Глава 5

Тишина номера давила на виски.

Ольга стояла у окна, кусая губу до боли. За спиной на кровати лежал Олег — бледный, с перекошенным от боли лицом, даже во сне хмурящийся. Его дыхание было неровным, прерывистым, пальцы иногда вздрагивали, будто он снова бежал от кого-то в своих кошмарах.

"Черт возьми, как я вообще оказалась в этой ситуации?"

Она сжала кулаки. Невозможно было сидеть в этом номере, дышать одним воздухом с этим странным раненым человеком, который втянул ее в бог знает что. Ей нужно было на улицу. Просто подышать. Просто... побыть одной.

Ольга на цыпочках подошла к двери, бросив последний взгляд на Олега. Он вдруг застонал во сне, его веки затрепетали.

— Нет... не надо... — прошептал он сквозь сон.

Ольга замерла. На секунду ей стало жалко его — такого беспомощного, избитого жизнью. Но потом она резко выдохнула и выскользнула в коридор.

Ночной воздух обжег легкие. Ольга жадно вдохнула, расправляя плечи. Здесь пахло асфальтом после недавнего дождя и чем-то далеким, лесным.

Она машинально направилась к стоянке — к своему Land Cruiser.

Тишина.

Ольга сидела на холодной земле, прислонившись спиной к колесу своего Land Cruiser. Гостиничный двор был пуст — только тусклый фонарь где-то у ворот да редкие огоньки в окнах.

Она купила в ларьке бутерброд с колбасой и банку какого-то энергетика. Колбаса пахла пластиком, напиток — химией. Но ей было все равно.

Пальцы дрожали, когда она провела рукой по крылу машины. Ее машины. Той самой, в которую влюбилась с первого взгляда во Владивостоке. Теперь бок был исцарапан ветками, на дверце зияла вмятина от пули, а стёкла...

— Черт... — Ольга сжала кулаки.

Слезы подступили внезапно. Не рыдания — просто горячие капли, которые текли по щекам и капали на джинсы. Она даже не пыталась их вытирать.

"Зачем я вообще согласилась его подвезти?"

Мысли накатывали волнами, сбивая дыхание.

Она провела ладонью по ребристому борту Land Cruiser, ощущая под пальцами глубокие царапины, оставленные ветками. Всего несколько дней назад эта машина сверкала в автосалоне, как новая монета — идеальный лак, безупречные линии, салон, пахнущий дорогой кожей. А теперь... Вмятины от пуль. Разбитое зеркало. Грязь, въевшаяся в каждый стык. Она представляла, как будет заезжать на этой красавице в Питер, как завистливо будут оглядываться соседи. Вместо этого — бегство, перестрелки, этот проклятый Олег...

Ольга сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Этот чертов бухгалтер с его бледным лицом и флешкой, которая, похоже, стоила дороже их обеих жизней. Какого хрена она вообще остановилась? Надо было проехать мимо, когда он выскочил на дорогу. Но нет же — доброта дурацкая, воспитание. "Помоги ближнему". Вот и помогай теперь, когда этот ближний притащил за собой целый криминальный ад.

И они. Те самые "они", которые стреляли по ним в лесу. Кто они? Сколько их? Где гарантия, что прямо сейчас они не обзванивают все сервисы между Читой и Москвой, не расспрашивают про разбитый черный Land Cruiser? Может, уже выложили награду за её голову?

Горький ком подкатил к горлу. Ольга швырнула недоеденный бутерброд в кусты, наблюдая, как упаковка, шурша разворачивается в полете. Проклятая колбаса, проклятая Чита, проклятая эта вся история.

Где-то вдалеке завыла сирена, и Ольга инстинктивно прижалась к машине, словно та могла её защитить. Ирония — она прижалась к единственному, что осталось у неё от нормальной жизни. К единственному, что ещё связывало её с тем миром, где были дедлайны, офисы и скучные совещания вместо пулевых отверстий в дверях.

Land Cruiser молчал, лишь тихо поскрипывая на ветру, будто разделяя её тоску.

— Идиотина... — прошептала она себе.

