Глава 35. Встреча братьев

Среди гвардейских мундиров тут и там видны были гражданские сюртуки и камзолы. Видимо, это маги, связанные с обороной берега. Или нет? Решила пока не привлекать лишнего внимания, а постоять-послушать, что происходит.

Оказывается, для железного заграждения город скупил все гвозди и шила в скобяных лавках, весь чугун и металл в кузнях, из-за военных заказов ко всем городским кузнецам уже три дня никто из гражданских не мог обратиться исправить поломки, связанные с работой этих кузнецов. Ни телеги починить, ни коней перековать, ни лопаты с тяпками поправить. А для огородников да торговцев каждый погожий день дорог. К тому же отсутствие гвоздей ударило по строителям и плотникам. А чтобы привезти те же гвозди надо подготовить в дальнюю дорогу гужевой транспорт. А это снова подковы и железные детали самих подвод и колёс к ним. Вот и пробилась к главному городскому военному делегация от горожан с просьбой объяснить ситуацию, и сколько она будет продолжаться.

А, ну здесь правитель не нужен, я его заберу, а дядя с Владом сами разберутся, не слишком сложный же вопрос. Я протолкалась к столу, маги с удивлением расступались, заметив мелкую девчушку. Из-за шевеления и возни в рядах мужчин меня быстро заметили и потребовали пропустить к начальству. Отсюда мне было хорошо видно передние ряды. Большая часть возмущающихся были без морока, возможно, рогайнам они были не интересны: ни власти, ни особого богатства, ни земли у мелких торговцев и ремесленников. Пока я слушала, Влад почему-то только отговаривался, что скоро кузнецы закончат заказ и снова будут свободны, надо потерпеть. А про рогайнов ни слова. Я же считала, что защита города и Империи — общее дело и надо рассказать горожанам, может, и они чем помогут. Вертела головой, вертела, смотря на говоривших, и не сдержалась.

— Влад, на них нет морока, им можно рассказать. Морок только на троих задних, но их можно вывести.

Командующий тяжело вздохнул, посмотрел на дядю с Императором и, дождавшись кивка, решился:

— Показывай, на ком морок.

Я показала, гвардейцы, сдерживавшие напор магов, выделили одного, тот вывел не сильно упирающихся гражданских из здания и встал возле входа, не впуская их обратно.

Остальным Влад рассказал всё, не утаивая, что и сам был под мороком и считал рогайнов высшими существами, что маги обязаны им ноги целовать, настолько ему мозги запудрили. И что на основание на кораблях идёт армия менталистов с приказом зачистить территорию от магов и людей, а многие поселения уже исчезли вместе с жителями. Причём с помощью омороченных магов огня, земли и воздуха. Поэтому военные так опасаются говорить правду про оборону берега, чтобы эта информация не попала не в те уши. Все омороченные уже чьи-то рабы, и их задача — сразу обо всём рассказывать хозяевам. И как поступят в этом случае рогайны — неизвестно. Потому что все города основания, кроме четырёх, уже захвачены рогайнами. Пусть порталы закрыты, но на основании ещё очень много иноземцев и целые города их рабов. Кто знает, не отправят ли против нас омороченных магов гарнизоны Плёса, Купавена или других захваченных городов? И тогда магам придётся биться против своих же магов, только попавших в рабство к чужакам-менталистам. Поэтому приходится всё держать в секрете, а со всех ремесленников, кто помогает, брать магическую клятву.

— Так поэтому они ничего не говорят, только "военный заказ" да "военный заказ"...

— Да, клятва. И с вас придётся взять клятву о неразглашении. Готовы?

— Готовы. Зато теперь хоть знаем, что происходит. Может, и от нас будет какая-то польза? Мы же не враги своей земле, мы сами и наши семьи тоже могут пострадать от врага. А может, уже есть кто-то из родных омороченный. Мы ж сами-то морок не видим...

— Что ж, говорите клятву, а мы подумаем, кто чем сможет помочь. Запишитесь в список, кто чем занимается и чем готовы помогать.

Ну вот и решилось. Клятва дана, накал встречи спал, я втихушку могу забрать Августа. Шёпотом, чтобы никто лишний не слышал, зову его выйти из кабинета, потом запиской извинимся за такой уход.

***

Вышел, беру за руку, приподнимаю воздухом и шагаю в столовую дворца. Всё, теперь может кричать и разоряться. Но тот спокоен, даже улыбается.

— Ох, Ясна, как же я устал от народа! Спасибо, что увела меня сюда, в это унылое, тихое и спокойное место! Теперь мне здесь очень нравится! Видимо, мне нужен был контраст. Окунуться в настоящую жизнь. Я не представляю, как это жить постоянно, ежедневно в таком напряжении? Мои подданные не перестают меня удивлять.

— А я есть хочу. Уже всё накрыто, а вы всё заняты. Пришлось Вас украсть.

Хохочет. Обернулась к лакеям:

— Мне бы руки помыть.

Принесли табурет с тазиком и кувшин с полотенцем. Ну хорошо, хоть так. Я думала, здесь есть какая-то комната умывальная, о которой я не знаю... А тоже нет. Эх...

В течение долгого вкусного ужина рассказала, кого почистила, кого пришлось добавить к чистке, что записывать ничего не стала, просто сделала внушение всем рассказать о себе всё Императору или тайным. И теперь у всех с таким внушением будет свербить и зудеть внутри от желания выплеснуть всё, чем они дышат и исповедоваться. Сидели за столом больше часа, мне нужно было выдержать время хотя бы два часа для восстановления пациента. Правда, для этого больного такого времени было очень мало. Поэтому только после десерта сказала Величеству главную новость. Что его брат жив, что я с него сняла морок, но он очень слаб.

