Глава 5.

Поднявшись на сцену, я мельком заметила его в толпе.

Мой отец — Игорь Бережнов, человек, чье имя в деловых кругах произносили с уважением и страхом. Он стоял у стойки бара, массивный, как скала, в идеально сидящем темно-синем костюме. Его седые виски и жесткие черты выдавали в нем человека, который не привык проигрывать.

Он смотрел на меня, слегка нахмурившись, но в его глазах читалось… одобрение.

Он не знал всей правды. Не знал, что я не просто уехала — ясбежала. Что Вадим и Оля разорвали мне сердце. Для него я была дочерью, которая сама бросила недостойного мужчину. И он былрад.

— Босс, может, остановим это? — услышала я шёпот одного из его помощников.

Отец лишь отхлебнул виски и усмехнулся:

— Пусть поёт. Моя дочь всегда знала, как произвести впечатление.

Вадим, бледный, как мел, метнулся в его сторону, но охранники мягко, но твердо преградили ему путь.

— Игорь Сергеевич, это же…

— Концерт? — отец поднял бровь. — Да, отличный. Продолжайте.

Оля, дрожащая, схватила Вадима за рукав:

— Она всё испортит!

Но Вадим только стиснул зубы. Он знал, кто в этом заленастоящийхозяин. И это был не он.

Последняя песня началась с гула басов, от которого задрожали хрустальные бокалы на столах.

— Он не просит — он берет…

Я прошла мимо Вадима, даже не удостоив его взглядом.

— Его слово — закон…

Гости замерли. Даже те, кто до этого веселился и танцевал, теперь смотрели на меня, заворожённые.

— Его женщины — не тронь…

И тут я почувствовалаего.

Взгляд.

Тяжёлый, как свинец.

Я подняла глаза.

На втором этаже, за резной балюстрадой, сиделон.

Высокий, мощный, с лысой головой и хищным профилем. Его черный костюм сидел на нём так, словно был отлит из стали. В одной руке — бокал виски, в другой — сигара.

Он не аплодировал. Не улыбался.

Простосмотрел.

Как зверь на добычу.

Наши глаза встретились.

Я задержала взгляд на секунду — и продолжила, будто ничего не произошло. Но в груди что-то ёкнуло.

— Он настоящий Фараон…

Когда последний аккорд отгремел, зал взорвался овациями.

— Браво!

— Это невероятно!

Ника медленно поднимает бокал, её губы растягиваются в ядовито-сладкой улыбке. Зал замирает, ожидая очередного удара.

— Вадим... Оленька... — голос звучит томно, будто мёд, но с привкусом цианида.

— Поздравляю с помолвкой! Желаю вам всего того, чего вы заслуживаете. — пауза, взгляд скользит по побледневшему лицу Оли.

— Пусть ваша любовь будет такой же крепкой, как твоё слово, Вадим. И такой же чистой, как мои простыни в тот день, Оля.

Где-то в зале кто-то подавился шампанским. Отец Вероники фыркает в усы.

— Ну а самое главное... — Ника поворачивается к Вадиму: — Лучше меня тебе всё равно не найти, дорогой. Помни об этом... каждый раз, когда будешь целовать её.

Отстраняется, поправляет платье и с лёгким смешком добавляет:

— Ну а теперь — простите, меня ждёт шампанское и жизнь без вас. Чмок!

Я склонила голову, улыбаясь, но периферией зрения видела, каконмедленно поднял бокал в мою сторону.

Едва заметный жест.«Ты выиграла этот раунд».

Но в его глазах читалось другое.«Ты теперь моя».