Глава 13
Чуть больше года назад мы с приятелями собрались на неделю на Кипр. Казаринов так рвался с нами, что аж соврал жене, будто бы летит туда в рабочую командировку.
Там мы познакомились с веселой компанией девушек из Болгарии и почти весь отпуск провели с ними. Казаринов мутил там с одной, и засветился на нескольких фото.
Помню, как в самолете он выносил мне мозг, чтобы я удалил все фотографии и даже лично проверил мой мобильник.
Да, фото я тогда удалил. Мне они были ни к чему и тем более я не думал, что этот гад однажды подложит мне такую свинью.
Но, к счастью, несколько фото осталось у его курортной подружки.
Сегодня ночью я нашел ее в соцсети, попросил за небольшое вознаграждение выслать мне фото, и она любезно согласилась.
Я ликовал, получив даже больше, чем ожидал: оказалось у этой девушки есть кадры, где они с Казариновым делают селфи на балконе ее номера, целуясь.
Зная ревнивую жену Казаринова, я полностью убежден: даже одного этого фото будет достаточно, чтобы выписать ему путевку прямиком в преисподнюю. И тут дело не только в разводе: Казаринов занимает высокую должность в компании погибшего отца жены и стоит ей только щелкнуть пальцами, как он сию же секунду останется без денег и крыши над головой.
«Где он там застрял? — вытягиваю я шею. — Парализовало после увиденного?»
Разминаю мышцы, медленно наклоняя голову к одному плечу, затем — к другому и решаю идти в зону с камерами хранения.
Вижу его.
Стоит у открытой ячейки с номером «21» и быстро перебирает фотографии. Мельком смотрит в мою сторону, опускает взгляд обратно на фото, а спустя секунду таращится на меня во все глаза.
— Олега… — Он прикладывает руку к груди, пятится от меня. — Я… я все тебе сейчас объясню.
— Конечно, объяснишь. — Я сжимаю кулаки и киваю в сторону выхода. — Идем?
Жестом руки пропускаю его вперед и иду следом. Казаринов несколько раз оборачивается на меня, в его глазах отчетливо проступает испуг.
Мы выходим из здания вокзала, и я толчками в спину направляю его в сторону своей машины.
— Дружище, это не то, что ты подумал. Я ничего такого не хотел, — нервно смеется он. — Это же шутка, ты чего? Это розыгрыш! Нет, ты всерьез думаешь, что я хотел от тебя денег? Черкасов, ты правда так подумал?
— Садись! — грубо бросаю я, указывая на дверь своей тачки.
С лица Казаринова спадает дебильная улыбка, и теперь он, кажется, понимает, что номер с розыгрышем ни хрена не прокатит.
А как только мы оба оказываемся внутри, хватаю его за горло.
— На кого угодно мог подумать, — сжимаю его шею. — На кого угодно, Казаринов, но только не на тебя.
— У меня не было выбора, — хрипит он и вцепляется пальцами в мою руку. — Я взял телефон Красовской, чтобы найти там что-нибудь на нее, увидел эти фото и…
Он жадно хватает ртом воздух, закатывает глаза, его лицо начинает синеть, и я рывком отпускаю его.
— Прости, Олега… — задыхается от кашля Казаринов, держась обеими руками за покрасневшую шею. — Я не знал, как рассказать жене, что проиграл все деньги на дом. Не знал, где взять такую сумму.
Он кривит лицо и безнадежно мотает головой, но его жалкая попытка продемонстрировать мне глубокое отчаяние нисколько меня не трогает.
— Ты же знаешь мою Алеську… — поджимает он губы. — Она подаст на развод, запретит видеться с детьми, а я…
— А ты останешься на улице с голым задом, — продолжаю за него.
Пристально смотрю в глаза этой сволочи и с трудом подавляю в себе порыв разукрасить его лживую, продажную рожу.
Но зачем пачкать об него руки и вступать с ним в бессмысленную полемику? Он слишком жалок. И к тому же он сам себя наказал. Как минимум тем, что раз и навсегда потерял в моем лице надежный тыл и всяческую поддержку.
— Мразь ты Казаринов! — брезгливо усмехаюсь я. — Мразь, которая ради денег готова подставить друга.
— Я удалю все, — трясет головой Казаринов. — Клянусь, сейчас же удалю все до единого фото! — Он суетливо достает из кармана мобильник, снимает его с блокировки.
— Ты за идиота меня держишь? — щурюсь я. — Мы же оба понимаем, что они не только в твоем телефоне.
Я протяжно вздыхаю, изрядно подустав от всего этого и перевожу взгляд в лобовое стекло.
