Глава 63

В субботу просыпаюсь с тяжелым сердцем, даже когда Свят целует, не сразу отвечаю ему.

— Волнуешься? — он поправляет подушку у меня над головой, не давая мне сбежать из постели. — Можем остаться дома и поваляться.

Смотрю на него с легким недоумением — ленивый Святослав Брин — это пранк какой-то? За те дни, что я провела с ним, ни разу не видела, чтобы он дурью маялся. Честно говоря, я вообще его мало видела. Разве что ночью, когда просыпалась от того, что он ложился рядом.

— Мне тебя мало, — говорит он так серьезно, что у меня от нежности сердце готово из груди вырваться. — Не хочу тебя делить даже с твоими родителями. Точнее говоря, с ними особенно не хочу. Но если хочешь, поедем вместе.

— Нет. Мне надо самой. Это мои родители.

Свят морщится, но не спорит.

Моя ложь, что я якобы живу у коллеги, разбилась вдребезги вчера. Мама позвонила в истерике и рассказала то, что я в принципе и так знала. Что у Мартыновых очень серьезные проблемы, что Максима Андреевича арестовали, Егора допрашивали несколько часов, потом отпустили, но под подписку о невыезде. Свят говорит, что это вопрос времени — обвинения в мошенничестве, скорее всего, предъявят и отцу, и сыну.

“Как хорошо, что папа оттуда уволился! — причитала вчера мама. — Хоть бы не вскрылась та история с этими десятью миллионами. Но Мартыновы такие сволочи, они же всех за собой на дно потянут! Татьяна звонила, кричала, что я вырастила неблагодарную дочь! Это правда, что ты окончательно порвала с Егором?! И опять со Святославом? Даша, почему я узнаю об этом от Мартыновой?!”

Я не знала, как маме все рассказать вчера, к тому же она мне слово не давала вставить. Выливала на меня свои эмоции, не могла остановиться. Единственное, что я, надеюсь, смогла до нее донести, что свадьбы не будет. Говорить о том, что папу подставили, и у Свята есть доказательства этого, я пока не стала. Следствие еще идет, и никто не знает, чем оно в итоге закончится. А мои родители… на радостях могут что-нибудь еще учудить.

И вот сегодня я еду домой.

— Я часть вещей оставлю у тебя. Можно?

— Конечно. Даш, я понимаю все, правда, но может все-таки вместе? Даже до Мартыновой дошло, что ты не выйдешь замуж за ее сына. Егор, наверное, ей рассказал.

— Мне нужно было самой ему сказать.

— Не нужно было! С этими людьми ты больше не общаешься, договорились?

Не слишком-то и хотелось, но Свят ведет себя как тиран. Еле сдерживаюсь, чтобы не напомнить ему о ночном звонке пьяной Аллы.

— Не буду, но для родителей мне не нужен посредник. У меня с ними не все просто…

— Они тебя продали! — Свят начинает заводиться, и чтобы не доводить все до ссоры, крепко обнимаю его и целую в губы. И тут же чувствую как его напряженное тело постепенно расслабляется. Никогда не думала, что скажу это, но какой же кайф чувствовать такую реакцию на себя.

— Если через полчаса не позвонишь, я вернусь и выломаю дверь. Заберу тебя вечером, — добавляет он, будто не слыша, что эти выходные я хочу провести с родителями.

Когда подъезжаем к дому, мама даже не прячется за шторами — призывно машет мне из окна, еще, кажется, и говорит чего-то.

— Ну, я пошла! — бодро улыбаюсь Святу, надеясь скрыть нехорошее предчувствие.

— Звони, если что.

Мама встречает меня вопросом, едва я оказываюсь в родных стенах.

— А почему твой мальчик не зашел? Не хочет с нами общаться?

В том-то и дело, что хочет, мам! Но тебе это не понравится.

— Как ты? Как папа? Где он? — обнимаю маму и прислушиваюсь к тишине в квартире.

— Папа в магазин вышел, сейчас придет, — нетерпеливо отвечает она. — Ну, рассказывай! Значит, ты теперь опять с Брином? Не ожидала от тебя. Татьяна говорит, что это Ян Брин на них проверку наслал, посадить Максима хочет. А по мне так по ним всем тюрьма плачет! Главное, чтобы папу не трогали. Ты не рассказывала Святославу?

От пытливого маминого взгляда хочется отвернуться и дать деру. Интересно, при Святе она хоть чуть-чуть себя сдерживала бы. Смотрю на нее и с ужасом понимаю, что на самом деле ни капли не скучала эти дни. Что приехала только потому что надо, а не потому что хочу.

— Мам, дай хотя бы обувь снять. Я мало что знаю, но, надеюсь, с папой ничего не случиться.

— Надеешься? Так Брин знает про папу или нет? Ой, подожди, Таня звонит.

Быстро сбегаю к себе в комнату. Ничего себе встреча, как на допросе, ей-богу. И ни одного вопроса, что со мной происходит, что у меня на душе. Обидно. Очень.

Но порефлексировать мама мне не дает. Врывается, едва я успеваю переодеться в домашний топ и шорты. И по ее лицу сразу понимаю — что-то опять случилось.

— Она продает мой салон! Набросилась с проклятиями, орала, что из-за нашей семьи у них одни беды.

Мама трясется, с трудом усаживаю ее на свою кровать и пытаюсь успокоить.

— Мам, они сами во всем виноваты, не бери в голову.

— Тебе легко говорить, Даша! Она сказала, или я выкуплю салон, или она продаст его за три копейки! А мне такую сумму выкатила… Даша… что же делать?!

Мама почти воет у меня на груди. Иногда мне кажется, что этот салон красоты — ее настоящий ребенок, а вовсе не я.

Я растеряна и не знаю, что сказать.С одной стороны хочется ее успокоить, а с другой — понимаю же, что шансов договориться с Татьяной Михайловной нет. Мартыновы на грани разорения, им нужны деньги. Конечно, салон продадут, чтобы хоть как-то компенсировать свои потери.

— Даш…, — мама поднимает на меня взгляд, от которого мне становится страшно. — А может… Дашуль, надо поговорить с твоим мальчиком. Я все понимаю, но он мог бы выкупить долю Тани, а я как и прежде бы…

— Нет, мама! — Я отхожу от нее на несколько шагов и скрещиваю руки на груди. Хоть как-то защититься от ее безумных идей. — Я не буду просить Свята, даже не думай! Хватит того, что папа деньги у него чуть не украл! Да ты вообще понимаешь…

— Не смей так разговаривать с матерью! — в комнате появляется разъяренный папа, я и не слышала как он пришел домой. — Что у вас здесь происходит?

Мама тут же бросается ему на грудь, захлебываясь в слезах.

— Танька продает мой салон! Как я жить без него буду?! Как?!

— Придумаем что-то, — папа испуганно гладит маму по спине и вопросительно смотрит на меня. Но я молчу.

— Да я уже придумала, но Даша не хочет помочь. Я ее понимаю, она уже устала от наших вечных проблем, снова с сыном Брина встречается…

— Это правда? — папа задумчиво хмурится. — Даш, мы одна семья, ты должна понимать, как много значит для мамы ее бизнес. Она в него всю душу вложила.

К горлу подступают слезы от жгучей обиды на родителей. У меня даже горло перехватило. Я молчу и мое молчание папа понимает по-своему.

— Так, девочки, давайте-ка все успокаиваемся и пойдем пить чай. Даш, ты нам заодно все расскажешь. Что ты с Егором рассталась, это к лучшему, конечно. Надо все обсудить. Давай, приходи в кухню минут через пять, я как раз зефир твой любимый купил.