Глава 6. Привет из Пущи

– Ну что там?

– Пока тихо, – пробормотал Криспин. Мира все-таки вынырнула из-за прикрытия камышей, дабы убедиться, что Артур по-прежнему сидит на берегу.

…Друзья шутейно поспорили, кому из них отправиться на свидание к Лунной купальщице: а ну как водяная девица возьмет и кандидату полюбится? Мира и волновалась за всех – за парней и за купавку – и злилась, что такое серьезное дело превращают в хохмочки. В качестве приманки решили выставить все-таки Артура: его водная магия Купальщице сродни. Криспин будет рядом наготове, а с ним и лесовичка, совершенно лишняя для давно сжитой и сработанной парочки друзей.

– Ты только сильно ее не покалечь! – тревожилась Мира, напутствуя «наживку». Староста отшучивался и смеялся. Красавчик, что ни говори, на такого, конечно, любая купавка клюнет. Почти в прямом смысле «клюнет» – они решили расставить сети, которые набросят на приплывшую рыбодеву, как называли Лунных Купальщиц в древности.

– Как она их заманивает? – спросил Криспин, когда сидеть в засаде молча надоело. Хорошо хоть теплая одежда пока спасает, а то пришлось бы ему греть чарами себя и первогодку. Еще спугнул бы водяницу; те огненную магию не любят и всячески избегают.

– Кого «их»? – невнимательно отозвалась Мира, вновь выныривая из камышей, и старшекурсник постучал по ее лбу пальцем. Получилось громко и больно, но девица хотя бы оторвалась от пригляда за драгоценным старостой.

– Ай, чего дерешься! В смысле, как заманивает парнишек в воду?

– Нет, девчонок в кабак, – проворчал Тай.

– Песни дивные поет, слова ласковые говорит, себя, раскрасавицу, кажет…

– А как уберечься от воздействия? Амулеты какие-нибудь, защитные чары?

Мира рассмеялась – так громко, что Артур даже повернул голову в их сторону. Спохватившись, девчонка поспешно похлопала по губам ладонью: всё-всё, молчу! Указала:

– Вот зде-есь твоя главная защита! – Увидев, что Криспин не понял, в свою очередь постучала пальцем – уже по его груди. Парень дернулся, раздраженно отбросил лесовичкину руку. – В твоем сердце. Если ты в кого влюблен, купавка тебя хоть заманись!

– А-а-а, так сегодня мы и узнаем, влюблен ли в кого-нибудь наш староста!

– Точно!

Пока староста ни в какой влюбленности признаваться не спешил. Вернее, не спешила приплывать его рыбохвостая экзаменаторша. Вечерние, затем ночные часы шли за часами, миновала полночь, луна медленно и важно катилась по вышитому звездами бархатному ковру неба. Уставая сидеть и подмерзая, Артур поднимался, ходил по берегу, прыгал, размахивал руками, периодически ими сокрушенно разводил: мол, ну нет как нет! Еще то и дело раздраженно снимал с удочки на диво сегодня клевавшую рыбешку и выкидывал обратно в реку: решили обосновать его бдение на берегу ночной рыбалкой. Хотя лесовичка твердила, что купавке все равно на причины – лишь бы рядышком с водой слонялся подходящий объект…

Его друг периодически ворчал или ругался, ворочался, меняя положение, но, на удивление, не рвался немедля все бросить. Наверное, потому что сегодня последняя ночь полнолуния, жди потом Купальщицу целый месяц. Или не так уж хорошо Мира изучила его характер, и терпения вредному старшекурснику как раз не занимать?

Криспин первым же и заметил появление «добычи»; Мира в этот момент, чтобы не заснуть, считала на небе звезды, а Артур пенял очередной попавшейся рыбешке: кто вас вообще просил сегодня ловиться, а ну давай отправляйся на волю! Лесовичка ойкнула от чувствительного толчка в бок, тут же мелко закивала под накрывшей ее рот пахнувшей сыростью ладонью Криспина: молчу-молчу! Завертела головой, оглядывая реку, всплескивающую то ли под ветром, то ли от играющей рыбы… а то ли из-за приближавшейся к берегу купавки. Вон и Артур замер, настороженно вскинул голову. А потом и сам стал медленно подниматься.

