38. Часть тридцать восьмая

Неугомонный солнечный "зайчик" скачет по лицу, не давая снова заснуть.

Потягиваюсь, ощущая как приятно ноют мышцы после бурной близости ...

Вспоминаю и краснею ...

А потом, обмирая от ужаса, подхватываюсь с кровати.

"Боже-Боже! Где я?! Мне приснился чудесный сон? А сейчас снова начнётся Ад?!"

Сильные, прохладные руки подхватывают меня и прижимают к мощному торсу:

- Что ссс тобой?! Приссснилссся кошшшмар?! Давно надо было прикончить этого ублюдка! - Шипит взвинченный мужчина.

МОЙ мужчина! МОЙ Хлад!

- Представляешь ... я сейчас просыпаюсь ... и вдруг ... в голову пришло ... а что, если ты и всё мне приснилось?! И я снова - ТАМ?! - Захлёбываюсь от страха, но не могу остановиться. - И дочки нет, и с тобой мы не встретились и у отцов проблемы ... Ой! мне надо Вишенку кормить!

- Ччччч ... Милая, глаза открой. Пожалуйста. Я так неприятен тебе?! - Наг не отпускает меня. Просто укладывает и осторожно целует в висок.

- Что за ерунда! Ты такой ...!

- Какой?! - В голосе нага появляются игривые нотки.

- Почти идеальный мужчина!

- Звучит как оскорбление ...

- Что-ооо?! - От возмущения я открываю глаза и тут же утопаю в обожающем взгляде. - Ах, ты ... манипулятор!

- Зато ты на меня смотришь! - Заразительно смеётся Хлад. И подминает под себя, унося в крышесносный поцелуй.

Из которого мы выплываем не скоро.

- Всё хорошшшо?! - Беспокоится Советник.

- Да, - улыбаюсь я, - И ты сейчас - не почти, а просто идеальный мужчина!

- Сейчас я раздуюсь от гордости и самодовольства и ... лопну!

- Не смей! Нам с тобой ещё детей растить!

- ПОВТОРИ!

Я, с ужасом смотрю на Хлада в боевой трансформации, но упрямо повторяю:

- Нам ... с тобой ... ещё ... детей ... рассстить ...

Глаза нага вспыхивают призрачным светом и он, стиснув меня в беспощадных объятиях, очень больно кусает.

Место укуса жжёт, словно прижгли раскалённым железом и я теряю сознание.

***

Из беспамятства меня вырывает жесткий разговор.

Отцы, я уверена, все вместе - и Хлад.

- ... предлагаю следующее, - Кто бы сомневался, папа-Док всех снова строит, - Вы, нер Советник, немедленно покидаете эту планету. И ваше возвращение зависит только от решения Ярославны.

- Советник, как вы могли!? - Меня едва не сдувает с постели от порыва ветра. Это папа-Оэн, нервничая, взмахнул крыльями, - Мы вам доверяли! А вы ... Вы поддались порыву и, не подготовив нашу дочь к своему яду, едва её не убили! Простить себе не могу то, я оставил дочь наедине с вами!

- Я никуда не уеду. - Ровно и совершенно мёртвым голосом сообщает Хлад. - Можете меня убить. Прямо здесь и сейчас. Но я буду с моей Атеей, пока она не очнётся.

Я всматриваюсь в осунувшееся, серое лицо, погасшие глаза, изломанные кольца хвоста.

Хвоста?!

Стоп!

Он что, умирать собрался?! Если меня не станет?!

- Кхе ... - Сообщаю я о своём существовании, - Может быть ... у меня спросите ... прежде чем изгонять ... моего мужа?!

Ой, что тут началось!

Шум-гам, смех, расспросы, и объятия.

Отцы бессовестно вырвали меня из рук мужа, который успел-таки поцеловать и теперь, откинувшись на спинку кровати, наблюдал за нами с тёплой улыбкой.

Счастливое сумасшествие прервал требовательный крик дочери.

