10. Десятая часть

- Вы стыд совсем потеряли! Так хотя бы не позорьтесь! - Отчитывает карианец врача и пторха, как нашкодивших подростков.

- А у нэра ит,Хельга со стыдливостью всегда проблемы. Точнее в отсутствии стыда! - Ябедничаю я и тут же заливаюсь краской.

Дожилась, старая!

- Вот! Вот - о чём я и говорю! - Продолжает бушевать карианец, - Ты подопечную довёл до того, что она скоро тебя стыдиться будет! А надо, чтобы тобой гордилась! А ты, пернатый, о чём думаешь?! При малышке опекуна срамить?! Да я тебя сам сейчас ощипаю! Чтобы один на зад... прости, деточка, один чтобы на попу сесть не мог. А второй, чтобы месяц перья отращивал и о своём поведении думал!

Ит,Хельг, смущённо хихикнул и, буркнув нечто неразборчивое, ... сбежал из стыковочного отсека!

- Прости, деточка! - Промямлил пторх и ... тоже смылся!

- А ... - Я стояла, глупо хлопая глазами.

- А ты, прости старых недругов-друзей, и пошли с нами в рубку. Там всё обговорим. Свои планы расскажешь. И расскажешь, как дожилась до жизни такой. Чтобы опекуном ит,Хельга принять. Нет, ты плохого не думай! Он мужик умный, дельный. Но с семьёй ему не везёт. Бабам он не верит. А семью завести всегда мечтал. Видно, совсем у тебя всё плохо было, если он за тебя взялся.

За разговором мы дошли до небольшой, но очень уютной кат-компании.

Меня усадили в кресло, впихнули в руки стакан с горячим молочным коктейлем, и, расположившись напротив, на угловом диване с ёмкостями чего-то весьма крепкого в руках, приказали:

- Вот теперь - рассказывай, с чего всё началось?!

Я отпила глоток, прикрыв глаза от удовольствия и ... меня прорвало!

Слова лились сплошным потоком. Сумбурным, бурным, бешеным.

Давясь слезами, перескакивая с даты на дату и снова возвращаясь назад, говорю и говорю, не в силах остановиться.

Не замечаю, как карианцы мрачно переглядываются друг с другом. Как один из них вынимает из моих, судорожно сжатых пальцев стакан и впихивает на его место платок. В который я тут же, с остервенением, сморкаюсь.

Слова закончились как-то внезапно.

Я застыла, с "пустой" звенящей головой, плохо понимая - где я и что говорю.

- Ну ... вот и выговорилась, малышка. - Капитан закутал меня в одеяло и легко поднял на руки, - Сейчас спаааать. Об остальном поговорим завтра.

Мой организм предательски переметнулся на сторону карианца и послушно смежил веки, уплывая в сладкую негу.

Когда проснулась, впервые с момента отлёта с Земли, не ощутила мучительную тоску, пустоту и тревогу.

Рядом, жизнерадостно запиликал какой-то приборчик.

- Как спалось?! Как себя чувствуешь?! Голодная?! - К кушетке, на которой я спала, одновременно, с обеих сторон, подошли Хранитель и седой карианец, который мне платок вручил.

- Спасибо. Выспалась хорошо. Есть очень хочу. - Живот, солидарно, выдал мелодичную трель.

- Меня можешь звать ит, Монак. Командира - ир, Двейр. Остальные - сами представятся. Вставай, умывайся и идём в столовую. Все тебя ждут. За стол не садятся.

Стало стыдно. Я пулей метнулась в санблок и, уже через четверть часа входила с ит,Монаком в столовую.

От вкусных запахов, рот моментально наполнился слюной.

- Вот и наша Яра! Садись-садись! После стольких бед тебе питаться надо полноценно. - Командир наполнил тарелку горячим запечёным мясом, овощами и поставил передо мной. - Ешь, деточка. А то совсем прозрачная!

- Простите, уважаемый ир,Двейр, но я взрослая женщина. Мне уже пятьдесят восемь лет!.

Мужики переглянулись и расхохотались.

- Ох, деточка! - Вытирая слёзы, от смеха, выговорил капитан, - Как же дети стремятся скорее повзрослеть! Знаешь, сколько нам лет?

Я отрицательно покачала головой.

- Больше восьмисот. Ни у кого с семьёй не удалось. Вот мы и стали друг другу семьёй. А по обычаям наших рас, первое совершеннолетие наступает после пятидесяти лет. У многих - после восьмидесяти. Так что ... малолетняя старушка, кушай и расти большой и умной!

- А где ...? - Оглянулась, не находя врача и пторха.

- Ты о Доке и пернатом?!

- Да.

- Они наказаны. Драят технический отсек. Им полезно. Мозги от работы сразу на место становятся.

- Ааа ... да ... - Согласилась я, незаметно для себя, подчищая тарелку. - Разрешите вопрос? Мы на вашем корабле будем находиться, или на челнок перейдём?

- Конечно - на нашем! Твой робот шаттл уже в транспортный отсек загнал. У нас тут места много. Да и ты под присмотром всегда будешь. Тебе надо постепенно к общению привыкать. Давай сразу договоримся - если что-то пугает, не таись. Сразу озвучивай. Мы поможем.

- А то и пернатого привлечём. Пторхи, они такие ... под их крыльями тревоги пропадают.

- По-моему, я очень не понравилась ему.

- Это не так! Не надо за меня решать, детка! Если тебя в младенчестве за кретина замуж выдали и психику подорвали, не надо всех мужиков в ненормальные записывать. Тебе бы в гнезде лет пять побыть. Эх... жаль я связь со своими потерял. Наши женщины птенцов выхаживать умеют, как никто в Содружестве. - В дверях столовой стоял задумчивый крылан и рассматривал меня взглядом папы-героя.

- Не надо меня в гнездо! Для моей расы я взрослая, состоявшаяся особь. У меня уже дети взрослые.

- Вот! Травма детской психики налицо! Док, ты куда смотришь?!

- А что я?! У госпожи организм был в таком запущенном состоянии, что до психики у меня просто руки не дошли! Ей нейроблок снимали трижды! А когда сняли, организм полгода вообще не реагировал!

- И как думаешь, в чём причина?! - Прищурился ир,Двейр.

- Скорее - в ком! - Буркнул эскулап, располагаясь за столом и принимаясь за еду.

- Хммм ... мы тоже пришли к похожему выводу.

- А можно не говорить загадками?! - Не выдержала я.

- Можно. - Покладисто согласился пторх, мастерски обгладывая косточку. - Но нужно ли?!

- Нужно! - Не сдавалась я.

- Дети всегда любопытны и любознательны! - Умилился капитан.