Глава 54

Полина

Я никогда не интересовалась, что такое «сходка».

Мне представлялось это почему-то таинственным собранием.

В каком-нибудь темном-темном месте… люди с надвинутыми на лицо капюшонами… чадящее пламя факелов.

Запах смолы и сырости. Треск и шипение огня…

В реальности все не так.

Сходка — это просто собрание непростых людей.

Воротил криминального мира.

Главарей и их ближайших подручных.

Мы приехали в загородный шикарный ресторанный комплекс.

Парковка у входной группы уставлена крутыми тачками.

На въезде нас несколько раз останавливали, но узнав Кира, пропускали дальше.

Перед тем как выйти из машины, Кир говорит Сиплому:

— Я свое слово держу. Вали и прихвати друга из багажника, но если еще раз встретишься мне на пути — убью. Все ясно?

Сиплый кивает и стремительно выскакивает из тачки.

Даже не пытается открыть багажник.

Валера ухахатывается.

— Ну и дурак же ты, Ярый! Благородный сентиментальный дурак.

— Это еще почему?

— А потому, образина ты неотесанная. Оставляешь за спиной врагов, идиот.

Кир усмехается:

— А что мне помешает тебя тут прикончить, раз ты такой умный и опасный?

— А тут сходняк. Кончишь меня и со своей сучкой через минуту ко мне присоединишься. Так что давай, отстегивай меня — руки уже затекли и погнали на сходняке толковать толковище.

Я испуганно смотрю на Кира — неужели этот отморозок прав?

Кир ничего не отвечает, но взгляд его спокоен, а поза внушает уверенность.

Чтобы ни решил мой мужчина, это правильно и умно. А я поддержу каждое его решение и буду рядом. Сколько бы судьба нам не отмерила времени.

Кир выпускает из багажника второго бандита, потом отсегивает Валеру.

Мы все вместе, будто старые друзья-приятели идем в главный зал, где собрались все боссы.

Это просто уму непостижимо, но это действительно происходит.

Входим в огромный прохладный зал.

Столы выставлены огромной подковой.

За белыми скатертями сидят мужчины.

Большинство из них крайне звероватого вида и синеют от наколок.

В центре подковы восседает старый почти высохший и очень сухой дядечка. Его седые волосы заплетены в длинную косу, а на глазах темные очки.

Он поводит лицом и произносит:

— А вот и последние пожаловали. Приступим.

Кир тут же выступает вперед:

— Я обвиняю Валерия Молотова!

Его громоглассный голос разносится по залу и отражается эхом под высоким потолком.

По столам проносит легкий шелест шепота.

Мне становится неловко. Я сжима плечи, словно мерзну тут.

Вдруг вспоминаю как выгляжу и краснею.

Старик отвечает:

— В чем ты его обвиняешь?

— Он пытался подставить меня и развязать войну. Хотел захватить единоличную власть и уничтожить сходняк.

Мужчины за столом взволновано зашумели.

Валера же вообще будто бы нисколько не волновался.

Спокойненько смотрел кругом с легкой улыбочкой.

— Доказательства? — нахмурился старик.

Тогда Кир взял меня под руку и вывел вперед.

— Она все видела и может подтвердить.

Поворачивается ко мне и говорит негромко:

— Расскажи обо всем что было и что видела. И ничего не бойся — мы почти справились.

Я смотрю в его синие-синие глаза. Черпаю в них уверенность и силу.

Знаю, он перевернет мир ради меня и я больше никогда не буду одна.

Никогда.

Выхожу в центр и обращаясь к старику рассказываю всем присутствующим как и что происходило. С самого начала, с той ужасной встречи за мусорными баками.

Кажется с тех времен прошла сотня лет…

Мой рассказ все внимательно слушают в полной тишине.

Тишина сгущается.

Становится просто осязаемой. В ней только мой голосок звенит.

Валера стоит все с той же улыбочкой, но уже слегка побледневший.

Я заканчиваю рассказ.

Старик говорит:

— Это серьезное обвинение. Что скажете, бродяги?

Поднимается жуткий гвалт. Каждый норовит высказать мнение.

Старик берет со стола нож и стучит по хрустальному бокалу до тех пор пока не устанавливается тишина.

— Что скажешь ты, Валера Молотовский?

Валера чутьпокачивается и нахально ухмыляясь выплевывает желчь:

— На слова одной шлюхи, у меня есть слова другой, — щелкает пальцами, и я не могу сдержать удивленного вскрика.

В зал выводят… Ирину.

Она бледная и дрожит.

Первым моим порыв было броситься к ней и обнять.

Она ведь моя сестра и я с самого детства о ней заботилась!

Но Кирилл меня удерживает и шепчет:

— Теперь его очередь. Нужно подождать. Таков порядок.

Валера смотрит на Иру жестко и презрительно:

— Говори.

Ира дрожит и не поднимает глаз.

Они ее запугали!

Заставили!

— Говори!

По щекам моей сестра катятся слезы, и это разрывает мне сердце.

Пусть она совершила ошибки, пусть! Но она моя сестра!

Я дергаюсь вперед, но Кир успевает перехватить меня.

Старик поворачивается к Ире и говорит:

— Здесь девочка ты можешь смело держать слово и никого не бояться.