— Впрочем, те фото, которые ты достал из сумки, у меня тоже сохранены на нескольких носителях. Один клик — и они улетят твоей жене, — доходчиво разъясняю я, а спустя секунду Казаринов хватает меня за руку.
— Не надо, умоляю! Не отправляй их Алеське! — заикаясь, тараторит он. — Ты же знаешь, что она никогда мне этого не простит.
Я резко отдергиваю руку, и втягиваю носом воздух.
— Если мои фото с Красовской хоть когда-нибудь где-нибудь выплывут, ты теперь знаешь, чем я тебе отвечу, — не глядя на него, говорю я. — А теперь пошел вон. И постарайся сделать так, чтобы я больше никогда о тебе не слышал.
— Олега… — виноватым голосом изрекает Казаринов. — Братан, я…
— В моей семье братьев нет, — отвечаю я и, впившись в него взглядом, киваю на дверь. — Пошел. Вон!
Казаринов, стыдливо опустив взгляд, выходит из тачки.
Я откидываюсь на спинку сиденья и с облегчением выдыхаю. Чувствую расслабление в мышцах, в мозгу, почерневшим от последних событий, мелькают просветы, но почему-то не могу до конца понять свое состояние.
С одной стороны — наболевший вопрос наконец-то улажен, но с другой…
Дерьмово на душе, короче. Очень дерьмово.
Мне точно понадобится немало времени, чтобы реабилитироваться. А еще, что, скорее всего, после этого случая я еще больше перестану доверять людям.
Ведь получается, что каждый из приближенных ко мне может в любой момент воткнуть нож в спину. Тот, кто еще вчера был вхож в мой дом, с кем я сидел за одним столом, кого я собирался позвать в свидетели на свадьбу, сегодня продается ради каких-то жалких бумаг и грозится разрушить мою личную жизнь и карьеру.
Я еще несколько минут перевариваю в голове последние события, привожу себя в чувство и только теперь трогаюсь с места.
По дороге домой меня в который раз посещает одна и та же мысль: и какого черта меня однажды понесло в этот гребаный ГИТИС? Работал бы себе экономистом в какой-нибудь не особо крупной компании, без всяких «а можно селфи?» передвигался бы по городу и не приходил бы в ярость от бесконечного хайпа в мой адрес.
Иногда так и хочется отмотать время назад и прожить годы после окончания школы совсем иначе.
Совсем…
Я уже не раз подумывал над тем, чтобы через пару лет покончить с актерской карьерой и вместе с Аленой перебраться куда-нибудь, где меня никто не знает.
Купить добротный дом рядом с морем и растить в нем наших детей.
Без камер, сплетен, удивленных взглядов прохожих, отчего я порядочно подустал за последние несколько лет.
Не счесть, столько нервов мне потрепала моя карьера. После расставания с Красовской я чуть не спился, после истории на Бали я вообще на какое-то время перестал существовать, а вся эта эпопея с Казариновым и Красовской лишний раз напоминает мне, что со всем этим пора завязывать.
Останавливаюсь на светофоре, поворачиваю голову в сторону аллеи, и мой взгляд приковывается к молодой парочке, прогуливающейся с коляской.
Наверное, сейчас я бы все отдал за это. Вот так — абсолютно беззаботно гулять по городу со своей семьей, не думая о съемках, встречах, долгих поездках и ночевках со съемочной группой в автобусах.
А может, послать все к чертям собачим и после третьего сезона «Буйного» смотать удочки?
Если пораскинуть мозгами, то денег на моих счетах вполне достаточно, чтобы обеспечить своей семье безбедное будущее. Меньше, чем через две недели женюсь и надеюсь, в скором времени стану отцом. А пока Алена будет беременна, я как раз закончу с последней ролью и подыщу нам семейное гнездо где-нибудь подальше от России.
Такие перспективы на будущее заставляют меня воспрять духом. Наверное, я прямо сегодня поделюсь ими с Аленой и уже догадываюсь, какой будет ее реакция: она категорически будет «за».
В мозгу появляется еще больше просветов, и чтобы окончательно оживить его, мне осталось решить всего лишь один вопрос: узнать имя той твари, которая пыталась сорвать нашу свадьбу.
Знаю, из Красовской не так-то просто будет вытянуть информацию. Какой бы сукой она не была, но надо признать: она — человек слова. Если дала кому-то обещание молчать, значит, она его сдержит.
Но у меня кое-что припасено для нее.
Трогаюсь с места и набираю номер.
— Да-да? — игривым голосом отвечает она. — Олежек, ты что-то зачастил. Неужто снова соскучился, а? — смеется в трубку.
