отдохнувшими и полными впечатлений.

Арсулан не пустил никого идти перед собой, заявив, что как силовик, он должен контролировать обстановку. Всем остальным, в том числе и мне, было безразлично, кто и за кем пойдет. Единственное исключение – мелкие. Стараясь не оступиться, за мной спускались Света и Юра, потом Кирилла, и замыкал шествие Макс.

В самом низу мы остановились, дожидаясь ребят. Тут было темно, и только вдали я видела легкие признаки голубого света. Было сыро и достаточно холодно. Каменные стены, покрытые грибковой плесенью и мхом, отталкивали от себя, гася на корню любое желание изучить их подробнее. К ним не хотелось прикасаться, даже в перчатках. Воздух соответствовал обстановке, он был сырой, тяжелый и вонючий. Спустив маску с носа, я поморщилась, понимая, что даже время не примирит меня с необходимостью дышать им без защиты.

– Ну, хоть тут паутины нет, – пробурчала наставница. – Теперь точно отмокать в ванне буду пару часов.

Аля стягивала с головы плотную сетку паутины, иногда вместе с ее владельцами. Она морщилась, кривилась, но никого не винила.

– А как ты думала? Это подземелье, – ответил Арсулан, собирая паутину со своей кепки, а потом и с моего капюшона.

Он настоял на том, чтобы я одела его запасную толстовку, укрывающую меня до середины бедра. Рукава пришлось подвернуть, но зато мне было тепло и уютно. Меня радовал родной запах, а Рус был спокоен и даже горд. Можно сколько угодно напоминать этому мужчине, что я не мерзну, но для него забота о моем здоровье и самочувствии всегда будет в приоритете. Это привлекало меня в нем, заставляя чувствовать себя самой важной в центре его вселенной.

Здесь и правда было достаточно холодно, если сравнивать с почти летней температурой на улице. Там бы мы быстро взмокли в кофтах, джинсах и кроссовках, а здесь они пригодились. Кира передернула плечами и вытащив курточку, одела сверху на кофту.

– Я надеялась, что и сюда магия дотягиваться будет. Ведь кошмарики должны поддерживать чистоту во всех помещениях в доме, к которому привязаны. Другие потайные коридоры эвакуационного типа они содержат в идеальной чистоте. Я это точно знаю, так как бываю в некоторых, проверяю сохранность провизии, хранящейся там на крайний случай, – сказала Аля. – Этот находится немного ниже их всех. Далеко не уровень подвала, но где- то рядом. Да и вход через саму школу, делает его единым со всем строением. Нам могло повезти, но нет.

– Не повезло… – задумчиво проговорила Кирилла, осматриваясь. – Радует, что пока все так, как я видела. Отличий не вижу. Если пойдет все, как в видении, то вернемся быстро и без последствий. Нам туда, – махнула она рукой.

– Значит, пойдем туда. Тут и так некуда сворачивать. – Рысак кивнула и зашагала вперед.

Прыти у Али убавилось, но чувство радости все еще преобладало над природной брезгливостью.

– И часто она такая активная? – задумчиво спросил у меня Рус, подхватывая мою ладонь.

До конца он не расслабился, но и не верить Кирилле с ее мощным даром, не мог.

– Что ты хотел от ведьмы? – рассмеялась наставница, даже не оборачиваясь к нам. – Смотри на меня и представляй, как будешь со своей справляться. Думаешь, Янка не такая? Мечтай, наивный мальчик! Она еще похлеще меня будет

Аля как будто решила открыть глаза Арсулану на меня, но я не поверила в ее добрые намерения. Скорее, наставница поможет мне подшутить в очередной раз, чем устроит выволочку. Точнее, ее она мне организует, если я попадусь.

– Пока я вижу, что моя девочка спокойна и собрана, не лезет вперед и не отвлекается на разговоры, – обиделся демонолог, сжав мою руку сильнее, и принялся стыдить шепчущую ведьму.

– Это ж надо, у Руса прорезался голос! – присела Аля на своего любимого конька по кличке «шантаж мелкий». – Ты сильно не наглей, а то не стану тебе помогать с возможным экстерном. В моих силах как помочь, так и не мешать тебе самому корячиться. Конспекты МОЕЙ ДЕВОЧКИ, это, конечно, хорошо, но вот не так эффективно, как просьба не сильно тебя валить и закрыть глаза на непрофильные предметы.

