Глава 66

Волнуюсь, увидел ли Свят Ливенского и если да, то, наверняка спросит, о чем мы говорили. Не хочу больше слышать ни о какой Дане, о прошлом, о том, что ко мне не имеет никакого отношения. Может, я тот страус, что вечно зарывает голову в песок, но на меня сегодня хватит чужих откровений.

Иду быстро, кажется, колеса чемодана уже не справляются с моей скоростью и с выбоинами на асфальте. Чуть притормаживаю, заставляя себя перевести дыхание. Помахав рукой, Свят уже идет ко мне. И зачем я вообще стала снова общаться с Ливенским? Ведь все ясно с ним было давно, когда мы разругались на первом курсе. Не понимает он, что такое дружба, его интересует только собственная выгода. Разве это любовь?! Вбил себе что-то в голову и как заклинило. Ну не чувствую я его любви! Никогда не чувствовала. А снова начал наговаривать на Брина, а ведь так дружил с ним в лицее, что в рот заглядывал. От меня отдалился лишь бы со Святом дружить, ходил к нему как приклеенный…

— Даш? — мужской возглас возвращает меня в реальность, я поднимаю взгляд и запоздало улыбаюсь. — Что случилось, милая? На тебе лица нет.

Свят забирает чемодан и взяв меня за руку ведет к машине, а я не могу не бросить прощальный взгляд на наши окна. Еще не совсем темно, видны шторы и тюль в гостиной. Они не колышутся. Родители со мной уже попрощались. Давно.

— Все нормально, — утыкаюсь лбом в плечо Свята, он замирает, останавливается и обнимает меня двумя руками. Дышу им, закрыв глаза, и постепенно меня отпускает. Остается лишь огромная усталость.

— Нормально? — переспрашивает Брин. — Они тебя обидели, раз мы стоим здесь с твоим чемоданом. Поехали!

В машине оба молчим, я смотрю в окно, бездумно разглядывая знакомые пейзажи. Но чем дальше мы отъезжаем от родного района, тем мне легче на душе становится. И не только потому что ссора с родителями остается за спиной, там же остается и Ливенский.

Понимаю, что разговора со Святом не избежать, придется объяснить все, сразу же становится стыдно перед ним, но я уверена, мама не постесняется, попросит у него помощи. Не хочу, чтобы он узнал об этом от нее.

Вглядываюсь в его строгий, даже острый профиль лица, любуюсь мужской красотой. Замечаю как чуть сдвинуты брови, как сильнее, чем обычно сжаты губы. А так хочется, чтобы он улыбнулся.

— Что делал? — спрашиваю я без задней мысли, но тут же кожей ощущаю, что Свят еще больше напрягся.

— Как и ты встречался с предками, — невесело ухмыляется он.

— Поругались? — осторожно спрашиваю. Мне нравится Ян Игоревич, но с сыном у него непростые, я бы сказала, своеобразные отношения.

— Нет… все нормально… в целом, — Свят внимательно следит за дорогой, осторожно подбирая слова. — Лучше расскажи, как ты решилась уйти. Не ожидал.

В голосе Свята и правда слышится удивление, а еще… веселье.

— Смеешься?

— Восхищаюсь! Рассказывай! — требует он.

Вот так драма превращается в комедию.

— Надоело все время терпеть и быть такой удобной, что ли, — прикрываю глаза потому что так легче говорить. — Понимаешь, я росла с уверенностью, что главное в жизни — не доставлять никому хлопот, особенно маме с папой. А сейчас понимаю, что хочу просто жить и не думать, обижаю я кого-то или нет. Хочу быть эгоисткой!

— Ого! — Свят даже не пытается сдержать смех. — Моя ли это Ёлка-божий одуван? Ты больше не хочешь никого спасать? Точно? И даже Мякишеву?

А вот этот вопрос застает меня врасплох. Про Лизу я думала сегодня, когда собирала вещи и поняла одну важную вещь для себя.

— Знаешь, я только к тебе хотела поехать после скандала с мамой, — открываю глаза, чтобы поймать его взгляд. Сейчас мне очень важна его реакция. И Свят мне ее выдает.

Нет, он не клянется в любви и не говорит, что я могу жить у него сколько угодно. Он молчит, но на его лице, в его глазах я читаю столько, что в горле застревает ком, и я поспешно отворачиваюсь. Не хочу, чтобы он видел мои слезы.

— Даш…

— Все нормально, — с трудом, но я справляюсь с эмоциями. — Спасибо! Спасибо за все. За то, что ты рядом, за то, что принял меня несмотря на все проблемы моих родителей, за то, что я прогнулась под них и вернулась к Егору. Спасибо!

— Эй, ну ты чего? — Свят растерянно гладит меня по плечу, он явно не ожидал от меня такой реакции. — Но спасибо Мякишевой, одно только воспоминание о ней…

— Да ладно тебе, — смеюсь я сквозь слезы. — Ты тоже ей помогал. Побольше, чем я!

— Да, но никогда не вживался в ее проблемы, знал, что она из себя представляет и не собирался проживать ее жизнь за нее. Большая разница, не находишь?

Свят уже не веселится, говорит очень серьезно и я понимаю, что это тот самый момент, когда надо рассказать. Пусть все это останется на пути к его квартире.

— Мама или папа могут тебе звонить и просить о помощи, — выпаливаю я, чтобы не передумать. — Я поэтому собрала вещи, не могу уже. Мартынова будет продавать мамин салон, у мамы нет денег, чтобы его выкупить.

— Хочет, чтобы я его выкупил для нее? — Свят как обычно соображает быстро. — А ты?

— Не делай этого, пожалуйста! — поспешно прошу я. Не хватало, чтобы он подумал, будто я хочу использовать его. — Не надо, Свят. Это… это плохая идея. Они мои родители, но они столько времени живут за счет лжи и обмана. Я просто не верю, что проблемы закончатся, если ты им поможешь. Они могут и твоему папе звонить, кстати.

— Разве тебе их не жалко? Как я понял, этот салон важен для твоей матери. Это ее жизнь.

— Это точно, ее жизнь, — горько улыбаюсь я. — Конечно, жалко. И я боюсь, как бы они что не сделали с собой. Этого я точно себе не прощу. Но я чувствую как меня с ними засасывает в воронку.

— Банкротство очищает, — задумчиво произносит Свят. — Если позвонят, я тебе скажу. Хочу пригласить тебя на ужин. Есть одно местечко, очень романтичное. Только ты и я. Готова?

— Конечно! — радостно выдыхаю я. — Только давай чемодан завезем.

Свят согласно кивает и, когда я уже полностью расслабляюсь, спрашивает.

— Мне показалось или я видел Ливенского рядом с тобой?

Вот черт! Но не врать же?!

— Тим проходил мимо, ничего такого… он же живет рядом.

Свят собирается что-то спросить или рассказать, но в последний момент передумывает, и мы спокойно едем дальше.