Глава 17

После возвращения с Алтая Анжелика демонстративно не обращала внимания на Славу. Диме нравилось наблюдать за попытками парня сблизиться, когда Лика совершенно никак не отвечает на это. Односложные ответы, сухие улыбки на его попытки развеселить её, и так далее и тому подобное. Дима понимал, что своим поведением Лика наказывает Маркина за случившееся на берегу Катуни. Также он понимал, что долго обижаться на него Анжелика не может: время не позволяет. И, судя по её задумчивому взгляду, Яра тоже это осознавала и просто искала повод помириться.

В среду Дима, наконец, не выдержал и спросил:

– И долго ты будешь на Славу дуться? – Яра, обернувшись, вопросительно посмотрела на него. Неужели он узнал о том, что произошло? Дима же продолжил: – Кстати, за что ты так обиделась на него?

– Есть за что! – сердито буркнула Лика и снова повернулась к окну.

Несмотря на поздний час, солнце ещё не зашло. Небо на горизонте окрасилось в красно-оранжевые тона, и Яра наслаждалась открывшимся видом. Но как она ни старалась отвлечься, мысли все время возвращались к Славе. Им надо помириться, и чем быстрее, тем лучше. Но она не могла просто начать снова с ним общаться. Необходимо придумать предлог. Задумавшись, она не услышала приближение Димы. Он нежно обнял её и, поцеловав в шею, прошептал:

– Что тебя беспокоит? – Яра покачала головой. Зная, что её занимает сейчас, Дима решил подсказать способ. – А ты знаешь, что Слава уже который день напивается внизу до умопомрачения?

– Нет, и мне нет до этого никакого дела! – сердито ответила Лика.

Неожиданно её озарила догадка, как они со Славой могут поговорить наедине. И тут же посетила другая мысль: Дима сказал ей это неспроста. Неужели он пытается незаметно ей помочь? Она резко обернулась и изучающе посмотрела ему в глаза. Но как всегда, по его непроницаемому взгляду ничего нельзя было понять. Дима же притянул её к себе и страстно поцеловал. Вскоре из её головы исчезли все мысли.

Лика осторожно вылезла из кровати. Убедившись в том, что Дима не проснулся от её действий, она накинула ночнушку и выскользнула в коридор.

Дима со всей силы стукнул кулаком по подушке и сердито прошептал:

– Даже халат не накинула, черт возьми!

Осознав всю комичность ситуации, он усмехнулся. Да, это смешно: сначала он сам подбрасывает ей эту идею, а потом сам же с ума сходит от ревности. Он попытался выбросить все мысли о Яре из головы и заснуть.

Яра спустилась по лестнице и направилась на кухню. Краешком глаза она заметила Славу в гостиной, но никак не показала это. Открыв холодильник, достала молоко для приготовления коктейля. Взяв миксер, Лика начала взбивать себе коктейль, когда прикосновение Славы заставило её подпрыгнуть: она совершенно не слышала его шагов.

– Анжелика, – прошептал он.

– Зачем так пугать-то? – возмутилась Яра.

Она внимательно посмотрела на Славу: да, он выпил, но, слава Богу, немного, и взгляд его был осмысленным.

– Прости, не хотел, – извинился Слава. Вспомнив, что не одела даже халат, она слегка поежилась и попыталась улизнуть. Слава удержал её за руку. – Пожалуйста, не убегай.

– Я хотела накинуть халат, – высвобождая руку, возразила Яра. Он посмотрел на её тоненькую сорочку. Недолго думая, он снял с себя рубашку и протянул ей.

– Одень, если хочешь. Но должен заметить, что я видел тебя и в куда более откровенном наряде – бикини.

– Но тогда я тебе ещё доверяла, – сказала Яра.

– Долго ты ещё будешь на меня злиться? – его обиженный тон рассмешил её.

– Пока не надоест, – с улыбкой ответила Лика.

– Ещё не надоело? – заметив перемену её настроения, спросил Слава. Лика пожала плечами, но все же надела его рубашку.

– А что ты делаешь здесь среди ночи? – спросила она. – Только не говори, что тоже проснулся с диким желанием выпить смузи.

– Я предпочитаю что-нибудь покрепче, – с улыбкой сказал Слава. – Но из твоих рук готов попробовать, – Лика надула губки.