- Пап, дай её мне! - Я тянусь к кровиночке, и Оэн бережно передаёт сердитого ребёнка в мои руки. - Кушать мы хотим, да , солнышко?! Сердимся ... Хлад, поможешь?! А то руки совсем не держат?!

- Конечно! - Со спины меня обнимают сильные руки, ложась поверх моих рук.

Дочка, нетерпеливо причмокивая розовыми губами, тянется ко мне и, найдя сосок, яростно присасывается к нему.

- Просссти ... это из-за меня нашшша дочь проголодаласссь! - Шепчет Хлад. И за эти его слова, я готова ему простить абсолютно всё!

Самым дипломатичным, как всегда, оказавается папа-Злат.

- Вы тут пока дитя кормите, а мы в гостиной поговорим. И долго тут не рассиживайтесь! Мы, между прочим, тоже кушать хотим. Слашишь, дочь?!

Поднимаю глаза и утопаю в ласковой нежности отцов.

Они уже всё Хладу простили. Раз его простила я.

- Да, - Губы сами собой расплываются в улыбку, - Я вас очень люблю! Всех! Вы - самые лучшие папы во Вселенной!

- Вот раз лучшие, то слушайся! - Сурово хмурит густые брови наш папа-командир. Но глаза лучаться смехом. - Совсем истаяла! Скоро проецироваться в нитку будешь! А внучке надо питательное молоко!

- Хорошо, пап!

- Яра покормит и я принесу её в столовую. - Предлагает Хлад.

- Всё ... идите все ... в столовую! Яра скоро будет! А я с птенчиком нашим побуду ... - Новый порыв ветра от папы-Оэна демонстрирует его серьёзный настрой.

Отцы, посмеиваясь, выходят.

- Яра, - Ворчит Оэн, - Ты как себя чувствуешь?!

- Прекрасно! - Отвечаю я, нежась в объятиях Хлада.

- Тогда надо решить вопрос с имя-наречением нашего птенчика и твоим статусом! У Советника и так проблемы, а тут ты его маринуешь непонятно в виде кого! Он тебе об этом никогда не скажет. Но я, как отец, просто обязан!

- Не надо давить на Ярославну. - Мгновенно вступается за меня наг.

- Папа прав. У меня, что-то, совсем мозги размякли. Сегодня за завтраком всё надо обсудить. Хлад, ты очень терпеливый ... но ... я готова к переменам!

- Уверена?! Тогда я ненадолго отлучусь! - Советник невесомо целует меня в висок и исчезает.

- А..?! - провожаю взглядом удаляющуюся фигуру.

- Не мешай ему мужчиной себя почувствовать! Красиво предложение тебе сделать ... ну что ты как птенчик! - Объясняет Оэн, ловко забирая уснувшую дочку и укутываясь в крылья. - Всё ... иди уже! Стой! ты хоть принарядись, что ли ... а то ты нера Советника совсем опустишь ... если в таком виде выйдешь предложение о браке принимать!

- Ой! - А ведь снова отец прав!

Что-то я распустилась.

Всегда ненавидела неопрятность, а тут ... лахудра - это красотка, по сравнению со мной!

- Не - "ой"! Живо в санблок! В шкафу платья ... мы с побратимами прикупили ... так сказать, на всякий случай. Вот и пригодилось! - Ворчит из-за перьевого заслона отец.

- Спасибо! - Обнимаю его со спины. - Вы у меня - самые лучшие!

- Уйди уже! - Снова бухтит невероятно довольный папа-Птиц, - Внучку разбудишь! Потом замучаюсь птенчика баюкать!

Улетаю в ванную, словно на крыльях.

Привожу себя в порядок, и захожу в гардеробную.

И снова:

- ОЙ! Это всё мне!? - Шепчу я, при виде шеренг изысканных нарядов на все случаи жизни.

- А кому ещё!? Птенчик наш ещё мала, а других дочерей - нет! - Бубнит Оэн, но это - самые сладкие слова, какие я когда-нибудь слышала.