Мира сама не могла почувствовать накрывшее прибрежную воду, а затем и песок берега волшебство (очень специфическое, как определит его потом Артур), но как лесовичка ощутила вдруг нечто очень знакомое, пахну́вшее весенними клейкими листочками, хвойной грибной тенью, ледяной прохладой укрытого под деревьями ручья… Запах Пущи. Забывшись, встала тоже, не замечая, что ее с шипением дергают за рукав и подол. Но Криспин зря волновался: купавка полностью сосредоточилась на свеженькой добыче, от которой так и разило мужской силой, молодостью и – волшебством. Нет, староста не стал обвешиваться всяческими талисманами-амулетами; единогласно решили, что для приманки его собственной магии хватит с избытком. И то сказать – протяни голодающему заплесневелую корку хлеба, схватит не раздумывая, не брезгуя. Лишь бы выжить.

Как выживала теперь Лунная Купальщица.

Нортон неспешно, даже как-то… задумчиво шагнул в воду. Не разуваясь. Нет, значит, у него никакой такой сильной любови…

– Дергать? – прошептала Мира, берясь за веревку, которая опрокинет шесты с сетями. Криспин мотнул головой.

– Рано, она еще не подплыла.

– А если и не…

Заканчивать фразу не пришлось – стало понятно, что «не» как раз случилось. Потому что Артур внезапно с разбегу кинулся в воду и сильными гребками выплыл сразу на стремнину – там, где плескалась и струилась лунная дорожка.

Лунная Купальщица.

Ругнувшийся Криспин, ломая камыши, кинулся по берегу параллельно уносимому течением другу, Мира, всплеснув руками, выронила веревку и побежала следом. Ах, жаль какая, плавает она плохо, сейчас бы в воду, помочь Артуру… сделать что? Бороться с купавкой? Не потонуть? Там, где плыл парень, вода бурлила, вскипала огромными пузырями, мелькали руки, ноги, серебряный рыбий хвост… Он что сейчас сделал? Нырнул? Потонул? Все-таки купавка его утопила?

Кажется, Криспин тоже так подумал, потому что, не переставая ругаться в голос, кинулся в реку, разрезая воду коленями… И вдруг остановился.

Артур возвращался.

Но возвращался не один – за ним, отчаянно извиваясь и поднимая бьющим хвостом фонтаны брызг, тащилась купавка. Не по собственной воле, спеленатая родными водными струями, сегодня, увы, повинующимися не ей.

– Поймал?! – излишне восторженно, на взгляд лесовички, воскликнул Криспин. Отпыхивающийся, откашливающийся и отплевывавшийся староста кивнул, сжал пальцы, подтягивая купавку на невидимых путах ближе к берегу. На мелководье хвостатая девица перестала вырываться, притихла, из-под длинных, прикрывших половину лица и почти все тело волос таращась на склонившуюся над ней троицу.

– Ну и что мы будем с ней делать? – спросил Криспин, насмотревшись.

– Перевоспитывать? – предложила Мира.

– Сказал бы «сдадим властям», но этот случай не подходит, – задумчиво произнес Артур. – Может, продать ее в какой-нибудь волшебный зверинец? Ну, в тот, что ездит по стране и чудеса показывает?

Тут русалка из Пущи в первый раз показала, что понимает человеческую речь: громко зашипела, обнажив мелкие рыбьи зубки. Мира тоже оскорбилась, толкнула насквозь промокшего старосту в грудь – тот даже попятился от неожиданности. Прикрикнула запальчиво:

– В зверинец?! Она что тебе, животное какое? – Наскоро подобрав подол, чтобы водой не замочило, присела рядом с купавкой на корточки. – Не бойся, сестра, ни в какой зверинец тебя не сдадут. Но, знаешь, ты тоже скверно себя вела! Понимаю, голодная, но как ты могла топить людей?

Та только медленно моргала, глядя на лесовичку круглыми глазами, состоящими, кажется, из одних черных зрачков-омутов.

