Глава 9 · Новости

Мы закончили обед, и, несмотря на возражения Муромцевой, я попросил общий счет.

— По правилам этикета по счету платит тот, кто приглашает на трапезу, — пояснил я, вынимая из кармана бумажник. — Особенно если приглашенный работает на семью.

Подошедший официант положил передо мной папку со счетом, я разместил в кармашке нужную сумму, прибавив к ней чаевые, встал с кресла и направился к выходу. Виктория последовала за мной.

— Обычно я сама за себя плачу. Как-то непривычно… — пояснила она свое упрямство по пути к машине.

— Если вам будет спокойнее, то разрешаю вам пригласить меня куда-нибудь, — спокойно ответил я. — И оплатить счет.

— Разрешаете? — иронично спросила девушка, и я поспешно уточнил:

— В приличное место, где много людей. А то знаю я вас, независимых девушек. Опоите честного княжича и снимете на телефон, как я танцую без рубашки. А потом начнете требовать, чтобы я извинялся.

— За что?

— Уж поверьте, Виктория Ильинична, всегда найдется за что извиняться. Может, я и произвожу впечатление приличного молодого человека. Но вполне могу натворить всякого, за что должно быть стыдно.

— «Должно» или «будет стыдно»? — уточнила девушка. — Это важно, Василий Михайлович.

— У меня весьма устойчивая психика, как и положено душеправу. И потому я обязательно найду себе оправдание в любой ситуации, связанной с танцами без одежды.

— Да вы опасный человек, — фыркнула секретарь.

— Это вы еще не видели, как я готовлю. Получается чистый яд, даже если я жарю яичницу. Руки-то у меня не заточены под труд. Только ручку держать и умею.

Виктория наконец улыбнулась, оценив шутку, и я убедился, что ямочки на ее щеках и впрямь проявились.

— Куда едем дальше, Василий Михайлович? — поинтересовалась она.

— Домой, — просто ответил я.

— А как же расследование?

Я подошел к машине, открыл заднюю дверь и сообщил:

— В семье Юсуповых есть ветеран времен Восстания. Так что лучше всего сначала узнать у него, помнит ли он этого Холодова.

— Полагаете, Петр Феликсович знает этого человека?

— Может, он и страдает от больной ноги, но ум его все также ясен. Постарайтесь не относиться к нему как к списанному в запас гвардейцу. Этим вы можете его обидеть. И потом, я вам не позавидую.

— Думаете, он переселит меня в подвал? — хмыкнула Виктория.

— Полагаю, что однажды и вы можете оказаться на его месте, — просто заявил я. — И к вам тоже могут приставить молодого и крепкого сотрудника. Хотелось бы вам снисходительного от него отношения?

— Точно нет, — она мотнула головой и тихо продолжила. — И я не позволю себе неуважительного поведения в присутствии Петра Феликсовича. В нашей организации он легенда. Да и мало кому удалось бы справиться с теми двумя в подвале. А он сумел.

— Он и мне бы помог, если бы успел, — добавил я и устроился на заднем сиденье.

Муромцева же обошла машину и села за руль. Завела двигатель, и авто выехало с парковки.

Всю дорогу я молчал, думая об убийстве журналиста. Да еще и ветераном-гвардейцем, который сохранил верность Императору. Виктория же то и дело косилась на меня в зеркало заднего вида. Похоже, девушка ожидала очередного саркастического разговора. Но я молчал, откинувшись на спинку сиденья. И наконец, Муромцева не выдержала и уточнила:

— Василий Михайлович, с вами все нормально?

— Да, — ответил я. — Все хорошо. Я неважно выгляжу?

— Просто вы о чем-то задумались. И кажетесь мрачным.

— Да вот интересно стало, из какого полка был убийца Холодова, — ответил я.

— Почему вы не уточнили это у жандармов? — осведомилась Муромцева.

— Вряд ли они бы ответили мне на этот вопрос, — отмахнулся я и заметил, как улыбается Муромцева:

— У вас же есть способности к уговорам, — произнесла она. — Или…

Я едва слышно вздохнул. Высший дал Муромцевой шанс отыграться. И я был уверен, что девушка им воспользуется. Так и вышло. Помощница ненадолго замолчала, словно давая мне шанс признаться в просчете. А затем продолжила:

— Неужели вы забыли про это, Василий Михайлович?