Ребята посмеивались, но слушали внимательно. Противостояние Свердлова и Рысак носило больше шутовской характер со стороны последней, тогда как мужчина воспринимал все за чистую монету. Совсем расслабившись, мы даже не сразу заметили, как Кирилла шагнула вперед и стала осматриваться более суетливо, чем обычно. Она словно что- то почувствовала, ощутила отличное от того, что было в видении, и не сразу поняла, что конкретно ее тревожит. Краем глаза я заметила резкую перемену ее чувств, но ничего не успела сделать. Мое внимание привлек блеск от света фонаря, попавший в зеркало. Но откуда тут могло появиться зеркало, я даже не представляла.

– Стойте, этого я не видела. – Кира подошла вплотную к зеркалу, и стала пристально всматриваться в отражение.

«А ведь она никогда не любила любоваться собой» – пронеслась у меня в голове мысль. Меня потянуло к подруге, я чувствовала, словно ее эмоции уходят куда- то, оставляя на поверхности только крохи. Ее затягивало то, что она видела, и с каждой секундой все больше и больше. И хоть зеркало было большим, почти в полный человеческий рост, оно не отражало ничего, кроме Кириллы. Даже мое приближение казалось в нем смазанным и не четким. Прикоснувшись к плечу подруги, я наконец смогла заглянуть в ее зеркало, используя обычное зрение, а не способности нечисти.

В нем маленькая грязная девочка спасалась от избивающей ее ногами матери, или женщины, очень похожей на нее. Она лежала на полу, свернувшись в калачик, и потянув ножки к животу, закрывала голову. Сперва я не поняла, что ударов было только два, а все остальное, словно в жестокой, заезженной гифке, повторялось раз за разом. Только для самой Кириллы, это была серия непрекращающихся ударов, от которых невозможно увернуться или уйти. С каждым из них она испытывала все больше и больше реальной боли.

– Рус! Оттаскивай ее немедленно! Скорее! – крикнула я, отшатываясь, как только поняла, что и меня тянет куда- то вовнутрь этого проклятого отражения.

Послушавшись, демонолог схватил подругу и развернул ее спиной к зеркалу, заглянув в отражение. Страх за него пронзил острой болью мое сердце, и я едва успела кинуться на них. Повиснув на обоих, как обезьянка, я заслонила глаза моего любимого своей спиной. Что именно стал бы видеть Арсулан, я примерно представляла: сосущее чувство голода и родители, что борются за нож. Тут еще можно поспорить, что бьет больнее – физическая атака матери Киры или момент, когда твой мир рушится безвозвратно.

– Не смотри туда. Не нужно, любимый, – поцеловав его в лоб, я прикрыла его сомкнувшиеся веки ладонью для надежности, и крикнула уже всем. – Никому не смотреть в это чертово зеркало!

– Что ты видела? – Алевтина помогла мне спуститься.

Вместе с ней мы отвели Руса, тащившего на себе бесчувственное тело Кириллы, как можно дальше.

– Ничего сперва, но когда коснулась ее плеча, то кажется, попала в ее самое сильное и страшное воспоминание. Еще детское, но тут оно было не молниеносным, не таким, каким оно явно было на самом деле. Его словно поставили на повтор, прокручивая раз за разом одно и тоже. Она с каждой секундой испытывала все больше боли.

– Я тебя огорчу, наша помощь вообще никак не помогла. Она все еще тонет в своем кошмаре, и еще большой вопрос, сколько этого говна выдержит ее мозг. – Рысак внимательно осмотрела видящую и помогла ее посадить на пол, прислонив к стенке. – Куда мы вляпались? Кто этот явно больной шутник, который поставил в затхлом подвале зеркала судьбы? Этот психопат еще и активировал их!

Заметив наше недоумение, она объяснила:

– Они и, правда, отражают самый страшный момент в жизни. И есть только два способа его прервать. Первый – это перебороть кошмар, и выйти намного более сильным, чем был до этого. А второй способ – убить запустившего процесс. Первый вариант, как вы видите, не сложился. Кира понятия не имела, что такое перед ней, она упустила момент дать отпор. Теперь шанс выйти самой у нее не более 1%. А второй вариант, можем исполнить только мы.

