Глава 14
Валентина
Я не видела Форда с того самого воскресного вечера на пляже. На следующее утро он рано уехал в офис, и с тех пор мы обменялись всего несколькими короткими сообщениями. Но когда я час назад вернулась после похода за продуктами, то заметила, что его машина припаркована на подъездной дорожке. Я возненавидела себя за то, что сразу же пошла наверх, и поправила прическу, даже не распаковав сумки с покупками.
Не говоря уже о том, как я обрадовалась, когда пиликнул телефон. В тот момент я стояла, засунув голову в холодильник и пытаясь решить, что приготовить на ужин, и подпрыгнула от неожиданности, больно стукнувшись о дверцу морозилки. Черт, мой пульс ускорился, как потерявший управление поезд, когда я схватила телефон со стойки даже до того, как увидела, кто автор сообщения.
Форд: Чем занимаешься?
Валентина: Пытаюсь придумать, что приготовить на ужин. А ты?
Форд: Подумываю о том, чтобы сходить на дегустацию в новый ресторан, который открылся в городе.
Я видела объявления о торжественном открытии этого ресторана несколько недель назад. В заведении было обещано дегустационное меню из семи блюд, причем итальянских — как раз по моей части. Я вела себя сдержанно, пытаясь сделать вид, что последние несколько дней не смотрела постоянно в окно, чтобы узнать, не вернулся ли он.
Валентина: О, ты вернулся в Монтаук?
Форд: Приехал около часа назад.
Скорее час и пятнадцать минут назад, но кто считает?
Прежде чем я успела ответить, пришло еще одно сообщение.
Форд: Так что скажешь? Хочешь пойти со мной?
Я прикусила нижнюю губу.
Валентина: А Белла пойдет с нами?
Форд: Нет. Только мы вдвоем.
Боже, я так этого хотела, не передать словами.
Валентина: Форд…
Форд: Валентина…
Я посмеялась над его ответом. Потом пришло еще одно сообщение.
Форд: Разве два человека не могут наслаждаться обществом друг друга и разделить трапезу?
Валентина: Значит, это не свидание?
Крошечные точки запрыгали по экрану, остановились, а затем появились снова.
Форд: Называй это как твоей душе угодно. Просто приходи поужинать со мной.
Возможно, мои страхи смехотворны. Нет сомнений в том, что друзья могут поужинать вместе.
Валентина: Хорошо. Мы всего лишь двое друзей, которые собираются вместе поужинать. Полагаю, это все равно, что пойти в ресторан с Евой.
Форд: Как скажешь. Правда, я и не знал, что у тебя есть привычка целоваться взасос со своей лучшей подругой после похода в ресторан. Что ж, это круто. Увидимся через двадцать минут.
* * *
Форд стоял на моем крыльце с огромным букетом, похожим на тот, который он не так давно оставил на моем пороге. Я открыла сетчатую дверь.
— М-м-м… Я думала, это не свидание.
Он вошел и наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку. Черт, от него тоже очень хорошо пахло.
— Свидания подразумевают наличие отношений, а мы уже с тобой выяснили, что они исключены. Но это вовсе не означает, что я не могу купить тебе цветы и вкусно поесть в твоей компании, прежде чем мы займемся сексом.
Я выгнула бровь:
— Я не давала согласия заниматься с тобой сексом. Я всего лишь согласилась на ужин.
Он ухмыльнулся:
— Пока нет. Но посмотрим, что ты скажешь после того, как я сумею тебя очаровать на нашем сегодняшнем свидании.
Я не смогла удержаться от смеха:
— Мне нужно взять сумочку наверху. Дай мне минутку.
Наш ужин состоял из семи разных блюд, поданных небольшими порциями. Еда была восхитительна. Наша беседа не стихала ни на минуту. Мы поговорили о работе Форда, о его решении преобразовать большую часть складских помещений в офисы, и о том, что я начала подыскивать работу в качестве преподавателя, чтобы быть готовой к моменту получения результатов экзамена. Мы просидели за столиком больше двух часов, и я могла бы просидеть там еще столько же.
— Что ты скажешь, если мы зайдем в паб через дорогу и немного выпьем?
Я кивнула:
— Не возражаю. Почему бы нам не попросить счет? Уверена, что официант уже хочет усадить других посетителей на наши места.
Форд встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться.
— Не беспокойся. Я оплатил счет, когда отлучался в туалет.
— Что? Почему ты так сделал?