Машина молчала. Только где-то под капотом тикал остывающий металл.

Она обняла колесо, прижалась лбом к холодному металлу.

— Прости...

Где-то за спиной хрустнула ветка.

Ольга резко обернулась.

Тень.

Человек стоял в пяти метрах, курил. Не приближался. Просто смотрел.

— Вам помощь нужна? — спросил он. Голос обычный, не угрожающий.

Ольга быстро вытерла лицо.

— Нет. Спасибо.

Человек кивнул, развернулся и ушел.

Она долго смотрела ему вслед.

"Параноик. Это просто случайный прохожий."

Тени в коридоре казались длиннее, чем обычно. Ольга шла медленно, прислушиваясь к каждому шороху. Когда она остановилась перед дверью номера, то на мгновение замерла, словно ожидая, что за ней кто-то наблюдает. Затем резко вставила ключ, провернула его и толкнула дверь плечом — привычка, появившаяся за последние сутки.

Она трижды дернула ручку на себя, проверяя, действительно ли защелкнулось. Потом поставила стул под ручку — глупо, конечно, но хоть какое-то ощущение контроля.

В номере повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Олега. Ольга замерла у двери, прислушиваясь. Казалось, даже стук собственного сердца отдаётся в висках слишком громко.

Пальцы сами потянулись к молнии куртки - одежда пахла порохом, потом и чем-то металлическим, возможно, кровью. Этот запах въелся в кожу, в волосы, в каждый сантиметр тела.

"Смыть. Надо смыть всё это", - пронеслось в голове.

Она резко направилась в ванную, на ходу стягивая с себя одежду. Футболка с хрустом отлипла от спины, джинсы упали на кафель с глухим стуком.

Вода была почти кипятком, но Ольга стояла под ней, не регулируя температуру. Пальцы нервно терли кожу, будто пытаясь смыть не только дорожную грязь, но и весь этот кошмар. Шампунь пенился в ладонях, стекал по спине, смешиваясь с водой, которая становилась розоватой — она и сама не заметила, когда расцарапала себе плечо.

Вытираясь жестким полотенцем, она поймала себя на мысли, что прислушивается к звукам за дверью.

Олег лежал в той же позе, но теперь его сон казался более спокойным. Ольга подошла ближе, разглядывая его в тусклом свете ночника.

"Какого черта я вообще его не бросила?"

Рубашка прилипла к ране. Ольга аккуратно приподняла край ткани — повязка пропиталась, но кровь больше не сочилась. Она сменила бинты, смазала рану свежей мазью из аптеки. Олег даже не шевельнулся, только губы его слегка дрогнули, когда антисептик коснулся поврежденной кожи.

Ольга откинулась назад, вытирая ладони о полотенце. В комнате стоял тяжелый запах лекарств и пота.

Она оглядела номер. Кровать, где лежал Олег, была единственной полноценной — широкой, с продавленным матрасом. Диван у стены выглядел как послевоенное наследие: выцветшая обивка, пружины, проступающие сквозь ткань, и подозрительное пятно у подлокотника.

"Ну хоть не на полу", — подумала Ольга, скидывая на него подушку.

Она плюхнулась на жесткую поверхность, и диван жалобно скрипнул, будто протестуя против такого обращения. Ноги не помещались — пришлось поджать колени, а повернуться на бок означало уткнуться лицом в холодную стенку.

"Зато живая", — мысленно усмехнулась она, натягивая на себя куртку вместо одеяла.

Где-то за стеной хлопнула дверь, зазвенел лифт. Ольга замерла, прислушиваясь. Но звуки стихли, и только тиканье часов на стене отмеряло секунды этой бесконечной ночи.

Ольга легла на спину, положив руку под голову. Вторую — на ручку ножа, который теперь лежал под тонкой гостиничной подушкой.

Потолок был покрыт трещинами, образующими странные узоры. Она всматривалась в них, пока глаза не начали слипаться.

"Завтра. Завтра надо решить, что делать с этим всем..."

Но даже во сне ее пальцы не разжали хватку на рукояти ножа.