– А если он давно свалил? – спросил Юрка, сжимая кулаки от бессилия и подгоняемого страхом гнева.

– Нет. Зеркала работают не дальше, чем в тридцати метров от активировавшего их. Они пьют его магию и без подпитки не проявляют себя. А это значит, что он ждет нас там, – она кивнула на коридор.

– Может ее оттащить подальше? Наверх? – Юрка внимательно посмотрел на сидящую сломанной куклой Кириллу. – Если влияние прекратится, то ее должно отпустить.

– Не вздумай! Это старинный артефакт, их вообще осталось только несколько, при том, что и было произведено не более пяти на весь старый свет. Мы не давали вам эту информацию, потому что на нашем материке сто лет назад разбили единственное. Еще три зеркала под замком в других государствах. А это, видимо, утерянное еще при охоте на ведьм. Рассказывать страшилки без подтверждения, чревато новым гением, чьей идеей фикс будет создать подобную жуть. Так вот, если мы нарушим контакт, вынесем ее за радиус или сами выйдем за него, то все! Кирилла может никогда не очнуться. У нас только один путь – и он ведет вперед! Ни направо ни налево, поняли меня?

– Света, ты остаешься тут. Если Кира придет в себя, то кричи как можно громче, но никуда не двигайся. Не хватает нам еще из новых ловушек вас спасать, – взял на себя руководство Арсулан.

Меня все еще немного потряхивало от всех эмоций: от боли, что переживала сейчас Кирилла, страха за Руса и даже от осознания мысли, что мы попали в чью- то западню. А что бы случилось, если бы с нами не было Али? Мы точно ломанулись назад, убив Кириллу по незнанию. Тот же Рус утащил бы меня на своем плече по безопасному пути наверх, сдав карту Ждановне.

– Нет, я с вами, – пискнула смелым комариком Светик.

Она либо не понимала еще, что веселье закончилось, либо не хотела оставаться в одиночестве. Переведя на нее взгляд, я поняла, что девочка боится.

– Слушай силовика, девочка. Ведьма ты или нет, он прежде всего учился защищать вас. Сам погибнет, но будет биться до последнего вздоха, – хриплым голосом подавила бунт Алевтина.

– Хорошо. Но вы там не задерживайтесь. Мне как бы страшно. – Понуро созналась моя младшая «сестричка», вызвав пару смешков у Юрки и Макса. – Что? Я честная маленькая ведьма. И мне очень хочется выжить.

Кивнув, я стащила со подруги рюкзак, и вытряхнув на пыльный пол все содержимое, достала тонкий плед. Не знаю, зачем она его взяла, но именно им я закрыла зеркало. Пришлось делать все на ощупь, не открывая глаз и отслеживая реакцию зеркала на меня. Я бы расколотила его, но никто не гарантировал жизнь Кире в таком случае. Да и кто знает, не продолжит ли работать дальше груда разлетевшихся осколков. Пока объект один, попасть под его воздействие сложнее.

Поднявшись на носочки, я с трудом подвешивала на углы зеркала тонкую ткань, беспощадно ее дырявя. Это было сложно, но годы акробатики помогли справиться. А еще я боялась, что моя подопечная случайно кинет взгляд в зеркало и присядет рядом с Кирой. Света тоже вытащила свое имущество, надела куртку, и обтерла влажными салфетками лицо неподвижной девушки, стирая дорожки от слез. Под нее она подложила брюки и рюкзак, чтобы предсказательница не подхватила простуду, лежа на каменном полу.

– Все, топайте, я сама смогу одеться, без посторонней помощи, – хмуро и печально ответила мелкая, мечтая, что ее возьмут с собой.

Один фонарик Света поставила вертикально, а второй отключила. Беречь батарейки – это хорошая идея. Коридор хоть и не огромный, но что за ловушки нам приготовил его хозяин, не знает никто.

Кивнув, мы двинулись дальше. Я погасила свой фонарик, ведь света от впереди и позади идущих, мне вполне хватало. Не так темно тут сейчас было, а вот видеть эмоции мне нужно четко. Засаду никто не отменял, если не из живых существ, то из сущностей.

