Глава 15. Валя

Когда же возвращаюсь в кабинет, обнаруживаю на своем столе корзинку, точнее, туесок. Какая милота! А Хмурая Бровь, как ни в чем не бывало, сидит за своим столом и строчит, строчит, строчит служебные записки. Угу, значит, будем изображать ничего не знающих евреев: «мы тут ни при чем, мы ту ни при чем, кушаем мацу, играемся с мячом». Ну, ок…

- Не видел, кто принес эту берестяную прелесть? – приглядываюсь к подарку. Это ведь подарок?

- Тайный воздыхатель, полагаю. Я не видел, выходил за кофе.

- М-м-м-м, как интересно.

Не могу больше терпеть, терпение вообще не самая лучшая моя черта. И скорей снимаю крышку. Мама дорогая! Это же, это же! А что это? Но пахнет изумительно.

- Леша Лешевич? Ты случаем не знаешь название содержимого сего чудесного туеска?

- А ты попробуй и догадаешься.

Надо же… малиновый мармелад… натуральный, прямо чувствуются зернышки! И его так много. Я, конечно, люблю сладкое, но от такого количества одно место точно слипнется, притом напрочь.

- Нереально вкусно. Эх, знала бы, кто подарил, расцеловала бы.

- Серьезно? – едва усмехается, не отрываясь от писанины.

- Угу. У меня как раз губы в сахарной пудре. Но увы, увы… нет его – тайного воздыхателя.

- Вообще-то есть, - улыбается шире. – И он готов принять благодарность.

- Да ты что? И где же этот замечательный даритель мармеладов?

А Леша наконец-то отвлекается от экрана монитора, нервно сжимает карандаш, который до сего момента преспокойно лежал в сторонке.

- Подойди и узнаешь, - принимается постукивать ластиком по столу.

Какой гордый! Ну, ничего, тем более мы уже сегодня целовались, так что, одним поцелуем больше, одним меньше… Да и как не поцеловать за такую кучу сладостей! Тогда поднимаюсь, обхожу его стол, затем разворачиваю обидчивую вредину к себе передом, к работе задом.

- Готов принять благодарность? – склоняюсь над ним.

- Жду не дождусь, - вцепляется в подлокотники, будто мы в самолете и падаем.

А я замираю в нескольких миллиметрах от его губ. Просто обалденно – обалденно чувствовать сумасшедшее напряжение в его теле и видеть эти глаза - голодные, умоляющие. Надеюсь, Лешику не сорвет крышу, ведь если я целуюсь, то отдаюсь процессу полностью. И накрываю его губы своими, сначала пробую верхнюю, потом нижнюю – она вкуснее, пухлее, притягательнее, а когда Леша сдается, когда приоткрывает рот, отправлюсь в дальнейшее путешествие на пару с его языком. Вопреки надеждам Ветрову все-таки сносит башню, он поднимается, подхватывает меня и усаживает на край стола, причем умудряется все провернуть, не отрываясь от губ.

Уже скоро целую не я, а целуют меня. И целуют яростно.

- Нам пора остановиться, - еще как пора, ибо кто-то перешел от губ к шее, а ручонки вот-вот запустит мне под кофту.

- Валь, - упирается лбом в плечо, - ты поедешь со мной за геранью?

- За фикусом, Леш.

- Да хоть за пальмой с кокосами.

- Тогда лучше лимонник. Там витаминок больше, - а голова-то покруживается, низ живота приятно ноет.