глава 28

Наши с Иваном комнаты оказались расположены по соседству. Привести себя в порядок и переодеться в чистое — дело нехитрое, и уже через несколько минут мы одновременно вышли из своих комнат. Увидев друг друга, мы оба невольно улыбнулись: сработала выработанная годами синхронность. Анна как оказалось спала, после визита лекаря. Так что завтракать нам с Иваном пришлось вдвоем.

В просторной столовой с высокими окнами, выходившими в небольшой зеленый сад, нас уже ждали. За накрытым белоснежной скатертью столом сидели сам Петр Петрович, его супруга — дородная улыбчивая дама, которую нам представили как Елизавету Гавриловну, — и две их дочери: старшая, Ольга, девушка лет шестнадцати с застенчивым взглядом, и младшая, Татьяна, — очаровательное создание лет четырех, которое совершенно не стеснялось незнакомых гостей и без умолку щебетала что-то. Только она чувствовала себя раскованно, остальные боялись сделать лишний вздох.

— …а после завтрака мне обещали дать конфету! — тараторила малышка, устроившись на высоком стуле рядом с матерью. — Вы любите конфеты? Я их обожаю! Но мама говорит, что от них зубы портятся. А еще у нас кошка Муська котят родила! Такие маленькие, забавные! Они у нас на кухне живут, в корзинке вместе с Муськой. А папа вчера меня на шее катал! Так высоко! Мне даже город было видно! А скоро у меня день рождения будет! Мама сказала, что пригласит много гостей и будет торт! Большой-пребольшой! С розовыми розочками и свечками! Я торты тоже очень люблю, почти так же, как и конфеты! — Она заразительно рассмеялась, глядя на нас своими огромными голубыми глазами.

— Танечка, дорогая, — Елизавета Гавриловна неловко прикоснулась к руке дочери, пытаясь ее успокоить. — Гостям, наверное, не очень интересно все это слушать.

— Напротив, Елизавета Гавриловна, — улыбнулся Иван, глядя на смущенную девочку. — Мне, например, было очень интересно услышать про конфеты и котят.

Татьяна благодарно улыбнулась, притихла на несколько секунд и снова продолжила рассказывать свои детские новости.

Старшая дочь Ольга была полной противоположностью своей младшей сестре. Тихая, задумчивая, она за весь завтрак не произнесла ни слова, лишь изредка поглядывая на нас с Иваном из-под полуопущенных ресниц. Создавалось впечатление, что родители нет, не стесняются ее, скорее, хотят уберечь от ненужного внимания. Впрочем, причина этого была очевидна: Ольга переживала тот самый непростой период в жизни девушки, когда неуклюжая нескладность подросткового возраста еще не успела смениться расцветом юности. Пухленькая, смущенная, с неуверенной улыбкой и трогательными веснушками на носу. Я сразу понял: еще пара лет — и она превратится в настоящую красавицу. Лишь бы родители, действуя из самых лучших побуждений, не подорвали ее веру в себя в этот непростой период. Ведь общество, увы, редко дает второй шанс, особенно девушкам.

Был у меня в жизни довольно забавный опыт. У Ивана есть старшая сестра. Когда у неё начался переходный возраст, она набрала вес, а лицо покрылось гнойниками. Вид у нее был еще тот. Это сейчас она нереальной красоты девушка, а тогда это действительно было страшно. И началось! Дразнили ее все, кому не лень. Общество, оно такое, слабости не прощает. Её родители, мои тёти с дядей, посадили дочь на жёсткую диету. Так вот, я ей тихо носил еду. Иногда ей нужно было пить горькие травы, и я пил их вместе с ней, чтобы хоть как-то скрасить её жизнь. Этот период я прожил вместе с ней, и это было тяжело.

Кончилось тем, что вмешался императорский лекарь и объяснил, что сейчас они могут серьёзно подорвать здоровье девушки. Что это просто этап взросления и задача организма перестроиться под будущее материнство. Назначил диету из овощей и белков, а прыщики мазать какой-то белой болтушкой. Результат не заставил себя ждать.

Поэтому сейчас, глядя на Ольгу, я не мог осуждать ее за эту неуклюжесть, за эту застенчивость. Понимал, как ей сейчас нелегко. А родители, родители часто хотят как лучше, а получается…

За завтраком я с ужасом наблюдал практически повторение истории с сестрой Ивана. На столе было изобилие блюд, но Ольге положили лишь небольшую порцию тушеных овощей. А когда она робко потянулась за кусочком жареной птицы, мать пресекла ее попытку строгим взглядом. Я не выдержал. Дождавшись, пока все выйдут из-за стола и девочки покинут столовую, я обратился к Елизавете Гавриловне:

— Прошу прощения, если вмешиваюсь, но я правильно понимаю, что вы ограничиваете дочь в еде из-за того, что она… эээ… немного поправилась?