Рус стащил кепку чуть ниже, закрывая периферийное зрение козырьком, прячась таким образом от очередных зеркал. Для обострения инстинктов, он выпустил Ида наружу. Спасти он его не спасет, но вот ловушки сущность видит лучше человеческой части. Следом за ним шла Аля, чуть отставая от него и разведя руки на сорок пять градусов, стараясь уловить опасность телом. Мне разрешили двигаться только третьей. После меня шел Юра, дышавший тревожно, и через рот, а за ним следовал Максим, включив все возможные для слабого оборотня способности.

От радостного предвкушения не осталось и следа. Теперь мы были не исследователями- первооткрывателями, а все происходящее меньше всего напоминало приключение. Из знакомых нам обитателей школы, ловушку против нас устроить никто не мог, но и само по себе зеркало никогда бы не активировались. Судя по схеме, которую раздобыли девчонки, другого выхода не было, а по пути, использованному нами, очень давно никто даже не проползал. Изначально на полу не было следов от ног, а вот после нас они появились. Пыль и паутина явно копились достаточно давно. Самое малое, что мне приходило в голову, это срок в пару десятков лет.

– Стойте! Янушка, пока мы далеко не ушли, вернись и от зеркала посчитай, сколько мы прошли. Нужно точно знать, сколько осталось метров до нашего шутника, – прервала наше шествие Рысак, вспомнив о важности точного расстояния.

– Хорошо.

Я глянулась и поняла, что четко вижу стоящую Свету. По ощущениям бьющего в висках лихорадочного пульса, мы шли минут десять, а на самом деле продвинулись не более чем на пять метров.

Метнувшись назад, я старательно исполнила все указания. И пока считала, наконец достаточно успокоилась, для погашения ярких эмоций. Решив, что сейчас самое время проверить, насколько щиты отрезают меня от Руса, опустила свою защиту, о которой забыла на долгие месяцы.

Дальше я шла уже увереннее, и следила по сторонам, стараясь первой заметить новые подобные сюрпризы, не поглядывая непроизвольно, на прямую спину моего мужчины. Вот выберемся, тогда и налюбуюсь.

Мы старались идти след в след за двумя старшими, которые проверяли до нас дорогу на безопасность. И Рус и Аля выбирали только самые большие камни, накрепко увязшие в грязи и пыли, на которые они могли наступить всей стопой. Если бы ловушка находилась внизу, то там мог быть сквознячок. Маленький шанс, но он был. Так пару раз мы обошли подозрительные камни, не задев их. А сколько подобных вычислили Арсулан и Алевтина, я могла догадываться только по узнаванию, вспыхивавшему в их чувствах. Полное подчинение командирам было вбито нам на тренировках. Так просто положено вести себя на операциях, и никем никогда не обсуждалось. Но то мы, давно тренированные, почти выпускники, а резвый мальчик Юра еще не освоил эту науку и оступился. Яркий свет из- под ног разбил наш строй. Я едва сама не сдвинулась. Зажмурившись, прекрасно понимала, что это новая ловушка, и стоит мне попытаться спасти его, как я сама попаду в капкан иллюзий. Мальчишку было очень жалко, но что- то исправить я уже не могла, так как для каждой жертвы подразумевался индивидуальный сон. Судя по ярким вспышкам красных оттенков, это очередное погружение в собственный мир кошмаров. Как только стихло свечение, я постаралась подхватить оседающее тело, не позволяя ему удариться об пол.

– Узнаю, кто такой «веселый», устрою ему такие старты по всем доступным мне, как учителю, ужасам, что он еще заикаться начнет! – прорычала Рысак.

Она, игнорируя желание прийти на помощь, старалась не сдвинуться с места. Впрочем, хватило и кинувшегося мне на помощь Свердлова.

– Не думаю, что это ловушки устроило живое существо с человеческой частью. – Рус помог устроить крепко спящего мальчишку. – Одно радует, что он ничего не чувствует.

– А огорчает, что на пробуждение красавца у нас не более трех часов. – Макс надел на Юрку куртку, и устроил у стены.

– Значит, теперь идем гуськом, шаг в шаг и очень быстро, но внимательно. Соблюдаем расстояние в метр. – Выдал новое условие Арсулан.