– Я вообще-то подумала, что ты можешь сделать нам его.

Они продолжили весело препираться, кто же все-таки приготовит коктейль, пока не решили сделать его вместе. Попивая напиток, они обменивались шуточками как старые друзья. Но по его нежным взглядам Лика понимала, что он и не пытался поставить её в ранг друга. Как бы подтверждая её догадку, Слава ласково дотронулся до её щеки. Смех замер на её губах, когда он приблизился к ней. Яра слегка отстранилась от него. Отвернувшись, она преувеличенно веселым тоном спросила:

– Не хочешь ещё коктейля? – Слава сжал её плечи и, откинув волосы, нежно поцеловал в шею. Слегка укусив мочку уха, он прошептал:

– Да, я ужасно хочу, но не коктейль, – вырвавшись из его объятий, Яра повернулась к нему лицом.

– Слава, опять ты за своё?! – сердито начала она. В этот момент скрипнула дверь, Яра посмотрела на входившего. – Дима?! – ничем не выказывая недовольства, она весело спросила: – Будешь молочный коктейль?

Дима озадаченно посмотрел на её наряд, на что Лика улыбнулась ему самой невинной улыбкой. Для пущей убедительности она ещё наивно похлопала ресничками. Дима хмыкнул, пряча смех.

– Не откажусь, – Лика протянула ему напиток и, словно предлагая тост, приподняла свой стакан.

– Ну так что? За встречу! – со смешком сказала она. Дима со Славой озадаченно переглянулись, а потом в недоумении посмотрели на неё. Лика пояснила свой тост: – Не каждый же день, а точнее ночь, мы встречаемся далеко за полночь возле холодильника.

Все чокнулись стаканчиками и со смехом посмотрели друг на друга. Они немного поболтали и разошлись по комнатам.

После этого вечера Лика перестала притворяться обиженной на Славу, и их общение день ото дня становилось теплее. Днем Лика загорала на пляже или гуляла по городу. Но вечера она посвящала Славе. Иногда они ходили к реке купаться, иногда просто сидели на качелях возле бассейна или отправлялись куда-нибудь в город. Им никогда не было скучно вместе. Порой к ним присоединялся Дима, но, как ни странно, больше не мешал их общению.

Как-то днем Слава улизнул с работы и приехал к ней. Вместе они направились в парк развлечений, где перекатались на всех аттракционах. Проголодавшись, решили перекусить прямо в парке. Они устроились рядом с улицей. Яра в который раз пыталась избавиться от ощущения дежавю. Она посмотрела на веселящихся детей неподалеку и против воли улыбнулась. Слава смотрел на Анжелику, поражаясь схожести характера её и Яры. Аня тоже всегда невольно улыбалась, глядя на детей. В её улыбке промелькнуло что-то такое до боли родное, что у него кольнуло в груди. Он знал, что такого просто не может быть, что его Яра умерла. Но Слава никак не мог избавиться от наваждения.

– Яра, – невольно прошептал он.

Яра по инерции обернулась, услышав это имя, и только потом осознала, как он её назвал. За долю секунды до встречи их взглядов она закрыла глаза, чтобы спрятать страх и замешательство. «Слава не мог догадаться, что она и есть Яра. Просто не мог!» – решила она. Но зачем он так её назвал? И что она должна сейчас делать? Так, он назвал меня чужим именем! Что я должна испытывать? Гнев и обиду! Слава не понял, что промелькнуло на её лице, когда она оборачивалась. Но её молчание озадачило его. В этот момент она открыла глаза и рассерженно посмотрела на него.

– Яра – это имя? – медленно, словно подбирая слова, спросила Лика. Это было редкое имя, точнее, даже не имя, а старославянское название весны, так что Анжелика могла и не знать этого – решила Лика, одновременно пытаясь вспомнить, называл ли Слава это имя в своих рассказах. Вроде нет. Значит, её вопрос вполне логичный. Вячеслав просто кивнул. – Я так и подумала, – резко сказала она, вставая. Лика попыталась уйти, но Слава остановил её.

– Постой! Ты обиделась на меня?

