Глава 26

Кир

Меня трясет.

Каждый ухаб на дороге отдается в плече жгучей болью.

Кровь продолжает сочиться, несмотря на то, что Круглый наспех перетянул рану своим ремнем.

Я стискиваю зубы, чтобы не застонать.

Нельзя показывать слабость.

Даже перед своими.

Тем более сейчас.

— Босс, держись, — говорит водила, резко поворачивая руль. — Скоро будем.

Я киваю, но не отвечаю. В голове каша.

Мысли путаются, но одна прорывается сквозь боль и туман: Полина.

Она одна. Она там.

И они уже рядом с ней.

Молотов не стал бы блефовать. Да и не умеет. Он вычислил каким-то образом, что она нужна мне.

Понял, что это мое слабое место.

И он ударил точно в цель.

Слабое место…

Задумался.

Почему она стала им? Почему я вообще думаю о ней сейчас, когда кровь течет по рукаву, а впереди еще куча проблем?

Она же просто свидетель. Просто девчонка, которая случайно оказалась втянута в это дерьмо.

Да, симпатичная, базару ноль. Но сколько их симпатичных было? И на всех было похеру, а здесь иначе.

Но почему тогда я чувствую, как что-то сжимается внутри, когда представляю, что с ней может случиться?

— Босс, приехали, — голос водилы вырывает меня из мыслей.

Я открываю глаза.

Знакомый дом доктор Глеба.

Старый друг, который не задает лишних вопросов.

Круглый помогает мне выбраться из машины. Ноги подкашиваются, но я держусь. Не могу упасть. Не сейчас.

— Кир, черт возьми, — Глеб встречает нас на пороге. — Опять влип?

— Не время для болтовни, Док — рычу сквозь зубы, шагая внутрь. — Делай свое дело. Быстро.

Он кивает и ведет меня в кабинет.

Сажусь на кушетку, стиснув зубы, пока он обрабатывает рану. Боль пронзает тело, но я молчу. Не могу показать слабость. Не могу.

— Пуля прошла навылет, — говорит Глеб, накладывая повязку. Его руки движутся быстро и уверенно, со знанием дела. — Повезло. Но тебе нужен покой, Кир.

— Некогда, — отвечаю.

Встаю. Голова кружится, но я игнорирую это.

— Спасибо, старик. С меня причитается, — благодарю Дока напоследок.

— Сочтёмся, — говорит он и покачивает головой.

Да знаю, я, родимый, что потом хуже будет. Не первый раз стреленый. Но иначе сейчас не могу.

Откидываю лишние мысли и командую:

— Круглый, поехали.

— Куда? — спрашивает он, но я уже иду к машине.

— В деревню. К Полине.

Он не спорит. Он знает, что спорить бесполезно.

Мы садимся в машину, и я чувствую, как адреналин снова начинает бить в жилах.

Боль отступает на второй план.

Сейчас в голове только она.

Только Полина.

Попутно мы пытаемся дозвониться до наших ребят, которых я оставил охранять дом. Но в ответ тишина.

— Босс, походу подстава, — говорит Круглый, глядя на телефон.

Молчу, только зубы скрипят.

Найду крысу — урою нахуй.

Дорога кажется бесконечной.

Смотрю в окно, но не вижу пейзажей.

Вижу ее лицо. Ее глаза, полные страха и решимости одновременно.

Она сильная, но хрупкая.

Слишком хрупкая для этого мира.

И я... я не могу позволить, чтобы ее сломали.

— Босс, — голос Круглого прерывает мои мысли. — Мы почти на месте.

Киваю и проверяю оружие.

Рука подрагивает от адреналина. Эта херня всегда у меня перед боем.

Фишка, мать её.

Вдох-выдох и я в норме. Нельзя дрожать. Нельзя ошибаться. Сейчас каждая секунда важна.

Машина останавливается на окраине деревни. Мы выходим, и я сразу слышу выстрелы.

Они уже здесь. Блядь.

— Вперед, — команда звучит хрипло, но ребята понимают.

Мы бежим на звуки стрельбы. Сердце колотится, рана ноет, но я не останавливаюсь.

Не могу.

Стычка короткая, но жестокая. Мои ребята работают четко.

Молотовцы не ожидали такого напора. Они отступают, оставляя своих раненых.

Не обращаю на них внимания. Мне нужно найти ее.

Дом. Он стоит на окраине, тихий и безмолвный. Врываюсь внутрь, кричу ее имя.

В ответ раздаются звуки выстрелов. Ныряю за тумбу, достаю писторет и стреляю в ответ.

Два коротких крика и больше не стреляют.

Выглядываю. Чисто.

Иду дальше.

Из-за двери в спальню вылетает как-то гондон с битой.

Уклоняюсь, подхватываю с пола железное ведро и со всей дури херачу им по его бестолковой роже.

Раз, два, три. Готов. Лежит, красавчик, пускает кровавые пузыри.

— Отдохни мальца, — кидаю я, поправляя рукава.

Снову зову её по имени.

Но ответа нет.

Только тишина.

Быстро обхожу комнату по кругу, но она пуста.

— Твою мать, ну где? Они не успели уехать. Значит не успели её забрать. Или это уже не первая бригада и были другие? Твою мать…

На глаза попадается открытый люк в подвал.

С сомнением смотрю на него. Да ну не, она б зассала. Или нет?

Иду к люку.

— Полина! — кричу я, спускаясь вниз.

Темнота, сырость. И пустота. Она ушла. Опять ушла. Хоть бы ушла.

Где искать её я догадываюсь. Наверняка сорвалась к своей горячо любимой маме.

Главное, чтоб цела была.

Пробираюсь сквозь паутинку и всякий хлам. Спотыкаюсь о какой-то трухлявый ящик. Матерюсь.

Наконец, выбираюсь наружу, оглядываюсь.

Никого. Только следы на земле, ведущие в лес.

Замечаю каплю крови на земле.

Ее кровь? И следы, ведущие в другую сторону. Кто-то был здесь. Кто-то, кто не хотел, чтобы она ушла? Или кто-то, кто утаскивал её?

— Круглый! — кричу я, чувствуя, как холодный страх сжимает сердце. — Сюда! Быстро!

Он подбегает, и мы идем по следам.

Лес густой, темный. И тихий. Слишком тихий. И где-то в этой тишине она.

Моя девочка.

Которая, возможно, уже не моя.

Слышу два выстрела. Замираю.

Сердце готово выпрыгнуть из груди.

Шаги.

— Босс, всё чисто, — говорит один из моих парней, выходя из-за кустов. — Двое пытались срулить, но хреновые из них марафонцы.

— Спринтеры, — автоматически поправляю я и разворачиваюсь.

На подходе к дому замедляюсь, у забора стоит какая-то бабка.

— Кирилл? — говорит она.

Охуеваю, но отвечаю.

— Те чё надо, мать? Не до тебя сейчас.

Хочу пройти мимо, но в спину летит весёлое:

— Убёгла твоя зазноба. Ночь у меня переночевала, а с утра в город умотала.

Слышу смех. Мой собственный смех, который вырывается из груди.

— Моя девочка, — говорю я, глядя в небо и чувствуя облегчение. — Пташка, которая не любит клеток.