Мы продвигались почти на носочках. Жаль, что это не помогло избежать облака, возникшего словно из ниоткуда, через пять метров между мной и Максом. Никакую ловушку под ногами, в этот раз мы не активировали, но потеряли третьего бойца. Оборотень пытался избежать столкновения, но оно налетело на него само, словно было настроено именно на него. Что возможно, но только при прямой видимости объекта и отдачи приказа прямой командой.

Устроив друга в привычной позе, Рус не выдержал и поймал меня в объятия, целуя и обнимая до боли в ребрах.

– Хорошо, что не ты. Как же хорошо, – шептал он, ненавидя себя за слабость и презирая за желание спрятать меня от возможного врага, наплевав на других жертв. Если бы он знал, как обезопасить меня, то точно воспользовался способом.

– Отпусти меня, – прошептала я. – Времени очень мало.

Меня спасало только то, что щиты держались, не выпуская мой страх и тревогу за него. Я решила, что потом извинюсь и объясню все. Оттолкнув Руса от себя, я скинула свой рюкзак. Надобности в еде теперь точно не было. Нас скорее перебьют по одному, чем заморят голодом. А неудачно упасть, сломав что- нибудь, я всегда с ним смогу легко.

– Да. Идем. Только ты первая двигай, сразу за Алей. – Рус рассуждал логически, и после двух ударов не в лоб группы, решил принять возможную атаку со спины на себя.

Перестроившись, я пошла за Алей, а спину прикрывал нам полуобратившийся Рус. Ему пришлось скинуть кофту и майку, подложив их под Макса. Черная кожа Ида служила ему броней, да и раздавшиеся плечи точно не поместились бы в человеческие вещи.

Три погружения в собственные кошмары – это перебор даже для проверки силовиков на высший бал, а уж для одного галимого небольшого коридора, и подавно. Я все еще могла видеть боль и другие эмоции неподвижной Киры, как начальной точки отсчета, и перепуганной насмерть Светочки, что нервно вышагивала рядом с провидицей. Она не бежала к нам только из страха угодить в новую ловушку, пройденную нами благополучно. Тридцать метров еще не закончились, а из нас семерых, в отключке были уже трое!

Спасем ли мы их оставшимися силами, это большой вопрос. Мои слабые познания в боевых искусствах тут не помогут. Алевтина могла чуть больше, но только как отвлекающая сторона. Лишь один Рус обладал атакующей магией, и если его выведут из строя, то мы погибнем все. Проклясть нашего врага мы сможем в две глотки, но трупам не холодно и не жарко, от осознания, что ты отомстила за свою смерть.

Позвать помощь извне нельзя. Их также ожидают ловушки коридора, опасности и финальный босс. А еще любое вмешательство извне, с легкостью может убить Кириллу. Я думала над вариантами, и только один из них казался мне правдоподобным. Ребят спасут только пришедшие извне учителя. Их точно позовет Рамита, ведь она единственная знает куда мы пошли. Света встретит и расскажет, что было, что она видела и слышала из наших разговоров. Хотя бы часть слов до нее точно долетала. Их вмешательство спасет три жизни, а вот наша задача теперь – задержать врага, не дав ему добить Макса и Юрку. Но возможен подобный исход, только при обычном противнике. Рус сильный, талантливый, смелый. Вот только против изначальной нечисти он щенок, со своим Идом. Никто из нашего поколения не способен справиться даже с самым слабым изначальным или духом. Мы вырождаемся, если судить по рассказам о силе предков, живших более двух тысяч лет назад.

Я все еще считала шаги. До предела воздействия на зеркала, осталось не более семи метров. Если Рысак не ошибается, то наш враг уже близко, буквально за этим поворотом. Оглянувшись последний раз на Светика, я завернула за угол, скрывшись от ее глаз. Жаль, самого врага она не увидит, а значит, и не подскажет другим.

Коридор расширялся и превращался в залу с прозрачным потолком. Это было даже красиво, смотреть в местный «океанариум» над нашими головами и наблюдать, как проплывают безразличные рыбы. Рассеянный солнечный свет позволил нам наконец выключить надоевшие фонарики.

