Глава 44

Дмитрий

— Пётр Петрович, на рыночной площади какой-то переполох, — взволнованно проговорила кухарка, которая только что вбежала во двор, а заметив нас направилась прямиком к крыльцу, на котором мы стояли —Там вначале что-то бабахнуло, а потом люди говорят, что видели наёмников, — она сильно запыхалась видимо от быстрой ходьбы и оттого делала перерывы между словами чтоб вздохнуть.

Я еще не принял новость, но каким-то шестым чувством сразу понял, что в беду попали именно наши девчонки.

— Ну и что у нас опять произошло? — спросил Олег, выходя из дома. Очевидно, что фразу про переполох он хорошо расслышал. Его лицо было мрачным, а глаза блестели от беспокойства.

— На рынке что-то произошло, и видели наёмников, а там сейчас Юля с Анной. — рассказал то, что и так уже было очевидно.

Мотя, который все это время крутился рядом со мной, услышав новость, с потрясённым видом своим широким задом уселся на клумбу с редкими цветами, которые совсем недавно нам с гордостью показывала Елизавета Гавриловна, а краюшка хлеба, который он неизвестно где взял и только что грыз, выпала из его лап.

— Какая тихая и унылая жизнь у меня была до этой поездки! — простонал Олег, несильно хлопнув себя по лбу и закрыл глаза.

— Если девчонки пострадают…… — мой голос прозвучал неожиданно холодно даже для меня. Олег знал меня давно, и если при первых признаках моего недовольства все, кто находились во дворе поспешили убраться, то друг лишь кивнул и скрестил руки на груди. Рядом остался только градоначальник. Ему-то просто деваться некуда было.

Олег не зря занимает свою должность уже много лет. Очень быстро он собрал отряд исключительно из своих самых верных и опытных людей, и они отправились на рынок. Я, как и Иван, собирался пойти с ними, но он остановил меня, положив руку на плечо.

— Я не смогу одинаково эффективно заниматься поисками Юли и твоей безопасностью. На месте ты всё равно ничем помочь не сможешь. Поверь, мы с Иваном сделаем всё возможное и невозможное, чтобы помочь девчонкам.

Мне ничего не оставалось, как признать его правоту и остаться в доме Петра Петровича.

Следующие несколько часов были одними из самых худших в моей жизни. Беспокойство за Юлю и отсутствие новостей выедало мозг чайной ложечкой. Пётр Петрович и Елизавета Гавриловна пытались составить мне компанию, но их беспокойные лица, постоянные взгляды на дверь и обрыв разговора в неожиданных местах делали только хуже. Я пытался заняться государственными делами, но и тут потерпел неудачу. Остановился и отложил все в сторону тогда, когда понял, что в третий раз перечитываю письмо и все равно не понимаю, что там написано.

Только один раз смог отвлечься и даже улыбнуться, несмотря на тяжесть ситуации. Я спускался по лестнице со второго этажа, когда стал невольным свидетелем разговора между дочерями градоначальника. Татьяна, веселая и энергичная, на территории сада насобирала полную корзинку грибов и принесла в дом. А теперь она стояла рядом с сестрой, очень довольная собой и подпрыгивала от избытка энергии. Но Ольга, разглядывая содержимое корзинки, лишь качала головой.

— Это поганка, — и она достала один гриб, — это поганка, — и она достала второй гриб, — это поганка, — и она достала третий гриб. С каждым вынутым из корзины грибом, лицо у Тани из веселого и довольного менялось на обиженное и разочарованное.

К сожалению, это коснулось абсолютно всех грибов, собранных Таней. Она со слезами на глазах наблюдала за этим действием.

— Олечка, чего же совсем ни одного хорошего гриба? Я так радовалась, что смогу наших гостей порадовать грибовницей. Видела, как вчера собирал грибы в саду Гаврила, и сегодня решила его опередить. — крупные, соленые капли полились у нее из глаз. Ольга в тот же миг отложила корзинку в сторону, обняла сестру и начала гладить, стараясь успокоить.

— Танюша, грибы можно есть любые, но не все второй раз. Давай лучше не будем рисковать. Потом, когда всё успокоится сходим вместе с папой в лес и он покажет какие съедобные грибы и их можно брать, а какие нет.

Девочка кивнула, и они обе так и не заметив меня отправились вглубь дома.

Чтобы хоть чем-то заняться, решил выйти на крыльцо. Там, на его деревянных ступеньках, после того как услышал новость про Юлю, весь день просидел Мотя. Никакие силы не могли его оттуда сдвинуть. Он сидел и грустным взглядом смотрел на ворота. В этот раз не помогла даже любимая вкусная еда. Он просто ни на что не реагировал. Только заметив меня, устраивавшегося рядом с ним, он не спеша перебрался ко мне на колени и всё так же продолжил смотреть на ворота.

Иван с Олегом вернулись только ближе к вечеру. Заслышав сначала шум, а потом и увидев, как в ворота въезжают мои друзья, мы с Мотей подпрыгнули в ожидании новостей, но выражение их лиц не предвещало ничего хорошего. Они были мрачными, а глаза уставшими.

— Пока сказать нечего. Мои люди ищут. — подтвердил мою догадку Олег.

Только близкое присутствие детей не позволило мне высказаться такими словами, которые даже не все грузчики в порту знают.

— Господа, прошу прощения, что вмешиваюсь, но возможно я скажу информацию, интересующую вас. — обратился к нам Пётр Петрович, который весь день провёл в пыльной, старинной библиотеке. Мне очень не хотелось отвлекаться на него, но воспитание не позволило проигнорировать. Видя, что он смог обратить на себя внимание, он продолжил: — Дело в том, что у меня есть довольно редкая книга, про которую я случайно вспомнил в связи с сегодняшними событиями. В ней говорится о подарках, благословении, деяниях и наказаниях богини Лады. Я что-то такое читал, но очень давно, поэтому сегодня посвятил этому вопросу целый день. — Он говорил до того медленно и подробно, что мне хотелось его поторопить. Я уже понял, что он побеспокоил нас не просто так. — Так вот, только сейчас я прочитал, что в случае с чёрно-бурым лисом, — и он сделал кивок в сторону Моти, — и его хозяйкой образуется незримая связь. Что в случае пропажи и опасности для хозяина лис может найти его хоть под землёй, надо только собраться. В этом случае сама богиня руководит действиями животного.

Где-то вдалеке послышался раскат грома и лёгкое шуршание ветра: «Ну наконец-то!»

Он закончил говорить, и теперь все в ожидании уставились на Мотю. Он и сам оживился. Внимательно выслушав Петра Петровича, он спрыгнул с моих рук и как-то весь подобрался, словно готовился к прыжку. А потом резко и неожиданно сорвался бежать. Я кинулся за ним, а со мной побежали Олег и Иван. Уже выбегая за ворота, краем глаза отметил, что несколько людей-гвардейцев запрыгивали на лошадей. Их лица были серьезными и сосредоточенными.