— Потому что иначе ты бы стала спорить со мной и уговаривать разделить сумму пополам, чтобы продолжать делать вид, что это не свидание.
Я взглянула на него, прищурив глаза:
— Мы не на свидании.
Он потянул меня за руку.
— Верно. Это не свидание.
— Об этом я и говорю.
Он подмигнул и переплел свои пальцы с моими.
— Точно. И я не собираюсь пялиться на твою соблазнительную задницу в этих обтягивающих джинсах, когда буду открывать дверь ресторана, чтобы ты вышла первой.
Я прищурилась.
— Сам ты задница.
Он поднес наши соединенные руки к губам, чтобы поцеловать мои пальцы.
— Может быть. Но я задница с самой привлекательной спутницей в этом зале.
Мое свидание, которое было не свиданием, возможно, трещало по швам. И возможно, это было только начало.
Хуже того, когда мы пришли в бар, игриво настроенный бармен бросил на меня взгляд и спросил, что я хочу выпить. По крайней мере, мог бы притвориться, что мы с Фордом смотримся так, будто родились в одно десятилетие, если уж собирался спросить, исполнился ли моему парню двадцать один год. Тоже мне, юморист.
Подождите-ка. Я ведь не на свидании.
Впрочем, это уже не имело значения.
Бар был битком набит. Я иногда заходила туда на ланч, поэтому понятия не имела, что тут творится в четверг вечером. Я огляделась вокруг в полной уверенности, что я, вероятно, одна из самых взрослых посетителей, если не самый старый человек в зале.
— Перестань думать о всякой фигне, — прошептал Форд мне на ухо.
Пока мы ждали напитки, я закончила осматривать бар, полный молодежи, в основном в возрасте слегка за двадцать, и снова повернулась к Форду:
— Бармен явно думает, что я твоя мамаша.
Похоже, Форд нашел мое беспокойство забавным. Он ухмыльнулся:
— Ты так считаешь?
Я хмуро посмотрела на него.
— Это не смешно.
— Совсем не смешно. Но если он действительно так думает… тогда мы сделаем так…
Он обвил одной рукой мою шею и притянул к себе. Его все еще улыбающийся рот прижался к моему, и он целовал меня до тех пор, пока я не забыла обо всех окружающих нас людях. Мои пальцы вцепились в его рубашку, когда он оторвался от меня.
Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Дадим им тему для разговоров, если они все равно собираются нас обсуждать.
Люди толпились у барной стойки, чтобы заказать выпивку. Форд взял меня за руку, и мы пробрались сквозь толпу, пытаясь найти место, где бы присесть. Два человека в тихом уголке встали, собираясь уйти, поэтому мы поспешили туда, чтобы занять столик.
Не успели мы усесться, как взрыв хохота разнесся по всему бару. Это произошло в третий раз с тех пор, как мы вошли, — казалось, все только что одновременно услышали какую-то шутку, но мы в этом не участвовали. На нашем столике был установлен планшет, и вскоре мы поняли, над чем все смеялись. В баре проводилась викторина на тему секса.
Подошла официантка, которая принесла две подставки под стаканы и салфетки.
— Только напитки или хотите взглянуть на барное меню?
— Только напитки. — Форд поднял полный стакан пива. — Но пока у нас все есть.
— Если хотите принять участие в следующей игре, вступительный взнос составляет двадцать долларов. Последняя игра только что закончилась, так что новый раунд должен начаться через несколько минут. Победитель делит выигрыш пополам с баром. Мы проводим эту игру каждое лето с целью сбора средств в фонд по борьбе с раком молочной железы — сто процентов выручки бара идет на пожертвования.
Форд достал из кармана пачку наличных и протянул ей двадцатку.
— Мы в деле.
Когда официантка отошла, он посмотрел на меня.
— Думаешь, ты разбираешься в сексуальных тонкостях лучше меня?
Кто бы стал сомневаться, что он лучший в такой игре?
— Конечно.
Он ухмыльнулся.
— Тогда как насчет небольшой дополнительной ставки?
— На что ставим?
Он потер подбородок.
— Если я выиграю, ты пойдешь со мной на настоящее свидание — такое, на котором я поведу тебя в хороший ресторан, и ты не будешь притворяться, что это не свидание.
— А если выиграю я?
— Это сложнее. Свидание со мной могло бы стать твоим призом.
Я покачала головой.
— Какая самоуверенность!
Он встал, чтобы положить наличные обратно в передний карман.
— Хорошо. Как насчет такого? Если я выиграю, ты пойдешь со мной на свидание. Если ты выиграешь, я починю твои задние раздвижные двери, которые так противно скрипят.
