Глава 27

За ужином Ванда попросила рассказать об аудиенции Роберта у монархов.

— Право слово, усмехнулся маркиз, — это было не так весело, как вы себе представляете. Обычный церемониал, обмен любезностями. Хотя подарок Ирэн произвёл впечатление. Его Величество Вильгельм велел принести из сокровищницы украшения с красными бериллами, и придворные ювелиры долго сравнивали камни между собой.

— Почему же сразу об этом не сказали? — Возмутилась я, чуть не поперхнувшись.

— А вы не спрашивали, — хохотнул Лерой.

Надулась, отвернувшись от него. Вот ведь жулик голубых кровей.

— Не злитесь, милая леди, — извиняющимся тоном сказал Роберт, мне хотелось сообщить при всех о вашем триумфе. По оценкам ювелиров — камни превосходны. Ждите завтра предложения от монархов. И, кстати, визитка тоже их впечатлила.

Я удивлённо обернулась, её сделала впопыхах, из остатков материала для картин, по сути, просто обсыпала мелкими самоцветами по краям. Хоть мы и спешили, подготавливая товар для Кингсворта, мне хотелось, чтобы моя визитная карточка запомнилась королю и королеве. А потом, отдала коробку с украшениями Роберту и начисто забыла о вложенной «карт-де-визит».

— Вильгельмина пришла в восторг, — продолжил Лерой.

— Вильгельмина? — Перебила я его.

— Всё забываю о ваших пробелах в памяти, — спохватился маркиз.

Ванда вопросительно посмотрела на нас, и он ответил ей:

— Ирэн потеряла память после болезни. Так что некоторые вещи для неё в новинку до сих пор. Я расскажу вам эту замечательную историю, — повернулся маркиз ко мне, — наш великолепный Вильгельм Третий, будучи принцем, поехал свататься в соседнее королевство, что лежит у ног горного архипелага в объятьях холодного моря. Невесту папенька ему уже присмотрел, и всё было решено. Женой нашего короля должна была стать старшая сестра Вильгельмины, Изольда. Холодная как лёд, что сковывает их страну семь месяцев в году. Так вот, прибыв с посольством во дворец доблестного правителя Нордланда, Этельстана, в первый же вечер Вильгельм был покорён очаровательной младшей сестрой. И на следующий день сделал ей предложение в присутствии одураченного папаши и разъярённой старшей сестры. Посольство взашей вытолкали из дворца, чуть не развязав войну между странами. Вильгельм второй, папа нашего принца, был родителем строгим, но отходчивым, а вот неподобающее обращение к своему отпрыску не простил. И быть бы бойне, если бы не наша нынешняя королева. Она собственноручно заперла отца в его покоях, при этом отбиваясь от стражи, которая, к слову, сильно и не лютовала, всё-таки дочь короля. К ней напролом с мечом не попрёшь. Подралась со старшей сестрой, так и не простившей сорванное венчание. И потребовала, чтобы ей дали разрешение на брак с Вильгельмом. Наш король, видя, что сынок всерьёз влюблён, противиться не стал. Этельстану пришлось смириться, после трёх дней заточения. Принцесса подошла к осаде ответственно, не разрешая кормить отца и даже выносить горшки с его комнат, — на этих словах Роберт расхохотался, — говорят, царственный отец вид имел весьма плачевный после заточения. Народ долго потешался над правителем, которого одолела собственная дочь. Однако как бы ни было, разрешение на брак было получено от обоих родителей, и через месяц Вильгельм и Вильгельмина обвенчались в Кингсворте. Только вот заполучили врага в лице брошенной королевы Изольды. Принцесса заняла трон после смерти отца.

— Ого, какие страсти, — удивилась я, — выходит, даже короли могут отстоять свои чувства.

— Нет ничего невозможного под луной, — лукаво улыбнулась Ванда, — главное — не опускать руки.

— Соглашусь с каждым вашим словом, — кивнула в ответ, — и всё же, история удивительная. Мне не терпится увидеть монаршую чету.

— Завтра ваше желание исполнится, — подмигнул маркиз.

— Ах да, — Ванда оживилась, вас же пригласили на бал. Это чудесно. Дворец невероятно красив, а какой его окружает сад! Фантастическое зрелище! Впрочем, умолкаю. Такое надо увидеть самим. Ирэн, скажите, вы договорились с парикмахером?