Она хитро взглянула на меня в зеркало заднего вида. И я с неохотой признался:

— Не рассмотрел эту возможность. И на душеправа бывает непробиваемый психоз.

Заметил, как она снова улыбнулась, явно довольная маленькой победой. Но, к моему удивлению, развивать тему секретарь не стала.

— Это поправимо, — добавил я. — Завтра можно под каким-нибудь предлогом заглянуть на работу и попытаться найти списки тех, кто находился под постоянным наблюдением в лекарском лазарете. Или, если повезет, узнать нужную информацию из газет или новостей.

Муромцева важно кивнула, но в ее глазах плясали искры. Я же прикрыл веки и задремал. Проснулся же я от голоса Виктории:

— Приехали, княжич.

Я с неохотой открыл глаза и взглянул в окно. Авто стояло у крыльца дома. Я обернулся, оценив, что у открытых ворот расположился незнакомый парень в форме дружинника.

— Благодарю, Виктория Ильинична, — произнёс я и вышел из авто. Осмотрелся по сторонам, но никого больше не заметил.

Машина поехала к гаражу, я же потер руки и активировал «астральных двойников», чтобы проверить обстановку.

Двор был чист. А вот за стеной особняка я увидел три силуэта, один из которых был мне знаком.

— Что-то не так, Василий Михайлович? — послышался за спиной знакомый голос Муромцевой.

— Нет. Все нормально, — ответил я, поднялся по ступеням крыльца и открыл дверь.

Дядя сидел в гостиной. Компанию ему составляли уже знакомый мне Иванушка, и паренек лет двадцати, которого я видел в «Диадоре». Святогоров, кажется. Троица пила чай и о чем-то разговаривала. А еще я с удивлением заметил, что телевизор вновь выключен. И это во время дневных передач про всякое непотребное, чего Петр никогда не пропускал пообсуждать. Заметив меня, собравшиеся в гостиной замолчали.

— Все чудесатее и чудесатее, — пробормотал я, осматривая гостей.

— И тебе добрый день, — ответил дядя и сделал глоток чая.

Бойцы из «Серого Братства» поздоровались со мной, и я кивнул в ответ.

— А что «чудесатее», Василий Михайлович? — не понял Иванушка. — Мы вас смутили?

— Телевизор выключен, — пояснил я и прошел к столу. — В последний раз в этой гостиной было, только когда вместо дяди в кресле сидел Темноглазый граф.

Пётр усмехнулся, показывая, что оценил шутку. Сделал глоток чая и хитро уточни:

— Как прошел первый рабочий день?

— Все прошло достаточно продуктивно, — ответил я и прошел к столу. — Правда, поработать почти не довелось.

Петр сделал глоток чая и удивленно поднял брови:

— Это еще почему? Знакомство с лекарским комплексом?

Я сел в кресло и налил в чашку отвара и уклончиво ответил:

— Почти.

— Во время экскурсии по комплексу, один из находящихся под наблюдением убил дружинника и еще какого-то посетителя, — ответила за меня Муромцева.

Дядя понятливо кивнул:

— Вот оно что. А кого убили?

— Какого-то Холодова, — ответил я и сделал глоток отвара.

Отметил, как от моих слов Иванушка аж приоткрыл рот от удивления, а дядя насупил брови:

— Какого-то, — хмыкнул он и покачал головой. — Эх, молодежь. Святослав Иванович был легендой репортерской службы времен Объединительных походов. Его заметки про победы и достижения гвардии читали миллионы жителей Империи. А все другие корреспонденты хотели быть похожими на него. Не то, что нынешнее племя.

— Я смотрю, вы уже были в курсе последних событий, — резюмировал я и сделал еще один глоток.

— Ну, новости-то мы смотрим, чтобы знать, что в мире делается, — ответил Петр. — А это главная новость дня. Сегодня по всем каналам рассказывали.

— А чем занимался этот Холодов после Восстания? — уточнил я.

— Выводил на чистую воду всяких причастных к ереси в армии, — спокойно ответил Петр.

— Прямо ереси? — удивился я.

— Ну не совсем. Разоблачал взяточников, казнокрадов и других нехороших людей, — поправился дядюшка.

— А про исполнителя не говорили? — как бы между прочим уточнил я.

Пётр покачал головой:

— Может быть, в вечернем выпуске скажут. А ты чего этим так заинтересовался?

Он испытующе взглянул на меня, и я ответил:

— Да так. Любопытно просто.