Пустое и грязное помещение не производило никакого приятного впечатления. Просто тупик, с плесенью и мхом на стенах, с тем же затхлым воздухом. Маску я сняла где- то между падением Юрки и выбыванием Макса. Какой смысл морщиться под маской от отвращения к воздуху, который ты вдохнешь в конце своей трудной дороги? Нужно радоваться хоть этой жалкой свободе, пока есть такой шанс.

В самом центре небольшого зала стоял постамент. Он был вычурный, мраморный, холодный даже на вид, и неуместный тут, как гнедой жеребец в булочной. Он выглядел нарочито торжественно на общем фоне зала, как и занимавшая его ундина с горделивой осанкой.

– Надо же! Сразу трое продержались, – голос звенел колокольчиками, он завораживал с первых секунд.

Из состояния очарования меня вырвал рык Ида- Руса, что стал перед нами с наставницей, закрывая собой, и подтверждая этим мой самый большой страх. Он не позволит нам рискнуть, даже для спасения ребят.

Присмотревшись к сидящей на тумбе ундине, я осознала – мы все трупы. И не важно, какую стратегию боя выберем. Она была слишком сильной, равной Вию, которого я видела лишь мельком. Ее способности должны быть поистине огромными по силе, ведь даже те ундины, которых я знала по школе за время своего обучения, могли и атаковать водой, и подавлять ментально. Кожа у нее была зеленоватая, серебристые волосы такие длинные, что скрывали все ее женские прелести. Чешуя покрывала почти 80% тела русалки, а ее огромный хвост был шикарен, со всеми своими плавничками и перепонками. Жаль, что холодные глаза и синие губы улыбались жестоко. Она уже вынесла нам приговор, и только играла от явной скуки.

– Две целых ведьмы и невредимый вий. Чудесно деток учат! Не ожидала, что и через годы, хоть кто- то сможет пройти через наш коридор истины.

– Зачем вообще Вы построили этот коридор? И «наш» – это чей? – спросила Алевтина, серея душой, осознавая бессмысленность любого сопротивления.

– Раньше, в мое время, нечисть всегда скрывалась, а на это нужны силы, – начала рассказ русалка, а потом запнулась, пройдя взглядом по нашим напряженным лицам, и нахмурилась. – Впрочем, я не обязана отвечать вам. Вы хоть и молодцы, детки, но вий нам только помешает.

Махнув рукой, эта нечисть проткнула моего Руса не опадающими после попадания струями воды.

При всей своей скорости, он только и успел раскинуть руки, а тонкие, едва заметные гарпуны, проткнули его насквозь, показавшись со стороны спины. Пытаясь хоть что- то сделать, он сформировал на обоих своих ладонях две сферы и метнул во врага. Ундина рассмеялась, распылила шарик тлена и раздавила волной сферу тьмы. Осознав поражение, Рус пошел на нее, чтобы прикрыть меня и Алю. Удивленно приподняв бровь, ундина подняла ладонь сперва вертикально, а потом резко опустила ее горизонтально. Повинуясь ее руке, рухнул и Арсулан, разрывая себе грудь еще больше, вырвавшимися от удара гарпунами. Его глаза посмотрели на меня с такой болью и сожалением, что я уронила щиты. Он пытался сделать хоть что- то! Понимал всю глупость затеи, но кинулся на врага, спасая Алю и меня. Особенно меня.

Я же застыла на месте, и не по своей воле. Ундина взяла под контроль каждую каплю жидкости в моем теле, превратив этим в свою марионетку.

Все произошло за считанные секунды. Только эта зеленая тварь вещала про наше поколение и ее радость, и через секунду он уже мертв. От осознания потери, сердце сделало еще один удар и замерло. Расплылся мир вокруг, смазались звуки, померкли цвета, и только яркое пятно крови, что вытекала из моего любимого, теперь имело значение. Как в тумане, я сделала шаг, сперва один, потом, словно ломая оковы, второй, дошла до Арсулана и села рядом с ним. Перевернула Руса, вытащив руку, изогнувшуюся под неправильным углом, из- под его тела, и положила его голову себе на колени. Пальцы привычно гладили его жесткие, непослушные, но такие притягательные волосы. Я так и не смогла уговорить Руса отрастить волосы чуть длиннее, так, чтобы можно было заправлять за уши. И море ему не показала, а обещала. Не съездили мы туда отдохнуть, ведь я так и не успела закончить школу. И он не успел…