Ради этого изумлённого, полного надежды взгляда стоило напрягаться с чисткой и восстановлением памяти несчастного, запертого в подземельях своего же дворца. Полушёпотом на выдохе:

— Где он?

— В своей спальне. Мне сказали, что это его комнаты.

Большой мужчина горной ланью ускакал на пятый этаж. Комнаты братьев были рядом, граничили одной стеной. Видимо, до морока они были очень близки.

Я потихоньку поднялась на императорский этаж, дав время братьям увидеться и пообщаться. Думаю, можно входить.

— Господа, я могу войти?

— Да, солнышко, входи! Брат тебя ещё не видел? Познакомьтесь, графиня Алёна Клён, это она спасла нас обоих от смерти и забвения, сняв морок и вернув воспоминания. А это мой любимый брат Алексис, герцог Вельский. Девочка моя, ты вернула мне душу, проси всё, чего хочешь!

— Нуу, я должна подумать. Ваш порыв ведь не испарится до утра? Обещание будет в силе только сегодня или ещё несколько дней?

— Ты всё шутишь? Нет, не испарится! Обещание Императора очень крепкое.

— Ну и ладушки. Как придумаю, скажу. Раз Ваш брат проснулся, то и все остальные должны начать просыпаться, а это значит, сегодня стоит выслушать хотя бы двоих тайных, чтобы они начали спокойно свою работу по допросам придворных. Вернее, выслушиванию, потому как тех сейчас невозможно будет заткнуть. А господину Алексису нужно выздоравливать, поэтому его следует накормить и усыпить. Во сне тело лучше восстанавливается. Пойдёмте, Величество, пусть сейчас целитель занимается тем, чем должен.

— Хорошо, пойдём, не будем утомлять брата. Выздоравливай, младший, у нас с тобой много дел!

Выйдя из спальни брата, Император неожиданно подхватил меня за талию и, подняв высоко в воздух на вытянутых руках, закружился в радостном вихре! Рад! Я видела это в его счастливых глазах! Опустив на уровень груди, порывисто обнял меня, чуть не раздавив при этом. Только услышав мой сдавленный "хек", отпустил и тут же извинился.

— Понятно, конечно, Величество, что счастлив, но зачем из-за этого убивать спасителя?

— Прости, силы много, не рассчитал. Спасибо тебе за брата!

— Кстати, не только меня надо благодарить. Тут такая ситуация неоднозначная. Один из гвардейцев Вашей личной гвардии из-за зависти ночью снял амулеты со всего отряда. Как он это сделал, не знаю, усыпил или опоил, не спрашивала, оставила на Ваш суд. Поэтому рогайны смогли оморочить всех гвардейцев в императорских покоях и пройти на Ваш этаж. Но, когда герцога повели в подземелья и должны были там убить, этот же гвардеец приказал ему упасть и уснуть, а сам сделал вид, что убил его. В итоге Ваш брат остался в живых, а тётка гвардейца, кухарка для прислуги, по ночам подкармливала его, приказывая есть, и так же приказывала оправляться в ведро. То есть заставляла тело герцога жить. Насчёт кухарки, тут ясно-понятно, что её надо наградить, а вот её племянник — как быть с ним?

— А для чего он оставил брата в живых?

— Не знаю. И у него не смогла прочесть, зачем оставил его в живых. Похоже, он сам не понимал, зачем. А вот раскаяния от предательства не почувствовала.

— Я сам с ним поговорю. Во дворце ему больше места нет, но смертную казнь отменю. Пусть даст клятву не приближаться ко дворцу и столице и молчать о дворце, и пусть идёт на все четыре стороны. Думаю, что для его семьи этого будет достаточно.

Ну вот и хорошо. Правитель сам всё решил. Можно расслабиться. Надо бы написать дяде, почему мы смылись без предупреждения. И за тётушкой надо сходить. Император в своём хозяйстве уже сам разберётся.

— Ваше Величество, я уже тогда домой, баиньки, вы тут как-нибудь сами, ладно? А я утром приду.

— Да, хорошо. Можешь не сильно торопиться, мне, чувствую, много кого завтра выслушать придётся, одним-двумя часами не обойтись. Доброй ночи, милая.

— Доброй ночи, Величество!

***

Ага, а горничные? Шагнула в столовую, тут уже всё убрали. Где искать Ставра?

— Мудрус, подскажите, где сейчас гвардеец Ставр?

— Дак внутри здания, где прислуга живёт. Горничных ему показывают, много их, лучше сама дойди, сразу самой и покажут.

М-да, ну правильно, императорское здание большое, комнат много, да ещё три здания с придворными да с кабинетами, прислуги должно быть очень много. Пошла. Хоть старшую да несколько девушек почищу, и то вперёд. Оказалось, что девушки жили по шесть штук в комнатах, я ночью на потоке и внимания не обратила. Ну вот, две комнаты и почищу, благо, у них тоже только рабство после коронации. Недолго получилось. И двух старших горничных почистила, кого в воспоминаниях увидела. Сказала, чтобы за ними присмотрели и рассказали, как проснутся, что творится во дворце и в Империи. Остальные пусть ждут до завтра. Пожалуй, всю прислугу уже пора поднимать, для них-то точно всегда работа найдётся.

Теперь можно за тётушкой в лесную избу. Но сперва домой, предупредить домовых. А Славне написать, чтобы приготовилась.

Поздний переезд, баулы, корзинки, радостные обнимашки, торжественный ужин в кругу большой семьи и ровный спокойный сон.