Глава 38

Я не хочу выходить из машины, не хочу с ним расставаться. Не хочу идти домой, не хочу видеть родителей, не хочу возвращаться в мир, где его нет.

Кажется, я влюбилась. Без “кажется”. Я влюбилась.

Влюбилась в того, кого ненавидела всей душой, боялась даже думать о нем, пыталась спрятаться, каждый раз, когда он оказывался рядом. От его взгляда у меня леденела кровь в венах. Никого в жизни я ненавидела так, как Святослава Брина.

Говорят от ненависти до любви один шаг. У меня он занял четыре года. И да, Брин прав — с ним у нас не получится дружбы. Да я и не хочу дружить.

Мое знакомство с Егором, наши встречи и несуразная скоропалительная помолвка представляются сейчас каким-то блеклым туманом, который после восхода солнца рассеялся без следа.

А я растворяюсь в светло-голубых глазах Свята.

Губы подрагивают, а если дотронуться до них, то начинают болеть. Я столько за всю жизнь не целовалась как сегодня. Уже полчаса сидим в машине, не можем оторваться друг от друга. То, что у всех нормальных девчонок происходит в семнадцать, в крайнем случае, в восемнадцать, со мной случилось в двадцать два.

— Не хочу тебя отпускать, — шепчет тихий вкрадчивый голос, обволакивает меня так, что я себя чувствую как в теплом удобном коконе. Не могу даже пошевелиться.

— Так и не отпускай, — бездумно улыбаюсь в ответ. — Тебе так нужно уезжать в свою Швецию?

Боже, что я говорю? Откуда во мне столько наглости? И ведь не пила ничего кроме сока и воды. А чувствую себя пьяной.

— Надо, — кивает он. — Но это не больше недели, есть вещи, которые не решишь дистанционно. Я буду скучать.

Я уже скучаю! Тут два дня ссоры не дали спокойной жизни, а теперь целая неделя. Мне совсем теперь не захочется уходить с работы. Может, поселиться в лаборатории?

— Не хочу, чтобы тебе оттоптали ноги утром в метро, — Свят будто мысли мои читает. — Тебя будут привозить и отвозить домой наши водители.

— Не нужно никого напрягать. Зачем? Я сама!

— Моя девушка не будет ездить в метро, Даша.

Голос завораживающе бархатистый, но взгляд жесткий и категоричный. Попробуй тут поспорь! Но я пытаюсь.

— Спасибо, но давай я сама. Мне не нужна машина, если в ней нет тебя. Не решай за меня, ладно?

— Постараюсь. Но не обещаю. Тебя очень хочется оберегать. И еще никуда одну не отпускать.

Так и не отпускай! Это не я уезжаю. Но вслух говорю другое.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты меня так оберегал, как с Марикой или Олей, — Свят тут же мрачнеет. — Не мсти им дальше. Пожалуйста! Не бывает безгрешных людей.

— Ну почему не бывает? Ты, например.

— Не переводи все в шутку, пожалуйста. Мне правда важно. Месть — это ужасно!

— Это не месть, — Свят пожимает плечами. — Это… штрафные санкции. И давай уже закроем тему. Ладно? И я не шутил. У тебя нет грехов, Ёлка-божий одуван.

… Я поднимаюсь на наш этаж только через час. Я все еще чувствую вайб этого совершенно необыкновенного дня. Но едва открываю дверь, тут же вижу родителей. И по их лицам понимаю — что-то случилось.

— Даш, так ты оказывается встречаешься с сыном Яна Брина? Ты поэтому порвала с Егором? — восклицает мама. — Почему нам не сказала?

— Ты у нас, конечно, взрослая и самостоятельная, но такие вещи не стоит скрывать, Дашуль. — По папиному голосу не могу понять — то ли сердится, то ли наоборот обрадовался.

Я может, и рада им сказать, что они ошибаются, но врать не могу.

— Даже не знала, что он вернулся в Москву, — протягивает мама. — Вот папа сегодня сказал, что он совещание проводил, мальчик этот, Святослав, а тут… Даш, ты даже не видела, как я мимо машины прошла. А вы в ней сидите!

Спалилась как подросток! Но я веду себя сегодня как подросток!

— Ну я бы не сказал, что мальчик, Ань, — папа недоверчиво усмехается и не сводит с меня взгляда, пока я разуваюсь. — Мальчик, как ты говоришь, под статью одного мужика подвел. Слышал, дело уже завели о хищении или о мошенничестве, лет на пять потянет. Жесткий парень, со временем еще отцу даст фору.

— Ну так не надо воровать, родной! — неожиданно гневно отвечает мама. — Уверена, что Святослав не просто так… Даша, так это правда? Ты с ним? Это же… чудесная новость!

Я не реагирую на ее слова, иду в ванную мыть руки, у меня есть всего пара минут, чтобы собраться с мыслями.

— Нет, ну я тогда понимаю, почему ты с Егором порвала, — мама караулит меня в коридоре, а потом идет за мной по пятам в мою комнату. — Но ты уверена, что со Святославом у вас все серьезно? Нет, я помню, что он оплатил твою учебу, но ты нам так толком и не рассказала…

— Мам, — обрываю ее кудахтанье, по-другому не могу назвать ее словесный поток. — Я не знаю, ничего не знаю. Мы со Святом… мы нравимся друг другу и все. Не строй, пожалуйста, никаких планов.

— Что значит “и все”? Даша, ты понимаешь, что со мной Мартынова через губу разговаривает?! Я не знаю, куда глаза девать от стыда! Да она в любой момент может прикрыть мой салон, а папу выгнать…

— А я здесь при чем? — не выдерживаю. Как же хочется сейчас обратно в машину к Святу. — Мам, я не брала кредиты, а если бы знала, что ты специально меня с Егором сводишь, никогда бы с ним не встречалась!

— А он, кстати, знает про Свята? — деловито интересуется мама. — Странно немного, потому что Тане он сказал, что свадьба будет.

— Я Егора уже недели две как не видела, мам! Он не звонил, не появлялся… Не знаю, что у него в голове и в голове Татьяны Михайловны. Я за него не выйду! И по поводу Свята — не нужно на него рассчитывать, ясно? Он не мешок с деньгами и не дойная корова. Я никогда у него ничего не попрошу!

И пока мама на глазах багровеет и готовится выдать целую тираду, я закрываю прямо перед ней дверь в мою комнату. И поворачиваю замок.