Я растерянно посмотрела на женщину:

— Наверное, сама себе волосы уложу. Мне здесь никто не знаком.

— Бросьте, — махнула рукой Ванда, — я приглашу к вам Эстер. Поверьте, лучше неё никто в Кингсворте не делает причёски. Сейчас же передам записку.

Хозяйка подозвала горничную, что-то шепнула ей на ухо, и девушка, кивнув, вышла из комнаты.

Мы не стали засиживаться допоздна, перед балом хотелось как следует выспаться.

На следующий день Ванда полностью посвятила себя заботам обо мне. Непривычно, но очень приятно. Для начала мне нагрели здоровенную бадью, которую подняли прямо в комнату. Я долго отмывалась душистым мылом с ароматом лаванды. Потом сохла под солнечными лучами, завернувшись в шикарный тёплый халат и попивая с хозяйкой вкусный чай.

К обеду пришла Эстер, подвижная женщина, лет тридцати пяти. Её светлые локоны, вившиеся крупными кудрями, забавно подпрыгивали при каждом шаге. Зелёные глаза смотрели хитро и насмешливо.

— Где тут наша красавица? — С порога обратилась она к Ванде.

— Вот, — хозяйка, рассмеявшись, обернулась ко мне, — передаю на твоё попечение.

— О-о-о! — Довольно кивнула мастерица, — прекрасная юная особа. Люблю работать с красивыми людьми.

Я смущённо зарделась.

— Поспешим, — потянула меня за руку Эстер, — Ванда какая спальня у твоей гостьи?

— Третья, — уже вслед нам крикнула хозяйка.

— Юная госпожа, как мне к вам обращаться? — Спросила Эстер, едва войдя в комнату. Вернее, притащившая меня за собой.

— Ирэн, — отозвалась я, приводя дыхание в порядок.

Мастерица, двигалась словно юркая белка, стремительно и порывисто.

— Отлично, — довольно хмыкнула парикмахерша, — не люблю излишне чванливых.

— Потому и до сих пор не богата, — послышался с порога голос Ванды, — позвольте и мне поприсутствовать. Люблю наблюдать нашу Эстер за работой.

— Не богата, — подбоченилась мастерица, — зато ни перед кем не гну спину. Так, а теперь показывайте ваш наряд, — это уже мне.

Я подвела Эстер к высокому шкафу, на дверце которого висело платье, под ним туфли, а все аксессуары были уложены на стул рядом.

— О-о-о-о! (это, наверное, любимый возглас женщины). Я вижу, вы одевались у Мартина?

— Да, как догадались?

— Милая, волшебство творить может только он. Хм, а вы не так просты, как хотите казаться. Боюсь даже представить, сколько стоит такое чудо.

Я вопросительно обернулась к Ванде.

— Ирэн, каждое платье Андресона — произведение искусства, и стоит соответственно.

Вот как. Выходит, Роберт изрядно потратился вчера. Плохо. Не люблю быть кому-то обязанной. Я, конечно, понимала, что подобная прелесть стоит недёшево, но всё-таки надеялась на сколько-нибудь разумную цену. А Как теперь её узнать? Спрошу напрямую, Роберт не ответит. Ладно, с этим потом.

Эстер усадила меня на стул посреди комнаты, завесив зеркало на трюмо:

— Смотреть раньше времени не дам, — категорично заявила она и запорхала вокруг меня.

Волосы взбила наверх, уложив их в объёмный узел, на который надела серебряную сеточку, закрепив шпильками, что я купила вчера. Выпустила свободные пряди ото лба до шеи, накрутила их на страшного вида щипцы, которые грели на кухне. Бедная горничная бегала туда-сюда, пока Эстер не осталась довольна результатом.

Когда с причёской было закончено, мастерица вооружилась странного вида мелками. Я с удивлением глянула на них.

— Ирэн, вы что не видели косметики? — Изумлённо спросила парикмахерша.

— Нет, — покачала головой.

В нашем доме такого не было ни у матушки, ни у сестёр, оно и понятно, когда ищешь, на что прожить до хорошего ли.