Чувства покидали моего мужчину, медленно угасая, а вместе с ними менялся и цвет кожи. Ид умирал последним, пытаясь вылечить раны, запуская процесс регенерации. Но гарпуны выдрали из сердца приличный кусок, и теперь он валялся в метре от Руса. Любое ранение, нанесенное магической стрелой, считалось сложным для исцеления, а тут еще и сердце нуждалось в длительном восстановлении. В остекленевших глазах мерцали вертикальные зрачки, желавшего хоть последний раз увидеть меня Ида. Я, оказывается, так скучала по этой сущности. Неугомонный, ласковый, надежный, заботливый. Они оба были моими до последнего вздоха.

Рядом упала Аля, держась за живот. Она что- то кричала мне, потом перевернулась и пнула меня ногой.

– Янина Вир! Возьми себя в руки! Немедленно! – кричала она, а кровь лилась из ее рта, выплескиваясь с каждым произнесенным словом.

Переведя взгляд на наставницу, я непонимающе моргнула. Какой смысл в моей жизни, зачем бороться, если сердце не бьется. Ни его, ни мое. А потом перевела взгляд на ундину- убийцу.

Она даже не пошевелила хвостом, пока расправилась с двумя старшими. Смогу ли я, девчонка, хоть что- то противопоставить ей? Не выгодней ли будет наложить наговор, на оставшихся ребят? Можно и мысленный, отдавая последние секунды жизни, ведь тогда он будет в сотню раз сильнее. И это, возможно, даст шанс остальным.

– Ты и меня убьешь сейчас? – спокойно спросила я у противника, решая, не пора ли начать собирать силу.

– А тебе не страшно? – замерла ундина, нахмурившись. Ее глаза внимательно рассматривали меня, выискивая ответ на еще не заданный вопрос.

– Теперь? Без него и без них? Нет. – ответила я, прижав голову любимого еще ближе к своему животу. Очень хотелось его согреть, но увы, я и сама сейчас потихоньку замерзала.

– Тогда и не буду. Скажи, ты ведь, как и твоя спутница, тоже хотела знать, зачем мы придумали это испытание?

– А твой рассказ имеет значение? – сказала я, безразлично посмотрев на окровавленную Алевтину, что еще моргала, хоть и медленно.

Вот ее кровь на каменных плитах, мне не казалась красивой. Скорее, я воспринимала ее как результат ошибочных действий наставницы. Не стоило ей даже пытаться тягаться с ундиной. У нас могло бы получиться подарить ребятам неприкосновенность, на это совместных сил точно бы хватило.

– Как же я люблю вашу шепчущую братию! – захлопала в ладоши ненормальная рыбина. – Вы так мило и неординарно реагируете на смерти близких! Сколько бы не сталкивалась, всегда поражаюсь разнообразием поведенческих реакций. Если вас бросают, то вы становитесь активными, а если любимых убивают, то все меркнет, словно солнце закатывается за бурную реку.

Она рассмеялась.

– Одни пытаются самоубиться сразу, другие – убить меня через проклятие, третьи, как ты, вырубаются, – наклонив голову к плечу, она спросила меня проникновенным голосом, – Ты хоть понимаешь, что уже мертва внутри?

Я безразлично пожала плечами и кивнула. Глупо отрицать очевидное. Мое человеческое начало мертво, а вот сущность еще борется. Это похоже на то, как умирали мои любимые: сперва Арсулан, а за ним Ид, приблизительно через три минуты. Интересно, сколько у меня самой времени?

– Но я сегодня рада гостям, какими бы агрессивными они ни были, и потому расскажу. Мы хотели сделать вас сильнее. Не только посредством этого коридора, а вообще. Скрещиваясь с людьми, мы сознательно разбавляли нашу кровь, заставляя уходить и внешние различия. Наши дети становились похожими на людей, такими, какими никогда не были мы сами. Большая сила очень часть приносит слабость, в не меньшем количестве. И в нашем случае, она в душе. Сотни моих сестер и дочерей, влюблялись в простых мужиков. Неотесанных, грубых, отвратительных, но они, дуры, их любили. Другие виды боялись огня, кто- то воды, лихого зверя. Вот и стали мы деток гонять в этот коридор. Не все справлялись с первого раза, но те, кто выходил были сильными, – ее лицо стало жестким. – Только вас сюда никто не звал! Знаешь ли ты, что мы, злые духи первой нечисти, делаем с нарушителями?