— Они и правда скрипучие.
— Там металлические направляющие заржавели. Тебе нужно менять их каждые несколько лет. Мои тоже нужно починить.
Я протянула руку в знак согласия. Как я могу проиграть?
— Итак, мы заключили сделку. Этот скрип действительно сводит меня с ума.
* * *
Какова средняя длина возбужденного члена?
Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, когда я прочитала возможные ответы. Варианты были следующие:
A. От 12 до 14 см
B. От 14 до 16 см
C. От 16 до 18 см
D. От 18 до 24 см
Недолго думая, я растопырила большой и указательный пальцы, чтобы наглядно представить, как выглядят 16 сантиметров. Когда я подняла глаза, Форд выгнул бровь.
— Я бы предложил тебе свою линейку для сравнения. Но у меня не средний размер.
Его ухмылка была такой озорной, и он выглядел так, словно хотел съесть меня живьем.
Я заерзала на сиденье.
— М-м-м… Я, пожалуй, поставлю на А.
— Из мужской солидарности я бы хотел сказать, что ответ — D. Но я где-то что-то про это читал, поэтому думаю, что на самом деле это B.
Мы решили внести мои ответы в планшет, чтобы компьютер мог отслеживать результаты, но все же сохранили ответы Форда отдельно. К этому времени было озвучено уже пять вопросов, и он ответил правильно на три, я только на один, то есть на двоих у нас был всего один неправильный результат.
На гигантских экранах высветился очередной ответ, и еще одно очко досталось Форду. Он самодовольно улыбнулся.
— Получается, я ошиблась. Впрочем, я не разочарована, узнав, что эта часть тела у среднестатистического мужчины крупнее, чем я предполагала.
Форд подмигнул:
— Я тоже тебя не разочарую, красавица.
Боже! Мне определенно нужен был еще один бокал вина.
Несколько минут спустя на экране появился следующий вопрос:
Сколько нервных окончаний в клиторе?
О господи. Мне казалось, что их миллион. Выбор был такой:
A. 22
B. 310
C. 1000
D. 8000
Мы оба весьма удивились, узнав, что правильный ответ — D.
Что ж, если подумать, ничего странного.
Форд подозвал нашу официантку, чтобы заказать мне еще вина, и отказался от предложения пополнить его уже наполовину пустую кружку пива, потому что был за рулем.
Я прочитала следующий вопрос на экране и покачала головой.
— Это все подстроено? Ты дружишь с владельцем и попросил его задать эти вопросы, когда мы приехали сюда?
Форд опустил взгляд, чтобы прочитать вопрос.
В каком возрасте женщина достигает пика своей сексуальности?
Он поднял глаза:
— Как же мне нравится эта игра, черт возьми.
Я рассмеялась и прочитала варианты ответов вслух:
A. 18
B. 25
C. 38
D. 45
Не посоветовавшись со мной, Форд протянул руку и нажал на вариант C.
— А я думала, мы вносим мои догадки.
— Разве ты планировала выбрать что-то другое?
Внезапно телефон Форда зажужжал на столе. Мы посмотрели вниз и увидели, что на экране высветилось имя Беллы.
— Я бы с удовольствием проигнорировал это. Но не могу. — Он застонал.
— Конечно, надо ответить. Я все понимаю.
Его отношение к сестре мне очень нравилось. Она, конечно, временами доводила его до белого каления, но он всегда заботился о ней на сто десять процентов.
Форд провел по экрану, чтобы принять вызов, и, когда поднял руку, это простое движение заставило напрячься его бицепс. Я поднесла бокал с вином к губам. Это его достоинство тоже значилось на довольно высоком месте в моем списке.
— Что случилось? — от волнения Форд резко привстал. Он провел рукой по волосам, слушая собеседника. — Я немедленно выезжаю.
Одной рукой он порылся в кармане и бросил на стол несколько купюр.
— Мне срочно нужно идти. Беллу только что арестовали.
* * *
Сказать, что пока мы ехали домой, в воздухе висело напряжение, — это ничего не сказать. Форд выругался в адрес водителя машины, ехавшей перед ним, за то, что тот повернул направо, не включив поворотник, и резко ударил ладонью по рулю.
— Форд? — С заднего сиденья донесся слабый голосок Аннабеллы. Она лежала там с тех пор, как мы забрали ее из полицейского участка. — Кажется, меня сейчас вырвет.