– Ты ее еще отшлепай и в угол поставь! – посоветовал за спиной Криспин. Нортон захохотал, закинув голову и хлопая себя по бедрам. Отвлекся, всего на мгновение ослабив свои путы-чары, но купавке и этого оказалось достаточно. С силой рванувшись в сторону, она не только разорвала пленивший ее водяной кокон, но и схватила, дернула Артура за ноги. Парень даже охнуть не успел, как упал плашмя, и его с небывалой скоростью поволокли обратно в реку…

Лесовичка отлетела в сторону, традиционно снесенная прыгнувшим вслед похищенному другу Криспином. Поспешно вставая, увидела, как взвилась над рекой сверкающая лунным серебром гибкая полногрудая купавка – длинные волосы роскошным летящим веером – ее распахнутый в торжествующем немом крике рот раскрывался все больше и шире, рос прямо на глазах, пока не превратился в чудовищную разинутую пасть, готовую проглотить оглушенного падением и притопленного парня.

И в эту-то самую пасть Криспин и влепил свой первый файербол.

Купальщица мгновенно захлопнула рот, поймав огненный шар, будто жаба – зазевавшуюся муху. Двое на берегу замерли, не зная, чего ожидать – сейчас купавку охватит огнем? Разорвет изнутри, как начиненную порохом бомбу? Но хищное творение Пущи взлетело над рекой, словно дельфин или, скорее, брошенный по воде каменный «блинчик», раз за разом отскакивающий от поверхности. Криспин запоздало кинул по касательной следующий заряд, зашипел с досады, что не попал – лишь вода вскипела, и побрел к зашевелившемуся, отфыркивающемуся и очумело трясущему головой другу. Схватив под локоть, потащил к берегу.

– Ты, водный!.. С какой-то недорусалкой справиться не можешь!

Оглядывавшийся Артур неожиданно расхохотался:

– Зато ты сегодня оторвался, огненный! Ухи полная река!

То там, то сям и впрямь всплывала кверху брюхом дохлая рыба. От Вранки повеяло таким наваристым рыбным супом, что у Миры даже в животе заурчало.

– А толку, купавку все равно упустил! – с досадой бросил Тай.

– Ну… – утешающе заметил друг. – Может, она как раз подыхать и уплыла.

Мира, у которой после всего происшедшего привязанности к сестре по Пуще заметно поубавилось, вяло проворчала: «Вас бы так зажарить!» Трое топтались на берегу, приходя в себя и рассуждая, что делать дальше. Отлучившийся в камыши отжать одежду Артур в пожертвованной Криспином куртке уже приплясывал от холода, когда приятель наконец догадался зажечь костерок – таиться теперь смысла не было. Старшекурсники уныло прикидывали, как будут докладывать о своем провале городской страже и – главное! – ректору: непонятно, убита ли тварь; если ранена, то насколько тяжело; удрала ли, напуганная, навсегда или в следующее полнолуние опять объявится? Мира, устало поглядывающая то на светлеющее небо, то на реку, милосердно уносящую сваренную Криспином рыбу, встрепенулась.

– Да вот же она!

Парни мгновенно, как шилом уколотые, развернулись к Вранке. Хотя луна заметно побледнела, лунная дорожка по-прежнему оставалась яркой и широкой. Вот только теперь она двигалась – вслед за плывущей к берегу купавкой.

– Вот же тварь наглая! – изумился Криспин, засучивая рукава. – Всё ей неймется!

Артур сил на слова тратить не стал; по сосредоточенному лицу и так было понятно, что собирается со своими чарами: опять плетет силки? Или нашлет на Купальщицу водоворот, который утащит ее на дно уже раз и навсегда?

Мира, закусив губу, напряженно вглядывалась в приближавшуюся купавку. Что-то изменилось, но что… Поняла, когда на кончиках криспиновских пальцев уже затеплился огонь – парень лишь выжидал, когда водяница подплывет поближе. Поняла, и кинулась наперерез, растопырив руки:

– Не надо!

Хоть и не освоив огненную магию на практике, теорию лесовичка вызубрила от и до, знала, каких усилий стоит волшебнику остановить зарождающееся пламя. Но вживую видела впервые: отпрянувший Криспин посерел лицом, вскинул руки – уже настоящие горящие факелы, – прошипел что-то и резким взмахом отправил «недозревшие» файерболы в стороны. Насквозь мокрый камыш вспыхнул разом, с треском и искрами, словно хорошо просушенный хворост, а Тай больно схватил лесовичку за плечи, затряс изо всех сил, добро еще в сторону не отшвырнул:

– Никогда – не – становись – под – мой – огонь! Поняла?!