– А ты как думаешь?! – с сарказмом спросила она. – Ты назвал меня чужим именем, и ещё спрашиваешь, обиделась ли я? Нет, знаешь, мне очень приятно, что ты назвал меня именем одной из твоих многочисленных подружек! – она попыталась вырвать руку, но Слава продолжал её удерживать.

Он нежно дотронулся до её щеки и прошептал:

– Яра не одна из моих подружек. Она – та единственная. Она погибла. Я уже несколько раз рассказывал тебе о ней, – она задумалась, не зная, что ей делать.

– И почему ты назвал меня Ярой? – настороженно спросила Лика.

Слава и сам не мог этого понять. Как у него вырвалось это? Он давно заметил, как похожи их характеры, голоса, даже привычки. Может, именно поэтому его так влечет к Анжелике? Хотя Яра никогда не была такой уверенной в себе и такой независимой, как Анжелика. Лика всегда держит его на небольшом расстоянии, никогда не открывается полностью, в то время как Аня была для него как открытая книга. Он знал о ней все, о Лике же он не знает практически ничего. Но все равно она кажется ему такой же близкой и родной, как и Аня. Слава посмотрел на Лику, возвращаясь к действительности. Она все ещё вопросительно смотрела на него, ожидая ответа.

– Не знаю… – честно сказал он. – Само по себе вырвалось, – повисла неловкая пауза. Слава решил быть с ней до конца откровенным и рассказать ей о своих ощущениях. Вновь взглянув в её глаза, он признался: – Вы очень похожи.

  Яра удивленно посмотрела на него, не понимая, о чем он говорит. Она знала, что совершенно не похожа на себя прежнюю. Пластическая операция сделала её неузнаваемой, а линзы и перекраска в блондинку вообще полностью удалили какие-то общие черты.

– Внешне? – скептически спросила она.

– Нет! Ни в коем случае! – возразил он. Пытаясь подобрать слова, он неожиданно осознал, что они все ещё стоят, и предложил: – Может, присядем? – Лика, кивнув, села и вновь вопросительно посмотрела на него. Слава присел и медленно начал: – Вы похожи внутренне. Она тоже была жизнерадостна, добра, нежна, – он грустно улыбнулся, вспоминая. – Она также как ты невольно улыбалась, глядя на детей. И так же как ты закидывала голову назад, когда смеялась, – Лика занервничала. Она никак не думала, что он так много помнит о ней. Поэтому как-то не пыталась изменить свое поведение. Она нервно заправила прядку за ухо, пытаясь скрыть свое замешательство. Слава уловил этот жест и улыбнулся ещё шире. – И тоже заправляла прядку волос за ухо, когда нервничала.

– Я не нервничаю, – возразила Яра, ругая себя за этот жест. – Я просто задумалась о твоих словах, – Слава уловил фальшь в её голосе, но не стал возражать.

– А когда сердилась, всегда переходила на Вы и называла меня по имени-отчеству.

– Я тебя так называла? – удивленно спросила она.

– Да, ты тоже так делаешь, – Слава задумчиво посмотрел на неё.

Она явно чувствовала себя неловко от его сравнений. Лика изо всех сил пыталась скрыть свое смятение. Как он может так много помнить обо мне? Ведь прошло уже почти четыре года! И, судя по тому, что он и не попытался меня спасти, он вряд ли испытывал ко мне что-то серьезное.

Слава же продолжил:

– Она называла меня ежиком, – тут Яра себя мысленно отругала за то, что назвала это прозвище. – И голоса у вас очень похожи.

– Ты любил её? – спросила она задумчиво.

Хотя Слава уже несколько раз говорил, что погибшая девушка была для него той единственной, она не воспринимала его слова всерьез.

– Да, я тебе уже несколько раз говорил, что любил Аню, – немного нахмурившись, повторил он.

Нахмурилась и Анжелика. Он только что назвал подряд два совершенно разных её имени. И Лика или другой посторонний человек обязательно обратили бы на это внимание.

– Ты только что говорил, что её звали Ярой! – обвинительным тоном возразила она.

Слава удивленно посмотрел на неё, но потом понял, о чем она говорит.