Ванда объяснила Эстер о сдвигах в моей памяти.

— Вот в чём дело, — ласково улыбнулась женщина, — ничего, сейчас состоится ваше знакомство.

Она оттенила глаза тёмно-серым по внешним уголкам, чуть припудрила лицо из массивной деревянной коробки, используя пушистую, объёмную кисть. Губы обвела по контуру, закрасив тем же карандашом, он же послужил и для румян. Тёмно-коричневым подчеркнула брови.

Отошла в сторонку. Любуясь делом своих рук:

— Милая, не кривя душой, скажу, сегодня вы затмите всех на балу. Одни ваши глаза чего стоят.

В дверь, постучавшись, заглянула горничная.

— Маркиз просил поторопиться, экипаж уже ждёт.

Ванда поднялась:

— Девушки, поспешим. До дворца дорога неблизкая.

Вдвоём они помогли надеть мне платье, хозяйка подарила к нему тончайшие чулки, про которые я совершенно забыла. Когда своё место заняли ожерелье и серьги, Эстер отошла от меня:

— Теперь можете полюбоваться, дорогая Ирэн.

С зеркала слетела закрывавшая его занавесь. Мне пришлось отойти подальше, чтобы целиком рассмотреть наряд.

Я тихонько всхлипнула, не в силах сдержать эмоции.

— Вот лучшая похвала для мастера, — улыбнулась Ванда.

В отражении стояла удивительной красоты девушка. Серый, с белой подложкой, больше походивший на серебро, придал всему облику совершенно фееричный вид. Тонкую талию подчеркнула пышная юбка. На шее мягко светилось жемчужное ожерелье. Высокие скулы, красиво очерченный рот. Голову обрамляли искусно уложенные локоны. А глаза. Казалось, они сияли собственным светом и стали похожи на два искристых аметиста. Туши, наверное, здесь не было, но она и не понадобилась для моих угольно-чёрных ресниц.

— Это я⁈

Подошла ближе, чтобы в этом убедиться, пощупала сначала зеркало, потом себя. Невероятно. А ведь я, оказывается, красива!

Эстер и Ванда от души рассмеялись.

— Поторопитесь, госпожа, — спохватилась хозяйка, до дворца и впрямь, неблизко.

Взяла плащ и ридикюль, поспешив к выходу. Женщины, чуть позади, сопровождали меня.

Роберт с ревниво поглядывающим на маркиза Питером, мялись в прихожей. Завидев меня, спускавшуюся по лестнице, разинули рты.

— Юная леди, — первым очнулся Лерой, подойдя к ступеням и протянув мне руку, — вы сказочно красивы! Восхитительны! Я горд, что сегодня буду сопровождать вас.

Питер молча ловил ртом воздух.

— Ирэн! — Очнулся он, — тебя не узнать! Даже королеве не сравниться с тобой сегодня.

Смущённая комплиментами, я почувствовала, как лицо заливает краской.

— Не смущайтесь, — подбодрила меня Эстер, — все похвалы сегодня заслужены.

— Ступайте, — Ванда отворила дверь, — и повеселитесь как следует.

Накинув плащ, вышла вслед за маркизом во двор. Возле калитки нас ждала карета.

Мы забрались внутрь, и кучер погнал лошадей. Украдкой рассматривала кавалера. Роберт был неотразим в своём наряде. Белоснежный сюртук подчеркнул смуглый цвет лица и красивый оттенок тёмных волос. Лерой и сам напоминал иноземного принца. Или, скорее, короля. Столько благородства было в его облике.

Дорога всё тянулась и тянулась мимо особняков, становившихся всё больше и богаче, от улицы к улице.

— Вот мой дом, — вдруг ткнул пальцем в окно Роберт, указывая на шикарный трёхэтажный особняк, который заслонял густо разросшийся сад.

— Почему вы не остановились там?

— После смерти жены я никогда туда не заходил, — взгляд маркиза потемнел от нахлынувших воспоминаний.

— Простите мою бестактность…

— Ничего, теперь я верю, что у меня тоже есть будущее, — Лерой поднял на меня взгляд, где светилась надежда и восхищение.

Я отвернулась к окну, стремясь избавиться от неловкости ситуации. Так, мы и доехали молча до ворот королевской резиденции.