Глава 13
Никаких сомнений — Лизы нет дома. Куда она девалась — не понятно. Я точно уверена, что сегодня у нее нет смены.
Или со всеми этими событиями у меня в мозгах все перепуталось, а Лиза спокойно работает себе, разносит еду в ресторане, стрижет чаевые?
В любом случае сил куда-то идти просто не осталось. Я плетусь к подъезду и моя последняя надежда только на то, что домофон у них сломан по-прежнему.
На этот раз удача мне улыбается, и я прохожу в подъезд.
Внутри пахнет влажной пылью и ссаньем. Стоя на первом этаже, прислушиваюсь — не сидит ли какая компания между этажами. Еще не хватало мне с местными гопниками столкнуться.
Тишина.
Громко кричит телевизор из-за двери одной из квартир. Из другой вдруг сильно тянет жаренным луком и картошкой…
Есть хочется, конечно, но от усталости и чувство голода притупилось.
Спрятаться бы куда-нибудь и исчезнуть. Ото всех.
Поднимаюсь на верхний, пятый этаж и с безнадегой в душе давлю Лизкин дверной звонок.
Отчетливо слышу заливистую трель и… ничего. Тишина абсолютная.
Больше из тупого упрямства давлю еще раз, а потом еще.
Нифига.
— Блять, — выругиваюсь безэмоционально.
Оглядываюсь.
Я уставшая просто писец. Ноги вообще отказываются держать тело.
Что имеем из вариантов: на переходной площадке загаженный подоконник с огромной банкой, заполненной окурками или лестничная клетка на четыре квартиры.
Все пыльное, грязное… обычное в общем.
Подоконник может и чуть чище, но в таком состоянии я задремлю и обязательно свалюсь с него, поэтому выбираю более безопасный вариант.
Просто сползаю по стене возле Лизкиной двери и прикрываю глаза.
Сейчас передохну минутку и решу, что делать. Может все-таки рискнуть и пойти домой? Нет, подвергать маму опасности я не могу… вдобавок она разволнуется из-за всего этого и вообще…
Домой никак.
Значит пойду к Лизе на работу… Сейчас только чуть переведу дух…
Усталые ноги уже даже не ноют. Я просто перестала их чувствовать. Не стою — и уже хорошо.
Отдохну одну минутку… одну только… только…
— Это что за хуйня?
Я дергаюсь и подрываюсь, как бешенная. Ничего не понимаю.
Затекшие ноги не держат абсолютно — ну, чисто, две палки от ходуль.
Тут же, естественно, падаю вперед.
— Подруга, ты чего?
Мозг медленно приходит в себя и начинает обрабатывать информацию.
Голос? Знакомый. Женский. Лиза.
Меня подхватывают женские, но очень крепкие ручки.
Щурюсь в подъездной темноте и с трудом понимаю, что меня держит Лизка.
Вечер давно догорел. За изляпанным подъездным окном — давно чернеет ночь.
Ничего не понимаю.
— Полина, что случилось?
В темноте различаю только поблескивающие глаза подруги.
— Ты цела? Тебе нужен врач?
Мотая головой и пытаюсь ответить, но вместо слов только хрип.
Откашливаюсь.
— Я цела, Лиз… ну, почти… устала просто. Я тебя ждала…
— Угу, ясно, — отвечает невозмутимо Лизка будто я через день дожидаюсь ее ночами в одном халате. — Ну заходи тогда…
Она быстро открывает дверь и придерживая меня одной рукой втаскивает внутрь.
Клацает выключателем, и желтоватый свет заливает прихожую.
— Нихуя себе, — выдыхает Лизка, разглядывая меня расширившимся глазами.
Я виновато улыбаюсь.
— Что стряслось-то, мать? Ты из бани что ли сбежала?
Потом Лизка спохватывается и ведет меня в ванную, включает воду и снимает халат.
— Давай-ка, марш.
В ее голосе не чувствуется ни капли усталости после четырнадцатичасовой смены. Она всегда такая была — как маленький гвоздик. Острая и несгибаемая.
На горячую воду ноги отзываются всеми видами боли, а вода тут же мутнеет, окрашиваясь в серо-буро малиновый цвет.
Лизка выдергивает затычку и набирает ванну заново.
— Пойду пока чайник поставлю. Ты есть хочешь?
Я постепенно прихожу в себя. Будто оттаиваю.
Киваю:
— Да, очень.
Лизка уходит и больше пока ни о чем не спрашивает. Она прекрасно знает, что я сама все скоро расскажу.
Я тщательно промываю изрезанные и исколотые ноги. Моюсь сама, и после ванны чувствую себя гораздо лучше. После Лизиного шампуня вокруг разливается приятный фруктовый аромат.
Прихрамывая, захожу на кухню.
Лиза колдует возле плиты.
— Извини, — говорит, — у меня пусто в холодосе. Только вот пачка пельменей завалялась, — и показывает на бурлящую в кастрюльке воду.
Я киваю.
— Я сейчас на все согласна. Забыла уже когда ела в последний раз.
Лиза удивлено вскидывает бровь, но не лезет с расспросами.
— Лиз, — подхожу к ней сзади и обнимаю за плечи, — спасибо тебе. Я сейчас все-все тебе, конечно же, расскажу, но… дай маме звякнуть, а? Она там извелась уже совсем, наверное.
— Наверное, — хмыкает Лиза и подает мне свою мобилу.
Она не слишком-то жалует мою маму. Говорит иногда, что все в моей семье пользуется моей добротой и ездят на шее. А уж мама в особенности.
Я не обижаюсь на нее за это. Она выросла без мамы и просто не понимает каково это…
Набираю мамин номер. Помню его наизусть.
Меня встречает хмурое и недовольное:
— Алло.
— Мамуль, привет! Это я, Поля!
— Полина? — удивляется мама. — Ты где шляешься, доча? Ты почему дома не ночуешь?
— Мамуль, со мной все в порядке, — на сердце теплеет от маминых переживаний. Ох и не права Лизка, не права!
— Какой в порядке? Ты чего несешь? С мужиками с каким-то свалила… дома не ночует… а дверь мне кто ремонтировать будет? А?
— Мам, — начинаю оправдываться по привычке, — я потом все объясню, хорошо? Пока что просто знай, что со мной все в порядке. Я у Лизы. Только кто если будет спрашивать — никому не говори…
— Да кто будет спрашивать-то, — злится мама. — Мужики твои что ли? Кто?
Слышу на фоне голос сестры:
— Мам, это Полина?
И мамин ответ:
— Да, дочур, это твоя сестра…
Сердце пронзает тупой болью, а на глаза сами собой наворачиваются слезы. И почему?
— Мамуль, — начинаю я, — я не могу долго говорить. Позвоню, как смогу. Рада, что у вас все хорошо. Целую! Пока.
И кладу трубку.
— Ну, что, скучали и переживали? — саркастично интересуется Лиза из-за спины.
Я украдкой вытираю уголки глаз и киваю.
— Угу.
— Ну, пойдем тогда есть — готово уже.
Мы возвращаемся на кухню, и Лиза ставит передо мной огромное блюдо пельменей. Я жадно принимаюсь за еду.
— Рассказывай, что там у тебя стряслось.