– Прости. Я не объяснил. Яра – это… – он задумался, пытаясь подобрать слова. – Это имя, которым её называли близкие и друзья, для всех остальных, да и по паспорту, она была Аней, – Анжелика продолжала непонимающе смотреть на него. Она понимала, что должна сыграть убедительно, и так у него возникли подозрения. Слава, помолчав, продолжил: – Яра – это весна по-древнеславянски. У неё день рождения был первого марта, поэтому она и придумала для себя это имя, – Лика задумчиво кивнула, принимая это объяснение. Слава же задумчиво продолжал: – Она была моей весной. Знаешь, когда все рождается заново, после зимы. Все цветет и пахнет. Такой была моя жизнь, когда она была рядом. А потом… потом настала долгая зима. Я думал, что замерз в этой стуже, без любви, без тепла. Но появилась ты и вернула мне ту весну. Когда мир становится ярче только от одного твоего присутствия, – он посмотрел на неё и с улыбкой закончил: – Так что тебя тоже можно назвать Ярой. Ты вернула меня к жизни после зимней спячки.

Лика неловко поежилась. От его признаний ей стало не по себе. Она видела, что он говорит абсолютно искренне, и от этого становилось ещё хуже. Чтобы хоть как-то разрядить атмосферу, она попыталась пошутить:

– В тебе умер поэт. Первый раз вижу, чтобы мужчина так открыто и… четко мог выражать свои чувства. Обычно что-то буркнут типа: ну ты… это… может, мы поженимся? – она вспомнила, как Дима делал ей предложение. – Хотя нет, один раз я слышала вполне внятное признание в любви, – это было, когда они признавались друг другу в своих чувствах на новый год. Но тогда не было никаких слов о весне в его жизни и что мир становится ярче от одного её присутствия. Отогнав от себя все эти воспоминания, Яра продолжила с горькой усмешкой: – Правда, после я долгое время не верила в искренность этих слов, – про себя она подумала, что сейчас начинает верить.

Слава вопросительно посмотрел на неё.

– Почему? Так трудно поверить в любовь? Но в тебя так просто влюбиться.

– Нет! Тогда я поверила ему, но потом… потом он предал меня, – она замолчала, не имея возможности пояснить что-то ещё. Помолчав, Яра задумчиво продолжила: – Я думала, что он притворялся, что любил. Но сейчас…

– Что сейчас? – переспросил Слава, надеясь на продолжение. Он так мало знал о Лике, что любая информация о ней была для него бесценной.

– Сейчас я подумала, что, может, он просто испугался… – осознав, что сказала слишком много, Лика резко замолчала. Слава же продолжал допытываться:

– Испугался чего?

Яра усиленно соображала, как ей теперь выкрутиться из этой ситуации. Если она скажет правдиво: за свою жизнь, Слава может обо всем догадаться. Итак, чего может испугаться нормальный парень в нормальной ситуации?

– Ответственности, – неуверенно ответила она и замолчала.

– Ответственности? Он что, бросил тебя, узнав, что ты беременна? – спросил Слава.

Яра в отчаянии прикрыла глаза ладонью. Ну вот! Завралась, называется! И что он сейчас думает о ней? Что она сделала аборт?

– Нет, – ответила она. – Все гораздо сложнее… я не могу тебе объяснить…

– Почему? – непонимающе спросил Слава.

– Не могу и всё! – резко ответила Яра. Она видела, что он обиделся на неё, но даже не попыталась смягчить резкость ответа. Просто перевела разговор на другую тему. – Может, все-таки поедим, а то все и так уже остыло.

Обед они продолжили в молчании. Слава злился из-за скрытности Анжелики. Так было всегда, когда речь заходила о ней и её жизни – она либо меняла тему, либо просто отказывалась отвечать. Она ускользала от него, не давая узнать больше о себе, не подпуская слишком близко. Вячеслав напоминал себе, что она пережила предательство любимого, поэтому теперь ей так сложно открыться другому человеку… Но все равно обида где-то глубоко внутри оставалась. Ведь он открыл ей все, свое сердце и свою душу. Вздохнув, он заставил себя улыбнуться Лике, отбрасывая гнев и обиду прочь.

В четверг в коттедже состоялся семейный ужин. В этот вечер Александр позвал Кристину. Слава, уже свыкшийся с частыми визитами отца в коттедж, в этот раз уже вслух выразил недовольство его поступком. Кристина ещё не приехала, так что Вячеслав особо не стеснялся в выражениях.

