Глава 48

Я еще долго сижу в кафе, переваривая слова Мартынова. Это все настолько безумно, что даже не так страшно, ну не может же все это быть правдой. Выйти за него замуж? Да ни за что!

Если бы не папа и его признание, я бы лучше Святу призналась, чем думала сейчас о предложении Мартынова. Пусть папа не украл эти деньги, но ведь хотел провернуть какую-то махинацию.

Свят никогда не простит такого. Никаких исключений. Никому.

А я не могу допустить, чтобы папа сел в тюрьму, если я могу хоть чем-то помочь. Осталось только где-то до утра найти десять миллионов.

— Девушка, все хорошо?

Не сразу понимаю, что обращаются ко мне, лишь когда чувствую, как меня трясут за плечо, поднимаю голову вверх. На меня настороженно смотрит молодой светловолосый парень примерно моего возраста, официант.

— Что?

— Вы бледная и дрожите… может, “скорую”?

— Нет, что вы! — я вяло протестую, только сейчас осознавая, какой у слабый у меня голос. — Я в порядке. Здесь просто прохладно.

Обнимаю себя за плечи и оглядываюсь — столики заливает яркий солнечный свет, а вокруг люди в коротких футболках и майках. Жара…

— Может, воды или чай? За счет заведения…

— Спасибо, не стоит, я лучше пройдусь.

Неловко встаю с мягкого сидения, медленно иду к выходу. Все будет хорошо.

Когда-нибудь. И с кем-нибудь. Но не сейчас. И не со мной.

Уже довольно поздно, но домой я не тороплюсь, бездумно гуляю по жаркому городу, а в голове ни одной мысли. Да и чувств никаких не осталось. Только внешняя оболочка.

И все же, когда я слышу мерное жужжание телефона, появляется желание выбросить его в мусорку. Но я, конечно, не делаю этого.

— Даш, а ты где? — задорный голос Мякишевой бьет по барабанным перепонкам. — Я просто в центре, от клиента еду. Думаю, надо тебе набрать. Может, пересечемся?

— Конечно. Я…, — мой голос дрожит, замолкаю, чтобы не расплакаться от бессилия.

— Дашка? Что случилось? — испуганно кричит Лиза. — Стой на месте. Я сейчас буду! Геометку только скинь!

Через сорок минут мы сидим с Мякишевой на лавочке, и она кормит меня шоколадными эклерами.

— Давай, Елка, не давись. Всем нормальным людям сладкое помогает от стресса.

— Значит, я ненормальная, — пожимаю плечами. — Меня сейчас стошнит.

Мякишева поспешно убирает от меня свой сверток со сладким и уже себе в рот отправляет пирожное

— Дела, конечно, — вздыхает она. — И главное, куда не кинь, везде засада. Думаешь, Брин удавится за эти десять лямов?

— Дело не в конкретной сумме, Лиз, — удрученно смотрю на подругу. — Понимаешь, Свят, он… он мне уже говорил, что хотя любит меня, принципы свои менять не станет.

— Если б любил, поменял бы как миленький! — фыркает Мякишева. — Тоже мне святой Свят! На себя бы посмотрел! Как будто он без греха!

— Лиз, не надо так о нем, — прошу я. — Он давно раскаялся и все постарался исправить.

— Это точно! — ухмыляется Мякишева. — Раскаялся и исправил. Что есть, то есть.

Что-то в тоне Лизы заставляет меня поднять голову и внимательно посмотреть ей в лицо. И увидеть как она… стыдливо отводит взгляд в сторону.

— Лиз, — хватаю ее за руку, потому что ощущение, что Мякишева сейчас деру даст. — Лиза, ты о чем? Ты же… это не о том, что он для меня сделал?

Мякишева резко подрывается вверх, выдергивая свою руку. Но хотя бы не уходит никуда.