– Нет, – я послушно ответила этой зеленой фурии.

– Мы их наказываем. Чего, ты, ведьма боишься больше всего на свете? – спросила эта глупая недотетка.

Разве не понятно, что мертвым плевать на страх? Вон даже Аля булькает от смеха, а ведь это должно причинять ей боль.

– Ты уже убила Руса, а больше я ничего не боюсь, – пожав плечами, я опять вернула руки в его волосы.

– Нет. Как же с вами сложно. – Она словно опала, ссутулившись и поджав свой хвост, даже ее плавники поникли. – И ведь тебе ничего, кроме любопытства, не выставишь в счет. Искавшие наказаны, да так, что ничего не забудут никогда.

– Трупам безразличны твои наказания и воспоминания, – скривилась я, отвечая этой недалекой рыбине. – Только живых задевают мирские проблемы. А мы теперь все мертвые. Даже если ты выпустишь из кошмаров ребят, в чем я не уверена, счет нас троих повиснет неоплаченным, если за валюту ты желаешь получить страх и жуткие рассказы о твоей силе. Кстати, остальные про тебя даже не узнают.

– И ты права. Трупам плевать. Теряю сноровку. – Она поникла еще больше, а потом как- то враз оживилась. – А хочешь, я всех верну, и даже возьму плату только с тебя одной? Накажу только тебя, оставив всех живыми? Заберу воспоминания о твоем любимом, но верну и его, и всех остальных?

– Хочу, – пожала я плечами.– Но что конкретно получишь ты? Если я забуду одна, то не передумаешь ли ты, решив, что плата была несоизмеримой, и не заберешь ли его опять?

– Я давно тут живу. Не поднимаюсь на волю и не испытываю любви. Я заберу у всех, кто хоть раз вас видел с этим вием, испытанные им эмоции. Радость, зависть, умиление, злобу, восторг, скуку, и конечно, вашу любовь. Такая плата будет даже несколько превышать сумму вашего проступка.

– Я согласна, но можно я забуду его не сейчас? Можно я хоть чуть- чуть подольше буду помнить? Хоть еще один день?

Мне было страшно, что она обманет и не воскресит Руса, как обещала, но заберет наши чувства. Хотелось увидеть его живым, как и ребят. Осторожно переложив голову Руса на каменный пол, я встала и подошла к ундине. Без магической клятвы я не отдам ей ничего. Она прикоснулась к моей щеке, своими отчего- то горячими пальцами. Хотя, может это я уже так сильно остыла? Неважно. Все почти закончилось.

– Нравишься ты мне, храбрая маленькая ведьма. У тебя будет шанс все вернуть назад. Пробудить и ваши чувства, и воспоминания остальных. Главное условие – ты должна пролить слезы три раза, и тогда все вспомнят. Вернется к тебе твой любимый, вспомнишь все прежнее ты, очнутся от забвения и твои друзья. – По ее щеке скатилась слеза, но она поставила мне метку клятвы на руку. – Я знаю, что сейчас ты не понимаешь, зачем я все это затеяла, но поймешь, когда все случится. А пока просто думай обо мне, как о вредной, свихнувшейся от одиночества нечисти.

– Мне плевать. Я вообще не хочу тебя помнить. Воскрешай их, – уверенно сказала я, смотря в ее глаза и видя там страх.

– Хорошо. – Она прикоснулось к моему лбу и улыбнулась. – Прости меня, девочка. Но так нужно. Правда. У тебя будет только один день проститься с твоим любимым.

Ее грустные глаза казались сказочными, как у книжной героини «Русалочки». Только она не была нежной овечкой, жертвующей всем ради любви прекрасного принца. Эта хвостатая тварь использовала мое сердце ради своих планов, и отнимала моего демонолога.

– Да пошла ты, селедка! – прошептала я, уже теряя сознание и падая на каменный пол.

Теперь было не страшно. Договор заключен, и я не собиралась строить из себя скромницу. Теперь, когда мое сердце снова стало биться, его сдавила настоящая боль потери.