Форд пробормотал под нос несколько крепких словечек и свернул в переулок. Белла взялась за дверную ручку и, спотыкаясь, выбралась из машины. Она сделала несколько шагов и согнула колени, наклонившись вперед в позе, говорившей о том, что ее вот-вот вырвет. Я потянулась к дверной ручке, но Форд остановил меня.
— Не надо.
— Но… она может задохнуться. Или испачкает волосы.
— С ней все будет в порядке. Я понаблюдаю за ней отсюда. Я не нянчусь с ней, и тебе я тоже этого не советую.
— Но, Форд…
Он повернулся ко мне лицом. Я никогда раньше не видела его по-настоящему разозленным. Его подбородок окаменел, губы были сжаты в тонкую угрюмую линию, а в голосе звучали суровые нотки доведенного до предела отца.
— Она достаточно взрослая, чтобы ходить по барам с поддельным удостоверением личности, покупать траву, обкуриваться и быть арестованной, а значит, в состоянии и волосы придержать, когда блюет. Я не злодей какой-то. Сколько раз сидел с ней в ванной и придерживал ее волосы, когда ей на самом деле было плохо. Но сейчас пусть сама справляется с этим дерьмом.
Хотя мне и было тяжело наблюдать, как подросток страдает в одиночестве на обочине, все же не мое дело решать, как поступать с ней, — пусть брат, заменивший ей родителей, решает. У меня был развит материнский инстинкт; я не могла не заботиться о людях, когда они болели или страдали — строгость и жесткость вообще были мне не свойственны. Хотя я знала, что бывший муж, вероятно, поступил был так же, как Форд, если бы на месте Беллы оказался наш сын.
Наблюдая за Фордом в полицейском участке, когда он защищал сестру, и теперь, видя его злым и разочарованным ее поведением, я, кажется, впервые осознала, что он действительно не был обычным двадцатипятилетним парнем. Жизненные обстоятельства, с которыми он столкнулся, заставили его повзрослеть быстрее, чем большинство людей его возраста.
Он заработал право называться взрослым, и для него это был нелегкий путь. И то, что я обращалась с ним так, словно он все еще был мальчишкой, было оскорбительно для него во многих отношениях. Одно дело — отказываться встречаться с ним, потому что я не была к этому готова, и совсем другое — прикрываться предлогом, который может показаться ему обидным.
Я выглянула в окно, чтобы проверить, что там с Беллой, которую все еще рвало, а затем положила ладонь на руку Форда. Выражение его лица чуть смягчилось, он глубоко вздохнул и переплел свои пальцы с моими.
Поездка домой из Хэмптона, занимавшая обычно не более получаса, продолжалась вдвое дольше. Нам пришлось трижды останавливаться, потому что Белле становилось плохо — или, по крайней мере, ей так казалось. Как бы я ни переживала по этому поводу, я оставалась в машине во время всех этих остановок. Однако, когда мы вернулись домой, мне пришлось, по крайней мере, помочь ей лечь в постель. Она пыталась разговаривать со мной, пока я снимала с нее туфли, но это было больше похоже на бессвязное бормотание:
— Иногда, когда я целый день играла на пляже, я так уставала после ванны, что засыпала еще до того, как мама приходила расчесать мне волосы.
Я села на кровать рядом с ней и подтянула выше одеяло.
— После целого дня на пляже действительно можно устать.
— Но когда я просыпалась утром, мои волосы не были спутанными. Мама обычно расчесывала их, пока я спала.
От этих слов у меня защемило сердце, и мне стало все равно, что она натворила сегодня вечером. Я печально улыбнулась и погладила ее по волосам. — У всех мам есть такие сверхспособности.
— Я так скучаю по ней. Ей здесь так нравилось.
— В Монтауке действительно красиво, но я думаю, твоей маме, вероятно, больше всего нравилось то, что здесь она могла проводить время со своей семьей, не отвлекаясь на повседневные заботы.
Аннабелла свернулась калачиком в позе эмбриона. Я подоткнула вокруг нее одеяло, так что теперь она была похожа на улитку, и оставалась рядом, гладя ее по волосам, пока она не заснула.
Я обнаружила Форда внизу, в гостиной, пьющим янтарную жидкость из стакана.
— Она уснула.
Он кивнул и запрокинул стакан, чтобы одним глотком осушить его до дна.
— Хочешь выпить?
— Конечно. Но я не думаю, что смогу пить то, что пьешь ты.
Форд встал и подошел к винному шкафу на кухне.
— У меня есть напиток, который тебе нравится.