Ира сжимает губы и поднимает лицо.

— А я и не боюсь! Устала уже бояться!

Выходит вперед и чуть дрожащим голосом, глядя прямо на Валеру, начинает речь:

— Все что она, — показывает на меня пальцем, — сказала, все правда!

По столам несется шорох, и старик снова стучит ножом по хрусталю.

Краска сходит с лица Валеры.

— Че? Че ты несешь, сука? Я тебя на куски порву, ты, бля…

Старик повышает голос:

— Тишина!

Но Валеру уже несет — он проиграл последнюю битву.

— Да пошел ты нахуй, блять! Гандон старый!

И тут же бросается в сторону стола, хватает стеклянный графин и разбивает его.

Я оказываюсь ближе всех к нему.

Он смотрит на меня и дико ухмыляется.

В глазах сверкает ненависть.

— Хоть одну суку заберу с собой!

Слышу Ирин крик:

— Не-е-ет!

Прыгнув Валера делает взмах и…

На его пути оказывается Кир.

Розочка рассекает кожу на плече. Кровь фонтаном брызгает в разные стороны.

— Ну че, Ярый, давай решим все как мужчины? Здесь и сейчас.

Они начинают ходит кругами друг напротив друга.

Старик понимается с кресла и кричит Кириллу:

— Ярый, твое слово. Скажешь — его снимут сейчас же. Он труп, только еще об этом не знает.

Валера скалится, глядя на Кира:

— Ну, давай, ссыкло, скажи. Не ска-а-ажешь, не-е-т. Не лишишь себя такого удовольствия.

Я молюсь только об одном — чтобы Кирилл попросил снять Валеру и не дрался с ним… но знаю, что это невозможно.

Не таков мой мужчина.

Кирилл поднимает ладонь вверх и кричит не отрывая глаз от Валеры:

— Не надо! Я сам!

И обращаясь к нему:

— С удовольствием сверну тебе шею, подонок.

Валера бросается вперед.

Кир уклоняется от сверкающего удара.

Мужчины переплетаются в борьбе.

Кирилл сильнее, но он столько раз ранен.

Копошащийся клубок в центре зала и тишина вокруг.

Только натужное дыхание борющихся не на жизнь, а на смерть мужчин.

Вот Кирилл оказывается сверху, и через секунду Валера скидывает его, а потом все опять меняется.

Ира бросается ко мне, и мы обнимаем друг друга.

Она плачет, я же словно окаменела.

Сдерживаю крик отчаяния и страха, который рвется наружу.

Вдруг треск сухой ветки выстрелом раздается в тишине…

Я сначала не понимаю, что произошло, а потом за треском — хрипы и бульканье.

Глухие стуки ударов и…

Валера с неестественно изогнутой шеей, как тряпичная кукла валится на пол.

Бросаюсь к Кириллу.

Тяжело дыша, он поднимается с пола.

Лицо блестит от пота и крови, но синие глаза не замутненные и в них… какое-то облегчение.

Мы сливаемся в поцелуе.

Я не могу сдержаться и плачу. Это слезы облегчения. Шепчу что-то невразумительное.

Кир все еще тяжело дышит и истекает кровью.

Поворачивается к старику, который стоя приветствует его как победителя.

Остальные мужчины тоже поднимаются со своих мест и молчаливо ждут слова Кирилла.

Кирилл, по прозвищу Ярый, оглядывает сходку и твердым голосом прощается:

— Валерий Молотов мертв. Я выхожу из дела. Ярого тоже больше нет.

Не дожидаясь реакции, он отворачивается.

Обнявшись, мы уходим прочь.

Нас никто не останавливает.

Теперь у нас своя и только своя, другая жизнь.

Вместо эпилога

— Кирилл, — кричу я, прикрывая рукой глаза от слепящего солнца. — Антон приехал!

Из-за угла дома доносится счастливый детский визг и рычание мужа.

Потом, облепленный нашими тремя детьми появляется Кир.

Его белоснежная улыбка слепит не хуже солнца.

Подходит ко мне и нежно целует.

Дети принимаются корчиться и кривляться. Всем своим выказывая отвращение и пренебрежение родительским ласкам.

Кирилл отрывается от меня и нарочито строго велит детям:

— А ну бегом в дом, и тащите мясо и овощи. Дядя Антон уже приехал, а у нас еще ничего не готово.

Наши дети — трое погодок, срываются с места и несутся в дом.

У нас есть еще несколько секунд, пока приехавшие гости выгружаются из машины.

Кирилл снова целует меня в губы и проводит ладонью по животу:

— Как там мой долгожданный малыш, — шепчет он прижавшись.

Я улыбаюсь.

Оглядываюсь вокруг: чудесная зеленая лужайка перед красивым двухэтажным домом моей мечты. Закатное солнце заливает все расплавленным золотом

Детские счастливые крики.

— Они опять ослушались и побежали к гостям, — замечаю я мужу.

Кирилл пожимает плечами:

— Что поделать. Все в маму, которую ведь тоже никак не удержишь в клетке…

КОНЕЦ

Всем спасибо, что читали!

Напишите, пожалуйста, понравилась ли вам наша первая книга.

Всех любим и обнимаем)

Конец.