— Скоро узнаем, Василий Михайлович, — пообещал Иванушка.

— И как вам работается вместе с мастером Муромцевой? — вдруг спросил Святогоров.

Я посмотрел на помрачневшую девушку и ответил:

— Даже не представляю, как я раньше обходился без помощницы. Виктория Ильинична — невероятно чуткая, исполнительная и вежливая сотрудница. И видели бы вы, как она кинулась меня защищать.

С каждой сказанной мной фразой брови девушки дергались, пытаясь подняться.

— Подумываю вот попросить Круглова назначить Викторию Ильиничну в нашу семью на постоянную работу, — продолжил я. — Буду экономить на обедах и найму ее в секретари на полную ставку.

— А мы думали, что вы попросите заменить ее, — бесхитростно сообщил Иванушка.

— Уж не вы ли, мастер Святогоров, желаете занять ее место? — я сделал вид, что задумался.

— Нет, спасибо. Я лучше буду сменять Волкова рядом с Петром Феликсовичем, — с улыбкой ответил парень. — Он плюшками нас балует и всякие истории рассказывает. А вот душеправ наверняка попытается лечить.

— Если есть от чего лечить, то я вас и дома найду. И придумаю повод для визита, — с улыбкой сообщил я допил отвар и встал из-за стола. — Я клятву давал. А теперь прошу меня простить. Сегодняшний день выдался очень уж утомительным.

— Все хорошо, Василий Михайлович, — ответил Иванушка.

Я вышел из гостиной, поднялся по лестнице. Вошел в свою комнату. Закрыл за собой дверь, взял со стола пульт и включил телевизор. Сел в кресло, нажал кнопку «пуск» на системном блоке компьютера. Нетерпеливо забарабанил пальцами по столу, ожидая загрузки. Все новости уже, скорее всего, залиты в Сеть. Может быть, там получится узнать имя убийцы?

На мониторе промелькнул экран загрузки, пискнул, подключаясь модем, и я быстро открыл поисковую сеть. Вбил в строку «убийство в лекарском корпусе фонда 'Неравнодушные сердца».

Результатов было мало. В основном в несколько строк на сайтах крупных изданий. И только на второй странице, на сайте переодики «Правда», я нашел информацию, касающуюся событий.

Статья называлась «Уход легенды», я с интересом открыл ее и принялся читать.

«Сегодня в полдень случилось трагическое событие для всей репортерской службы Империи. В лекарне 'Неравнодушные сердца», был убит Святослав Иванович Холодов, репортер, который работал с полком «Серые Волки». Он все время был в одном ряду с гвардией во время Объединительного похода. Незадолго до Восстания, Холодов начал расследование про Волчье Братство, тайный совет, который создал командир полка. Он передал информацию, которую успел собрать, в охранное отделение, но жандармы не успели рассмотреть бумаги.

Холодову и небольшой части лояльных Императору гвардейцев чудом удалось спастись во время резни, когда отступники убивали остатки лоялистов, и вернуться в Выборг незадолго до Восстания. Святослав Иванович устроился репортером в газету «Правда», где и проработал до самой смерти. Все время Гражданской Войны, Холодов прошел вместе с разными полками гвардии. После окончания Восстания, Холодов начал преподавать репортерское дело в Первом Императорском Университете, чтобы передать опыт и знания. И за время работы, Святослав Иванович стал куратором и наставником, который вырастил и привил любовь к делу журналистики не одному поколению работников репортерского дела. Как его ученик, я могу с уверенностью сказать: Холодов был большим человеком с чистым сердцем. Верным подданным Империи. Он всегда занимался репортерскими расследованиями, выводя на чистую воду казнокрадов и других нечестных людей, которые занимали должности и звания в армии. И сегодня этот человек пал от рук Павла Сухомлина, ветерана, который находился под наблюдением в лекарне «Неравнодушные Сердца».

После этого события у меня осталось много вопросов. И главный из них — почему не успела отреагировать охрана? Ветеран смог убить одного из дружинников, Холодова, и только после этого пал от пули охранника. Молодого пацана, которому едва исполнилось двадцать? Почему такие молодые бойцы охраняют лекарню, в которой находятся под наблюдением бывшие гвардейцы? Разве такой объект не должны охранять люди с боевым опытом? Может быть, комиссии Синода стоит обратить на это внимание, пока смертей не стало больше?