Я наблюдала с порога, как он достал бутылку, откупорил ее и наполнил бокал для меня, а потом долил себе виски.
Когда мы вернулись вместе в гостиную, он протянул мне бокал.
— У тебя совершенно случайно обнаружилось вино, которое я люблю? — с улыбкой спросила я.
— Я еще купил себе туалетную воду, которая тебе понравилась на прошлой неделе. — Форд сел, откинул голову на спинку дивана и уставился в потолок. — Уверен, что мои настойчивые попытки тебе понравиться ты воспринимаешь лишь как признак моей незрелости. Но мне просто хочется делать тебе приятное.
Я покачала головой. Боже, я и в самом деле непроходимая дура.
— На самом деле, я нахожу такое внимательное отношение со стороны мужчины невероятно привлекательным.
Форд поднес стакан ко рту и выпил его содержимое с таким видом, словно принимал лекарство.
— Дай угадаю. Тебе нравится внимание со стороны мужчин, но в твоем представлении я все лишь мальчик, а не мужчина, так что ко мне это не относится.
Я вздохнула и поставила бокал на стол.
— Прости, что я так тебя воспринимала.
Он выпрямился и кивнул, хотя по его взгляду было видно, что он не спешит поверить в мои извинения.
— Наблюдая за тем, как ты сегодня обращался с сестрой, я поняла, что ты прав — возраст далеко не главное. — И, покачав головой, добавила: — Я знаю множество сорокалетних мужчин, которые ведут себя как подростки.
Он явно все еще не верил, что мои взгляды изменились. Я никогда в жизни не приглашала мужчину на свидание. Черт возьми, да я вообще не была на свидании больше двадцати лет, так кто я такая, чтобы судить, как должны развиваться отношения? Я выпрямилась и залпом допила остатки вина, прежде чем повернуться и посмотреть Форду прямо в глаза.
— Не мог бы ты… поужинать со мной завтра вечером?
— Не смогу. У меня встреча в городе во второй половине дня.
— А послезавтра вечером?
Форд потер большим пальцем нижнюю губу, глядя на меня оценивающим взглядом.
— Тебе просто жаль меня, потому что мои родители погибли и мне пришлось заботиться о младшей сестре?
Я решила ответить откровенно:
— Не буду скрывать, мне действительно тебя жаль. Но это не имеет никакого отношения к тому, почему я приглашаю тебя на свидание.
Обычно его настроение легко считывалось, но на этот раз я не могла понять, что происходит у него в голове.
Он еще некоторое время смотрел на меня, прежде чем заговорить:
— Почему?
— Что почему?
— Почему ты хочешь пойти со мной на свидание?
— Ты имеешь в виду, почему сегодня я согласна, хотя раньше отвечала отказом?
Он покачал головой.
— Нет. Я просто хочу услышать причины, по которым ты хочешь пойти со мной на свидание.
Я помедлила с ответом, не догадываясь, шутит он или нет. Когда я поняла, что он и правда ждет ответа, мне не пришлось долго объяснять.
— Потому что ты умный, забавный, красивый и взрослый.
— Значит ли это, что ты идешь со мной на свидание не из жалости?
Я прищурилась.
— Конечно, не из жалости. Честное слово.
Форд допил остатки виски и со стуком поставил пустой стакан на стол. Затем обвил рукой мою шею и притянул к себе. Один уголок его губ дернулся.
— Хочу, чтобы ты знала, я бы согласился на свидание с тобой, даже если бы ты делала это из жалости. Мне наплевать, каким путем я этого добьюсь. Тем не менее было приятно слышать от тебя все эти слова.
Я шутливо толкнула его в грудь, но он не сдвинулся с места.
— Раз уж ты приглашаешь меня на свидание, как насчет того, чтобы для разнообразия самой поцеловать меня?
Не сводя глаз с его лица, я наклонилась и коснулась его губ своими. Но когда я попыталась отстраниться, Форд запустил пальцы в мои волосы и удержал меня, с жадностью углубив поцелуй. Его поцелуй становился все более страстным и требовательным, и, прежде чем отстраниться, Форд прикусил мою нижнюю губу, причинив острую боль.
Я поймала себя на мысли, что этот поцелуй, вполне возможно, ознаменовал официальное начало моего летнего романа — он был наполнен страстью и болью — весьма символический предвестник отношений, которым суждено было так же болезненно закончиться в начале сентября.
— Самое время, черт возьми, — не то прохрипел, не то прорычал он. — Мы и так потратили впустую почти половину лета.