Глава 3.

Утро началось с того, что Света ворвалась в мою спальню с подносом, на котором дымился кофе и лежали круассаны.

— Вставай, рок-звезда! Сегодня записываем «Лучшая подруга»! — объявила она, ставя поднос мне на колени.

Я прищурилась от солнечного луча, пробивавшегося сквозь шторы.

— Ты вообще спала? — проворчала я, но потянулась за чашкой.

— Нет! Я всю ночь слушала наш вчерашний трек и придумывала, как тебя раскрутить.

— Я не хочу раскручиваться. Я хочу спать.

— Спи в машине.

Через полчаса мы уже были в студии. Тор встретил нас кивком — видимо, исландцы не особо любят утренние разговоры.

Я стояла перед микрофоном, сжимая в руках листок с текстом. На этот раз – не про Вадима.

Пронее.

Про ту, что когда-то смеялась со мной до утра, знала все мои тайны... а потом заняла мое место в моей же постели.

— Готова? – Тор, звукорежиссер, посмотрел на меня через стекло.

Я кивнула.

В наушниках зазвучали первые аккорды – тяжелые, давящие, как шаги приближающейся бури.

Я закрыла глаза.

И запела.

Света, сидевшая за пультом, замерла. Ее глаза расширились.

— Боже... – прошептала она.

Я не останавливалась.

Последнюю фразу я выкрикнула так, что микрофон захлебнулся от перегрузки. В студии воцарилась тишина.

— ...Вот это да, – первым нарушил молчание Тор. – У вас, русских, месть – это настоящее искусство.

Света медленно подошла ко мне.

— Ты... ты уверена, что хочешь петь этоимв лицо?

Я вытерла вспотевшие ладони.

— Абсолютно.

— Потому что это... – она заглатывала слова, – ...это не просто песня. Это объявление войны.

Я повернулась к зеркалу. В отражении стояла не та Ника, что сбежала полгода назад.

А та, что вернулась.

— Так и задумано.

Эту ночь я не спала.

После "Лучшей подруги" внутри всё горело – будто я выпила кислоту вместо шампанского. Света давно ушла в гостевую спальню, а я сидела у камина, кутаясь в плед, и смотрела, как тлеют угли.

Рука сама тянулась к гитаре.Фараон.Слово пришло внезапно. Таким мужчинам не нужны короны – они и так короли. Те, кто не предает. Не прячет взгляд. Не меняет правду на удобную ложь.

Я схватила блокнот и застыла над пустой страницей. Потом резко вывела первую строчку:

"Он не просит – он берет, он не боится высоты..."

К утру песня была готова.

День третий. Студия. Последняя запись.

— Что это? — Света уставилась на мой блокнот.

— "Фараон".

— Это... не про Вадима, да?

Я усмехнулась:

— Нет. Это про тех, кто никогда не станет Вадимом.

Тор, услышав первые аккорды, приподнял бровь.

— Новый стиль?

— Новый герой.

Я взяла микрофон.

"Фараон"Он не просит – он берет,Он не боится высоты.Его слово – закон,Его враги – давно мертвы.Голос звучал низко, почти мужским. Аранжировка – тяжёлые ударные, давящий бас.

Света замерла с открытым ртом.

— Чёрт...

Я пела, глядя в стену, но виделаих– Вадима, который сжался бы от стыда, услышав эти строки. Олю, понявшую,какогомужчину она променяла на жалкую пародию.

Когда последний аккорд стих, в студии было тихо.

— ...Это хит, — наконец сказал Тор. — Настоящий.

Света медленно подошла:

— Ты написала это... за ночь?

— Да.

— И теперь у нас три песни. "Лучшая подруга" – для Оли. "Фараон" – контраст для Вадима. И...

— И "За бывшего" – для их общего позора, — закончила я.

Света вдруг засмеялась:

— Они даже не знают, что уже мертвы.

Вечер. Платье и последние штрихи.

— Так, с песнями разобрались. Теперь – образ, — Света разложила передо мной фотографии из инстаграма Оли. — Она будет в белом. Ты – в блестящем, расшитом драгоценными камнями.

— Смертельно опасном, — я ткнула пальцем в экран. Вот это.

Узкое, как нож, платье-футляр. Открытые плечи. И высокий каблук.

Света присвистнула:

— Идеально. Они увидят тебя – и забудут, зачем собрались.

Я потянулась за бокалом.

— Значит, план такой, – Света разложила перед нами распечатку. – Помолвка через пять дней. У них будет живой оркестр, но...

— Но?

— Но я договорилась, что в какой-то момент "случайно" погаснет свет, и вместо вальса – заиграеттвояпесня.

Я подняла бокал.

— А когда включатся прожектора...

— ...ты будешь стоять в центре зала. С микрофоном и бокалом в руках.

Мы чокнулись.

— За худшую помолвку в истории.

Где-то в Москве Оля примеряла белое платье.

Не зная, чтонастоящеешоу – готовлю ей я.