— Я просто не понимаю, Даш! Если он действительно все это время так сильно тебя любил, то почему за четыре года ни разу не нашел тебя, не написал, даже не позвонил?! А потом как увидел тебя с Мартыновым, да еще и узнал про помолвку, так вдруг чувства разом проснулись? Не верю я! Вот!

Слова Лизы больно ранят, но я не могу не признать, что логика в них есть. Он и правда не напоминал о себе столько времени, а потом… потом все вихрем завертелось. Столько событий одно за другим, что не было даже времени их осознать, переваривать.

— Он… Лиз, ему было очень больно после того, что произошло. Он и уехал поэтому, — я пытаюсь как-то оправдать Свята, а может это я себя уговариваю. — Он ни с кем не общался из наших, перевернул страницу, начал жизнь с чистого листа…

— Не так все было! — обрывает меня Лизка, и я с недоумением таращусь на нее. — Брин меня, конечно, убьет за это, но я от него уже давно не завишу, так что… Да и вообще, обстоятельства изменились.

— Что ты такое говоришь, Лиза? — в душе поднимается что-то очень опасное и злое. — Что значит не так?

— Он со мной общался, Даш, каждый месяц почти. Все четыре года. Ну, когда хотел, конечно, а я не могла отказать.

— Что?! — теперь уже и я вскакиваю на ноги. — И ты молчала?

— Так он велел! Никому ничего не говорить, особенно тебе! — оправдывается Мякишева, а у меня голова кругом идет. — Думаешь, у меня тогда был выбор?

— Когда тогда? — кричу я. — Когда?

— Он пришел ко мне в больницу, ну после аварии и предложил помощь. Просто так. сказал, что зря он всю эту кашу заварил с кражой часов и вэбкой*. В общем, если б не Свят, я бы от тетки тогда не съехала. Он квартиру мне снял и оплатил учебу в колледже. Но с условием — если будут прогулы или завалю сессию, вышвырнет на улицу. Ну я и отчитывалась перед ним…Даш? Даш, ну ты чего? На вот, сама смотри и читай!

Она тычет мне в лицо свой мобильный, но я не могу читать чужую переписку. Оседаю на лавку, не чуя под собой деревянного сидения. Значит, четыре года он был рядом с Лизой, но не со мной? Мне он ни разу…

Впервые в жизни мне хочется разорвать на части свою лучшую подругу. Уничтожить ее! Чтобы только пыль от нее осталась!

— И что, — глухо спрашиваю я, смотря исключительно на темный асфальт у себя под ногами. — Что ты ему про меня рассказывала?

— Ничего! В том-то и дело! — доносится до меня растерянный голос Лизы. — Он не спрашивал о тебе. Ни разу! Разве это нормально? Даш… Даш, ну ты куда?!

— Иди к черту, Мякишева! — зло бросаю я. — Иди к черту!

Дверь от квартиры открываю своим ключом, хотя знаю, что мама точно не спит еще. Но дома меня поджидает еще сюрприз. Мне бы обрадоваться, но я не могу.

— Дашуля! — папа, уставший и как будто похудевший за эти сутки, открывает мне свои объятия. — Я дома!

— Вижу, — киваю я. Быстро целую его в щеку и бреду в свою комнату.

— Даш, я с Егором разговаривал, он сказал, что часть денег он уже отследил, их можно попробовать их вернуть…

— Зачем, пап? — я смотрю в его глаза и понимаю, что как раньше у нас с ним больше никогда не будет. Мы и так сильно отдалились в последнее время, но сейчас между нами пропасть. — Зачем ты это сделал?

— Да не брал я эти…

— Я слышала запись. Где ты сам рассказываешь о какой-то накрутке или прокрутке… не очень поняла, но по твоим глазам вижу, что ты зато понял.

— Даш!

— Спокойной ночи, пап!

Он не останавливает меня, как и мама, слышавшая из гостинной наш короткий разговор.

Я запираюсь у себя в комнате и достаю мобильный.

— Я согласна. Но у меня тоже есть условия, Егор.

*Эти события описаны в книге За что ты меня ненавидишь?