Редакция газеты «Правда» выражает искренние соболезнования родным и близким Холодова. Вечная память великому репортеру'.

Я откинулся на спинку кресла. Скрестил руки на груди и уставился на экран. После прочтения статьи вопросов стало только больше. Значит, во время Гражданской Войны Холодов работал на передовой. Значит, мог находиться в клинике, как гвардеец. Но что они не поделили с бывшим гвардейцем тринадцатого? Самого дисциплинированного и верного традициям полка? И что Холодов делал рядом с лекарней?

Вряд ли он был в клинике фонда по работе. Судя из написанного, Святослав Иванович занимался расследованиями в отношении армейских офицерских чинов. А написать статью про открытие клиники для ветеранов гвардии он мог и после разговора с Евграфовым, который дал бы репортеру провожатого. Но тогда стрелок, скорее всего, убил бы и сопровождающего. А во всех новостях говорят только про два трупа.

Да и почему Холодов не оказал стрелку сопротивление. Он был боевым репортером. Человеком, который наверняка знал, с какой стороны берутся за клинок, и вероятно неплохо умел стрелять. Но Святослав Иванович вышел из-за угла лекарни без оружия. В общем, вопросов стало только больше.

Я открыл ящик стола, вынул блокнот и переписал имя репортера — автора статьи и номер редакции. Вытащил телефон, быстро надавил на клавиши с цифрами.

Трубку не брали долго. И когда я хотел было отменить звонок, когда в динамике послышался женский голос:

— Редакция газеты «Правда».

— Здравствуйте, — осторожно произнес я. — Я хотел бы поговорить с…

Взглянул на листок блокнота, сверяясь с именем журналиста. И продолжил:

— Острым Борисом.

В динамике послышался смешок. А затем девушка произнесла:

— По поводу Холодова?

— Да, — ответил я.

— Зачем вам это? Вы репортер из газеты?

В голосе девушки прозвучало подозрение. И я поспешил ее успокоить:

— Нет. Меня зовут Василий Михайлович Юсупов, я связан с произошедшим…

— Жандарм, — хмыкнула девушка. — А я думала, дело уже закрыто. Ладно, я ему передам.

Она зажала ладонью динамик, что-то кому-то сказала, но слов я не расслышал. А через несколько секунд произнесла уже мне:

— Он просил передать жандармам, что будет обедать в кафе «Чердак». Через час можете заглянуть и поговорить с ним.

— Хорошо, — растерянно ответил я, и девушка завершила вызов. Я же открыл карту города, чтобы найти нужное мне место.

«Чердак» располагался в центре Северного острова. От особняка до указанного репортером адреса ехать было минут тридцать. Если дороги будут пустыми. И я встал с кресла и направился к выходу из комнаты.

* * *

Дядя был в гостиной один. Хотя чашки на столе стояло две. Значит, кто-то из гостей ушел, второй же отлучился по делам.

К моей радости, в этот раз телевизор работал, и дядя дремал перед включенным экраном. Поэтому я осторожно добрался до двери и покинул особняк. Чтобы на крыльце столкнуться с Муромцевой, которая смерила меня подозрительным взглядом и уточнила:

— Далеко собрались, княжич?

— В «Чердак», — спокойно ответил я. — Кафе такое.

Девушка задумчиво потерла ладонью подбородок. А затем радостно произнесла:

— Какое совпадение. Я как раз знаю, где это. И могу довезти вас, Василий Михайлович.

— Хорошо, — покладисто ответил я. — Если бы вы меня отвезли, то на такси тратиться не пришлось.

— Я подгоню машину, — произнесла Виктория, делая вид, что не заметила моего сарказма. — И впредь, Василий Михайлович. Предупреждайте о поездках заранее.

Я только пожал плечами, словно говоря: «виноват». Муромцева развернулась и направилась к гаражу. Я же спустился по ступенькам крыльца и принялся ждать своего всевидящего секретаря.

Машина подъехала к ступеням спустя пару минут. Виктория помахала мне из окна рукой, и я сел на заднее сиденье. И авто выехало с территории.

— А зачем вам «Чердак», княжич? — поинтересовалась Муромцева, когда машина ехала по дороге.

— Поговорить с журналистом из газеты «Правда», в которой работал Холодов, — честно ответил я.

Больше вопросов секретарь задавать не стала. Машина пересекла мост и выехала с острова.