Мира испуганно лупала глазами и одновременно поспешно говорила:

– Поняла… ой!.. не буду больше! Только ты не бей ее! Ой-ё… Присмотрись как следует!

Глядя на всю эту катавасию, и Артур перестал творить свои чары. Трое наблюдали за приближавшейся купавкой.

А посмотреть было на что!

Полное впечатление, что к ним вернулось совершенно другое существо. Раньше полупрозрачная, как привидение, сейчас купавка очень напоминала настоящую женщину –жемчужная кожа; чарующая улыбка; сияющие серебром глаза, а не прежние черные дыры. Подплыв к самому берегу (студенты предусмотрительно отступили), сложила под подбородком белые руки и с улыбкой уставилась на Криспина. В первый раз прозвучал ее голос: грудной, тоже какой-то очень… женский. Ласковый.

– Спасибо тебе, красавчик!

– А? – через паузу ошарашенно отозвался тот.

– Накормил меня досыта! Видишь? – Она подняла руку, светящуюся своим собственным светом, а не отражением лунного. Колыхнулись кудри волос, у головы белокурые, переходившие в серебро, на самом конце сливавшиеся с завихрением темных вод Вранки. Колыхнулись роскошные белоснежные груди. Криспин сглотнул и глянул на друга. Артур глазел тоже – с отвалившейся челюстью. Купальщица понимающе улыбнулась и поманила пальцем. Шепнула интимно:

– А может, пойдешь со мной, а?

Криспин почувствовал, как его ноги шагнули вперед сами по себе – раз, потом другой. Нортон тоже качнулся к реке.

– Пошли, не пожалеете, – уговаривала парней купавка. Самая красивая, самая соблазнительная, самая-самая женщина на свете… Криспин до крови прикусил губу. Когда это не помогло, ущипнул себя за бедро. Непонятно, чем закончилось бы это противостояние… в котором одна сторона была уже совершенно не против, но тут вперед шагнула рассерженная Мира.

– А ну плыви, куда плыла! Будешь тут мне еще парням голову дурить!

Лунная Купальщица перевела на нее смеющиеся глаза:

– Да ладно, сестрица, я же просто шучу: вижу, уже опоздала! Возвращаюсь обратно в Пущу. Спасибо, что привела ко мне его! Спасибо, что спасла меня! – И неожиданно поклонилась – распласталась, широко раскинув руки, прильнув телом и лицом к речным камням. С силой оттолкнулась от берега, переворачиваясь в воздухе. В последний раз мелькнули пышные груди, соблазнительный – ах, какой соблазнительный! – изгиб покрытых серебряной чешуей бедер, и Лунная Купальщица в фонтане искрящихся брызг исчезла в темной глубине Вранки.

Трое ошеломленно переглянулись.

Лесовичка с неожиданным визгом кинулась Криспину на шею, отвесив звонкий, смачный и восторженный поцелуй. Парень покачнулся под очередным нападением, вскинул руки – то ли оттолкнуть непредсказуемую девицу, то ли, наоборот, обнять, но Мира уже спрыгнула на землю и воскликнула:

– Ну какой же ты молодец, а?! Ну какой же ты умница, Кри-испи-ин! – Мимоходом подумав, что вопит сейчас подобно другим обожательницам-студенткам. Ну и пусть. Заслужил.

Друзья теперь уже таращились на лесовичку.

– Это что вообще такое сейчас было, а? – выдавил Тай, непонятно что имея в виду: то ли внезапную благодарность твари из Пущи, то ли такой же внезапный поцелуй первокурсницы. Мира пожала плечами, вздохнув с утомленным превосходством: всё вам, несмышленышам, растолковывай!

– Ты накормил купавку своей магией досыта, вот она теперь и отправилась домой.

– Я?

– Ты.

– Накормил магией?

– До отвалу!

– Огненной?! Бред какой-то!

Мира честно похлопала глазами.

– Ну да, я тоже думала, ты ее убьешь, а вместо этого она взяла и проглотила твою магию и стала опять какой была в Пуще. Твоих чар ей надолго хватит, о-очень надолго! Так что спасибо тебе еще раз, мастер Криспин, и от нее и от меня! – И Мира поклонилась – очень серьезно и очень низко.

Артур расхохотался над выражением лица «кормильца», с которым тот смотрел на затылок лесовички.