Елизавета Гавриловна заметно смутилась.

— Понимаете, она так переживает по этому поводу, — начала она неуверенно. — А ведь скоро замуж выходить, а какие женихи на неё посмотрят?

В ее голосе звучала такая искренняя материнская тревога, что я невольно улыбнулся.

— Уверяю вас, запрещая дочери нормально питаться, вы только ухудшаете ситуацию, — твердо произнес я. — Это временные трудности, поверьте, я знаю, что говорю. Я попрошу нашего семейного лекаря прислать вам специальную диету и еще мазь одну от высыпаний. Вы и сами не заметите, как все пройдет.

— Правда? — В ее глазах вспыхнула надежда. — Ах, ваше величество, как я вам благодарна! — Она даже промокнула уголки глаз кружевным платочком.

На этом завтрак был окончен, и мы с Иваном, вежливо откланявшись, отправились наконец-то отдыхать.

Я сидел в глубоком кресле в кабинете, который мне предоставил градоправитель города Кулиш.

— Озадачили вы меня, друзья! — такими словами в кабинет, в котором мы с Иваном совещались, вошёл граф Олег Жданов, глава тайной канцелярии нашей империи. Его коварный ум давно был оценён в области защиты страны.

— И я рад тебя видеть, — я поднялся с кресла. Для полной картины не хватало Кости Белозерцева и Алексея Романова, и тогда собрались бы мои друзья.

После радостного приветствия друг друга все с комфортом расселись. Олег по своей привычке закинул ногу на ногу и закурил.

— Ну, что вам сказать? В общем-то, времени я зря не терял, и первые сведения у меня уже есть. И, скорее всего, сама того не ожидая, Юля вляпалась в заговор. Как удалось выяснить, похитил её граф Нарышкин Николай Евдокимович. Помнишь такого?

Конечно, я его помню. Это имя прозвучало для меня как гром среди ясного неба. Как же я мог забыть про него?! Пять лет назад этот человек возглавил заговор против моего отца. Им тогда почти удалось сделать задуманное. Хитрый, жестокий, опасный. Ему ничего не стоило подставить других и выйти сухим из воды. Пять лет он не давал о себе знать, скрывался где-то. И вот, пожалуйста, — снова объявился! И не просто так, а сразу с Юлей в руках! Плохо дело. Граф был таким человеком, что для достижения своей цели пойдет по головам.

— Юля, скорее всего, была без сознания, и перевозили ее не в карете, — задумчиво продолжил Олег и замолчал.

— Это значит…. ?

— Ничего это не значит. — раздражённо проговорил Олег. Ему очень не нравилась создавшаяся ситуация. — В карете находился слуга графа. Заехал на поляну, распряг коней и, объехав город, догнал хозяина, который выехал через другие ворота, изображая себя купцом на телеге. Направляются они, скорее всего, в Изру, в город, который, как ты знаешь, расположен на берегу моря.

— Куда он направляется? — спросил Иван, до этого молчавший.

— Куда он собирается двинуться дальше, непонятно. Я надеюсь, вы понимаете, что нужно успеть перехватить его до того, как он доберётся до моря? Мои люди уже идут по их следу, — добавил он. — Но я так понимаю, ты не согласишься спокойно сидеть здесь и ждать новостей? — повернув голову, обратился он ко мне.

— Зачем задаёшь вопросы, ответ на которые точно знаешь? Конечно, я с тобой. К тому же всё равно это один из пяти городов, которые я обязан посетить. — ответил я, вставая из-за стола.

— Отлично, — усмехнулся Олег. — Тогда решено. А как поступим с княжной?

Вопрос был адресован мне, но я видел, что и Иван тоже заинтересованно ждет моего ответа.

Я встал и начал ходить по небольшой комнате, а приняв решение, резко успокоился.

— Княжну пока оставим на попечение Петра Петровича. Несмотря на то, что этот человек вызвал у меня симпатию, ты оставишь дополнительно своих людей здесь, которые головой будут отвечать за благополучие Анны. Брать её с собой нельзя, перевозить в столицу тоже. Во-первых, она ещё слишком слаба, а во-вторых, непонятно, кто устроил это похищение и для чего. Мы отправляемся в Изру, а потом вернёмся за ней и наконец-то доедем до Бярска. Пока план такой.

В это время, после короткого стука, в кабинет зашёл человек Олега и отдал ему небольшую записку, прочитав которую он тут же порвал ее на мелкие куски и выкинул в камин.

— Выдвигаемся!