Глава 42
Полина
Его взгляд меня просто гипнотизирует. Лишает воли.
Будто смотришь в темную страшную бездну.
В них нет души — только мрачная пустота.
Замираю на ватных ногах.
Валера ухмыляется.
Улыбка — отражение его глаз. Такая же бездушная.
Угрожающая.
Сулящая только боль.
Которую он незамедлительно причиняет.
Хватает цепкими пальцами и притягивает меня ближе.
Упираюсь.
Мне больно.
Но я стараюсь не проронить ни звука. Считаю почему-то, что это важно — не дать садисту то, чего он ищет…
— Ах, ты сучка, — глаза его недобро суживаются.
В них вспыхивает огонек, от которого мне становится совсем не по себе.
В голове вдруг проносится одна мысль — я могу отсюда не выбраться…
И сердце тут же тоскливо сжимается — перед глазами встает лицо Кира.
Неужели это все? Конец? Не увижу больше его?
На глазах непроизвольно выступают слезы.
Тут же одергиваю себя. Стараюсь взять в руки, но поздно…
Ублюдок заметил их, а они для него, как нектар для пчелы.
Смеется поганым смешком.
— Поплачь-поплачь, сука. Покричи… еще накричишься. Я тебя сумею заставить, и Кирилл тебе не поможет, ясно?
Его лицо белеет от ненависти. Веснушки яркими точками контрастно проступают на коже.
Да он же просто психопат…
Серьезно — сумасшедший.
Одержим Киром.
И через меня собирается причинить ему боль.
Не успеваю сообразить, как Валера отпускает мое лицо и тут же отвешивает пощечину.
Падаю в грязь.
— Поднять ее, босс? — подает голос один из громил.
— Что, блять, похоже, что мне нужна помощь?
Валера обращает искаженное ненавистью лицо к бандитам.
Слюна вылетает у него изо рта.
Он дико возбужден. Аж трясется.
Вижу как вздыбливается бугорок в его паху.
Меня аж прям воротит.
— Думаешь, мне понадобиться помощь с этой сукой?
Сильный удар ногой в живот заставляет меня охнуть и замереть в пыли.
В глазах темнеет.
Изо рта стекает струйка крови, напитывая влажную черную землю.
— Втащите ее в дом и валите нахер!
Меня поднимают — ничего не чувствую.
Я на грани потери сознания.
Тащат в дом волоком. Ноги беспомощно волочатся по земле, оставляя едва видимые бороздки.
Дом какой-то непонятной планировки, похож на деревенскую хибару.
Полутемные сени, заваленные всяким хламом, потом тяжелая скрипучая дверь…
Внутри тоже мрачно и темно. Вонь ударяет в нос.
Именно этот тяжелый запах приводит меня немного в чувство.
— Куда ее, командир?
— Туда вон оттащите…
Мы «проходим» большую грязную комнату и оказываемся в следующей. Она меньше и чище.
Окна не такие заляпанные и грязные.
За мутными стеклами вижу зеленую стену леса, который примыкает почти вплотную к участку.
В голову приходит отчаянная мысль — пусть только отпустят меня и я с разбега пробью стекло и вылечу наружу…
Отказываюсь от этой идеи — эти мужики успеют меня схватить прежде чем я доберусь до окна.
Да и двойные рамы далеко не так легко преодолеть как кажется на первый взгляд.
Как вариант я просто повисну на разбитой раме, изрезанная осколками и под дурацкий смех садиста истеку кровью…
А сдаваться и умирать я не собираюсь.
Положение кажется безвыходным, но надо держаться.
Будто слышу спокойный голос Кира:
— Держись, моя девочка. Моя пташка, которую не удержит ни одна клетка…
Меня швыряют на скрипучую кровать.
Я таких ине видела-то раньше — она железная, и матрас у нее сделан из натянутой железной сетки. Все скрипит.
Ватное изорванное одеяло бе пододеяльника и больше ничего.
Хватаю его и натягиваю на себя.
Будто это как-то может помочь.
Бандиты ухмыляются и ждут дальнейших указаний.
— Все, валите нахер отсюда. Дальше я сам.
— Слышь, Валер, это…
— Чего тебе?
— Ты когда с ней закончишь, можно и нам тоже по разику, а?
Они обсуждают поочередное изнасилование меня нисколько не смущаясь моим присутствием.
Ну еще бы, они же отмороженные бандиты — когда они чего-то стеснялись в своей жизни последний раз? Риторический вопрос.
— Когда я с ней закончу? — Валера смеется точно скрипит давно не смазанное колесо. — Когда я с ней закончу, вряд ли ты ее захочешь!
Потом в миг становится серьезным и кричит, брызгая слюной:
— Все! Нахуй отсюда! Не мешайте мне!
Мужики понуро, вдоль стеночки выходят из комнаты.
Мы с Валерой остаемся наедине…