– Не вмешивайся в мою жизнь! – возмущенно сказал Слава.

Он просто взбесился, решив, что отец таким образом указывает ему, чтобы он больше времени уделял своей невесте. Но Александр даже не думал этого делать. Ему просто надо было увидеть всех вместе: и Кристину, и Анжелику, и Славу, чтобы понять, как его сын относится к девушкам. Дима, попивая мартини, молча наблюдал за Маркиными.

Анжелика в этот момент как раз спустилась вниз. Она уже знала, что сегодня с ними будет ужинать и Кристина, но это её не особо волновало. И ссоры Славы с отцом она не видела. Но последняя фраза Вячеслава буквально пригвоздила её к месту. Она с удивлением посмотрела на Маркиных. Она, конечно, и раньше замечала их отчужденность, но чтобы так… Анжелика увидела в глазах Александра такую грусть, что невольно прониклась к нему сочувствием. Он заметил её и кивнул в знак приветствия, пытаясь спрятать свои чувства. Вячеслав обернулся и посмотрел на девушку. В её глазах он заметил гнев на него и пораженно замер.

– Дурак! – резко бросила она ему и прошла мимо. Она села рядом с Димой на диван и, словно не замечая их, печально сказала мужу: – Он не понимает, какое это счастье – иметь семью…

Дмитрий обнял её, заметив в её глазах боль и пытаясь утешить. Она прильнула к нему, наплевав на присутствие Славы. Дмитрий нежно перебирал её волосы, не обращая внимания на Маркиных. Сейчас ей нужно было утешение человека, способного понять её боль. Вячеслав отвернулся, не в силах наблюдать эту картину. У него было ощущение, словно ему дали под дых. Это была даже не ревность, а что-то гораздо большее. Ему было больно видеть Лику в объятиях мужа.

Анжелика же тихо продолжила:

– Когда кто-то заботится о тебе, несмотря на твое сопротивление… А родители… родители – это вообще святое. Правда, я не понимала этого, пока не потеряла их. Иногда просто опаздываешь сказать: прости…

Дима нежно поцеловал её в висок, Лика прерывисто выдохнула, заставляя себя успокоиться, и посмотрела на Славу. Как будто почувствовав её взгляд, он обернулся и увидел в её глазах осуждение.

– Вы не понимаете… – он хотел объяснить ей свое отношение, но место и время были явно не подходящие. Александр же молча, с благодарностью смотрел на Лику, не понимая, чем заслужил такую защиту. Вячеслав перевел взгляд на отца, потом обратно на (девушку)Лику.

– У меня есть причины так относиться к…

– Зачем тратить время на глупые обиды? – перебила его Лика, чуть отстраняясь от Димы.

Теперь уже Александр вступил в разговор.

– Это не глупая обида… – возразил он.

Маркины переглянулись. Анжелика с удивлением посмотрела на Александра: он ещё и защищает своего сына. Звук подъезжающей машины положил конец дискуссии.

За ужином Анжелика пыталась сгладить неловкость, чтобы неприятное начало вечера забылось. Постепенно все втянулись в разговор, но непринужденной теплой атмосферы, что царила за столом всего неделю назад, не было. Кристина видела, какие взгляды бросает на Лику её жених, и с каждой минутой злилась все больше и больше. Она уже отпустила в адрес Анжелики ряд колкостей, но та успешно парировала их.

Лике порядком надоели нападки Кристины, но она старалась не показывать свое раздражение. Ужин уже подходил к концу, когда ехидное замечание Тины заставило её замереть.

– Вы же ненатуральная блондинка? – едко бросила Кристина.

Она только сейчас заметила чуть-чуть отросшие корни волос Лики и решила использовать это против неё. Ей уже надоело, что Слава кидает на неё такие восхищенные взгляды. Она думала доказать, что Анжелика отнюдь не такая совершенная, какой хочет казаться. Она не заметила, как после её слов супруги обменялись быстрыми взглядами. Анжелика обругала себя за то, что вовремя не сходила в парикмахерскую, но отрицать очевидное не имело смысла.

– Нет, не натуральная, – безразлично пожав плечами, ответила Лика.