— Смотрю, ты не изменяешь привычкам — по-прежнему пьешь в обед, — усмехаюсь я. — Вчера ты сказала, что хочешь загладить передо мной и моей невестой вину, так? Тогда скажи, кто нанял тебя. Я ведь все равно докопаюсь до правды, ты меня знаешь.
— О-о, Черкасов, будь так добр, окажи мне услугу: не дави на совесть, ладно? У меня давно ее нет.
Слышу потрескивание сигареты, затем раздается ее долгий выдох.
— Не задавай мне глупых вопросов, Олежек. Все равно не выдам его. Или ее, — издевается она. — Или их.
— А как там у тебя со съемками? — интересуюсь я. — Вчера Решетников обмолвился, что тебе предложили роль в сериале. Ты ведь в курсе, что я на короткой ноге с тем продюсером? Думаю: а не позвонить ли мне ему, чтобы «замолвить» за тебя словечко.
— Аха-ха, — смеется Красовская. — Браво, Олежек, браво! Какой ход, вы только посмотрите! — не скрывая сарказма, восторгается она. — Но, боюсь, у тебя ничего не выйдет, потому что для меня этот год начался с примирения с Беловым. Так что катись к чертям со своим продюсером и его сериалом. Его предложение уже не актуально и ни-ско-леч-ко мне не интересно. Что-нибудь еще?
— Помирилась с Беловым? — выгибаю я бровь и победно улыбаюсь.
«Что ж, это даже интересней».
— Угу. Представь себе, еще неделю назад проклинал меня на всех языках, а сегодня утром позвонил и попросил за все прощения, — вздыхает она. — Предложил начать наши отношения с чистого листа, все дела.
— Что ж, поздравляю! — торжественно говорю я. — Твоя карьера снова идет в гору.
Я задумчиво стучу пальцем по подбородку, сощуриваю глаза.
— Только вот есть один вопрос: как думаешь, а что скажет Белов, когда узнает, что ты за время разлуки с ним успела со мной переспать.
— Ты о чем, Черкасов? — говорит она уже без своей идиотской усмешки. — Мы же оба знаем, что между нами ничего не было.
— Мы — да. Но Белов-то этого не знает, верно?
— Даже не вздумай, слышишь?! — злобно шипит она. — Только попробуй, Черкасов!
— Скажи имя того, кто хотел сорвать мою свадьбу и спасешь свои гонорары, гастроли и съемки. А если нет, то сможешь называть себя актрисой в прошедшем времени. Уверен, когда Белов увидит наши пикантные фото, он сделает все, чтобы перекрыть тебе кислород на всю оставшуюся жизнь.
— Подожди, подожди… еще вчера ты так трясся над этими фотками и боялся, что однажды их увидит твоя невеста, а сегодня готов отправить их Белову? Ты же понимаешь, что о них узнают все? — снова смеется она. — Черкасов, брать меня на понт — пустая трата времени.
— Мы оба знаем, что между нами ничего не было, так? — спрашиваю я.
— Так.
— И ты готова подтвердить моей невесте, что подсыпала мне снотворное, а потом, когда я спал, ты порвала три упаковки презервативов, оставила следы своей помады на моем теле и легла рядом, верно?
— Верно, — хмыкает она. — Я всегда отвечаю за свои слова. И если появится необходимость, то я ей все расскажу.
— Необходимости нет, — решительно заявляю я. — Ты только что все подтвердила и мой телефон это записал. А твой телефон Лиза — он записывает наш разговор? Нет? Жаль… Что же тогда получается: я смогу показать этот разговор своей невесте, где ты только что подтвердила, что хотела меня подставить и тем самым сохраню наши с ней отношения. А ты что предъявишь Белову в оправдание? Свое честное слово?
— Ах ты тварь… — протягивает она в трубку. — Сволочь! Пошел к черту, Черкасов! Пошел в жопу, урод!
— Там занято, Красовская. Там ты, — сухо отвечаю я и устало вздыхаю. — Даю тебе ровно сутки на то, чтобы озвучить мне имя заказчика.
Не затрудняя себя дальнейшим общением, я скидываю звонок, выруливаю из потока машин, сворачиваю к стоянке первого попавшегося здания и глушу мотор.
Воспроизвожу запись разговора и с облегчением выдыхаю.
Кто бы знал, сколько демонов терзали меня все это время, сколько ночей я не спал и ни о чем не мог думать.
И только сейчас меня понемногу начинает отпускать.
Даже если кому-то снова взбредет в голову шантажировать меня событиями мальчишника, то теперь у меня есть весомое доказательство, что между мной и Красовской ничего не было.
Уверен: совсем скоро она назовет мне имя «доброжелателя», который хотел сорвать свадьбу, я решу с ним вопрос и наконец-то смогу выдохнуть окончательно.