– И что же заставило вас перекраситься в блондинку? – ехидно осведомилась девушка. – Или это отражение состояния вашей души? А точнее, низкого уровня айкью?

– Это всего лишь желание поэкспериментировать с внешностью, – твердо ответила Анжелика, намеренно игнорируя оскорбление. Улыбнувшись Диме, она продолжила: – И моему мужу это понравилось, – Дмитрий, до этого игнорировавший выходки Кристины, не мог больше сдерживаться. Посмотрев на девушку, он холодно сказал:

– Если бы цвет волос отражал уровень интеллекта, ты вы были бы белесой блондинкой, – Кристина задохнулась от такого оскорбления и открыла рот, чтобы возмутиться, но взгляд Димы заставил её замолчать. Посмотрев по сторонам, она заметила враждебность по отношению к ней. Захаров же продолжил: – Если ваш жених не уделяет вам должного внимания, то причину надо искать либо в себе, либо в нем. Любая другая девушка давно поняла бы это и поговорила со своим суженным, а не вступала бы в пикировку с воображаемой соперницей, заранее зная, что проиграет.

Кристина в бешенстве смотрела на Захаровых. Лика чувствовала себя неловко и, чтобы успокоить Диму, нежно дотронулась до его руки. Дмитрий улыбнулся ей и, зажав её ладошку, сказал остальным:

– А теперь прошу нас извинить, думаю, мы сегодня пораньше поднимемся к себе.

  Уже оказавшись в комнате, Анжелика все-таки высказалась:

– Зачем ты вмешался? Я сама могла бы справиться с этой глупышкой…

– Я знаю, – прошептал Дима и поцелуем заставил её замолчать.

После ухода Захаровых за столом установилась неловкая тишина. Кристина с вызовом посмотрела сначала на Вячеслава, потом на Александра, готовая взорваться, если они скажут что-то осуждающее. Но они молчали, и в полнейшей тишине все быстро закончили ужин. Поспешно извинившись перед Маркиными, Кристина поехала домой.

Оставшись наедине, отец и сын немного растерянно переглядывались. Не сговариваясь, они перешли в гостиную и налили себе джин с тоником. В любой другой день Слава бы просто пошел сразу спать, но не сегодня. Из головы все не выходили слова Анжелики: иногда не успеваешь сказать «прости»… Александр глубоко вздохнул и сказал сыну:

– Прости меня за Аню. Я просто хотел защитить тебя… – он много раз пытался объяснить сыну свой поступок, но никогда не просил прощения за него, абсолютно уверенный в своей правоте. Вспомнив фразу Лики, он с горькой усмешкой закончил: – Даже несмотря на твое сопротивление… Я не мог отпустить тебя на верную смерть.

– Но почему тогда ты не задействовал все свои связи, чтобы попытаться её спасти?

– Я же говорил, там никого не было…

– Они были, – прервал его Слава. – Просто они ждали меня, – повисло тяжелое молчание. Сделав ещё один глоток, Вячеслав посмотрел на отца и грустно сказал: – И ты прости меня… – взгляд Александра вспыхнул надеждой, но тут же потух при следующих словах сына, хоть и сказанных с сожалением: – но я не могу тебе простить ту ночь.

Молчание окутало их плотным кольцом.

– Насчет Анжелики… – начал Александр.

– Я не могу оставить её, – нетерпеливо перебил Вячеслав. Подойдя к окну, он тихо признался: – Я, кажется, влюбился в неё. Я не думал, что ещё способен на это чувство, – он опустил голову на стекло и прошептал: – Я люблю её… Ты не представляешь, что я испытываю каждый вечер, каждую ночь, когда она уходит в спальню со своим мужем. Это такая мука: знать, что он её сейчас целует, обнимает, занимается с ней любовью, и при этом имеет на это полное право. В отличие от меня…

– Думаю, стоит поговорить с Кристиной, – после продолжительного молчания предложил Александр. Слава раздраженно вздохнул, но промолчал. – Надо разорвать помолвку… Хотя бы один из вас должен быть свободен.

Слава обернулся и удивленно посмотрел вслед уходящему отцу. Он только что практически благословил его на связь с Анжеликой. Он разрешил ему отбить жену у их партнера, поставив под угрозу весь их бизнес. Дело всей его жизни.